Научный подход

Выход на финиш давался с трудом. Да что там! С трудом — это слишком мягко сказано. Рутинная работа съёмочной группы незаметно превратилась в ад, причём кромешный, устойчивый и беспощадный. Актёры так сжились со своими экранными образами, что хоть глаза закрывай. Что Главный и делал с энтузиазмом, достойным лучшего применения. А как иначе, как? Если кое-кто даже умудрялся оспаривать то, что он Главный. Кое-кто — это Ядавыч. Обличал, проповедовал и на каждом шагу занимался бесконечным самолюбованием. Мол, «я Всепривлекающий и, вообще, главнее всех, мне можно». Настоящий Главный  совал ему под нос контракт, где чёрным по белому было написано, кто на съёмочной площадке Главный, а кто просто должен добросовестно трудиться в соответствии с ролью. Ядавыч, насупившись, соглашался, правда, хватало его не надолго. Хорошо, и Главный, и все остальные быстро вычислили противоядавочное средство — Сурьича, чей ласкающий голос был сродни акустическому оружию массового поражения. Блестящие внешние и актёрские данные – тоже. Искали, искали достойную кандидатуру на роль Карны, долго искали — и наконец нашли, на свою голову. Разрушительную силу воздействия Сурьича ощущали на себе все по обе стороны экрана. Его герой сражал наповал. Ничего, что, согласно роли, Карну должен был сразить смертоносной стрелой Арджик, то есть эпический Арджуна, тот с первого взгляда сам сразился так, что Главный побаивался, как бы чего такого внесценарного не произошло. Мало ли, вдруг Гандива полетит к чертям в одну сторону, Ядавыч с колесницы – в другую, а Арджик – к ногам Сурьича. Он постоянно так делал. Ладно, когда по сценарию стопы ему омывал. Это согласовано было. И вышло красиво, эпично. А вот во второй раз, когда во время игры в кости Кот, то есть эпический Дурьодхана, велел Арджуне отдать Карне Гандиву, Арджик самовольно на колени бухнулся, ещё и речь произнёс, тоже несогласованную. И настолько это снова красиво получилось, что сцену утвердили и она на законных правах вошла в картину. После этого Главный догадался: Арджик вышел за рамки образа и действует так, будто Арджуна знает, что Карна его старший брат, к чьим стопам припадать — святое дело, а то, что предстоит подло его убить, пробудило такое глубокое чувство вины, что ожидать от Арджика можно чего угодно, даже срыва финала. А Сурьич, словно проникшись многовековой обидой за своего героя, это чувство вины культивировал под предлогом «порепетировать». Да и не только Арджику доставалось! Подойдёт Сурьич, бывало, эдак на мягких лапах, когда его экранных братьев и кукушку-мать гримируют перед общей сценой, и выдохнет сладко: «Мои дорогие братья, прошу, маму Кунти ни в чём не упрекайте...» И всё: «братья» во главе с Арджиком и Юдхи — в истерике, Кунти-мать — без сознания лежит. Если кто-то наивно полагал, будто седые пряди у раджматы накладные, то ошибался — это её Даанавира Сурьич довёл, демонически сияя обсидиановыми очами (поневоле задумаешься о переселении душ)... В общем, Ядавыч оспаривал права, Арджик истерил, Сурьич отпадно страдал и травил всем душу, остальные актёры тоже мучились своими экранными образами, иной раз чуть не до драки доходило — когда мама Радха на ровном месте запустила в Кунти-мать ланч-боксом с горячими пури (хорошо, промазала), а Драу, проходя мимо, попыталась выбить из-под Сурьича пластмассовое кресло для отдыха. Сурьич тогда только покачнулся, а вот Драу полчаса охала над своей ушибленной лодыжкой, под равнодушные к её беде взгляды экранных мужей. Только Кот в присущей ему манере выразил сочувствие, заявив, что не надо ей так расстраиваться: ну отказался Карна и от неё, и от императорской короны, чего такого-то? Надо простить и отпустить. Мол, на развратницах друг Карна не женится даже за императорскую корону, и его можно понять. Драу — в крик, все остальные — в разного уровня громкости гыгыканье. Ужас! И всё это перед самыми ответственными съёмками. Впереди Курукшетра, то есть максимально болезненные сцены, начиная с пожертвования панциря Карной и заканчивая многими смертями. По идее, конечно, сценарно всё было прописано до мелочей — не придерёшься, вот только от человеческого фактора стопроцентной защиты не имелось, потому несогласованный полёт Гандивы и Ядавыча в даль светлую снились Главному по ночам, да и днями покоя не давали. Необходимо было срочно что-то предпринять, вот только что? Мысль пригласить психолога появилась спонтанно — словно ветром надуло. «А приглашу-ка я психолога, — вдруг подумал Главный за чашкой утреннего кофе после бессонной ночи. — Пусть с этими звёздами специалист занимается, а мне ещё пожить хочется, бхут их всех забери». *** Мисс Росс выглядела... красиво. Ростом выше среднего, стройная, светловолосая, с волосами, собранными в «конский хвост», она появилась в дверях, сопровождаемая сердитым стуком своих каблучков, и медленно оглядела через затемнённые очки в тяжёлой оправе сидящих широким полукругом артистов. Главный удовлетворённо хмыкнул и помахал ей рукой, приглашая сесть рядом. Ещё общаясь по видеосвязи, он порадовался, что рекомендованная ему старым знакомым «мадам доктор» не индианка — это точно слегка обескуражит звёзд и звёздочек, а значит, до тех будет проще достучаться. А то, пока рассаживались, уже началось безобразие: Ядавыч, на правах Всепривлекающего, попытался вместе со своим стулом вклиниться между Сурьичем и Арджиком, но последний одной рукой вцепился в ножку своего стула, второй — в обнажённый бицепс Сурьича (мисс Росс настояла, чтобы все участники тренинга были в экранных образах), и сдавать позиций не собирался. После нескольких безуспешных попыток Ядавычу пришлось, адхармично выражаясь, сесть по другую от Сурьича сторону. Он бы ещё, конечно, повторил попытку, однако случилось уже привычное — на его возмущение Сурьич, томно затрепетав ресницами, прошелестел: «Вы абсолютно правы, Васудева», и Ядавыча «унесло», после чего победно ухмыльнувшийся Арджик задрал нос. Главный, перед глазами которого в этот момент снова в подробностях нарисовался полёт Ядавыча и Гандивы, мысленно застонал. Он уже собирался рявкнуть, но тут как раз появилась мадам доктор. Голос её, в противоречие внешнему строгому виду, оказался нежным и мелодичным, даже с какими-то магнетическими интонациями, присущими Сурьичу. По крайней мере, после того, как она поздоровалась, напрягшиеся было звёздочки и звёзды заметно расслабились. — Для начала определимся с правилами, — довольная произведённым впечатлением, сказала мисс Росс, усаживаясь рядом с Главным. — Здесь и сейчас вы — персонажи и обращаться друг к другу должны соответственно, ко мне — «мадам доктор». Вы выскажете друг другу всё, что накипело, дабы во время съёмок действовать строго по сценарию, а не как попало. То, что я иной раз буду строга и даже беспощадна, не должно вас смущать, ибо всё во благо. Мы постараемся использовать ваши внутриличностые и межличностные конфликты, чтобы провоцированием пароксизма эмоций проработать ключевые моменты с последующим выходом на катарсис. Надеюсь, возражений нет? — Сурьич, кажется, эта мадам нас всех только что прокляла, сделай что-нибудь, а то я её уже боюсь, — шёпотом взмолился Арджик, по выразительным взглядам Главного догадавшийся, что психолога пригласили в основном из-за него, и Сурьич, красиво поднявшись, красиво распрямив плечи и красиво же выгнув стройный стан, промурлыкал: —  А может, не надо, мадам доктор? — Ничего не выйдет, мой дорогой... ой, то есть уважаемый Карна, — нежно вернула подачу мисс Росс. — Я осведомлена обо всех ваших штучках, так что усаживайтесь обратно и включайтесь в процесс. — А кто не хочет включаться? — недовольно пробурчал Бхимыч, с сочувствием поглядев на поникшего Арджика. — И так съёмки и репетиции, репетиции и съёмки, а тут ещё вот это вот всё... Параксизмы какие-то... — А кто не хочет включаться, тот заплатит неустойку, согласно контракта, разорится и пойдёт побираться по другим киностудиям, и то нигде не возьмут! — рявкнул Главный и виновато вильнул глазами в сторону мисс Росс: — Извините, мадам, накипело. — Это ничего, это нормально, тут у любого бы накипело, — успокоила его та и обвела глазами группу. — Пожалуй, приступим... Итак, начнём с пары Драупади — Карна. — Нет такой пары! — будто только и ждала приглашения, подскочила Драу. — Нет! И не было! А знаете, мадам доктор, почему? Потому что этот сутин сын от меня отказался. И от короны Индрапрастхи отказался. От империи и от императрицы отказался. И империю, и императрицу обесценил... — А чего ты хотела, чего?! — вместо довольно усмехнувшегося Сурьича отозвался Кот. — Ты его на своей сваямваре опозорила перед всеми и в хвост, и в гриву, а он, значит, должен бежать тебе навстречу, теряя бусы и Виджаю. Как же, размечталась. Мой друг Карна очень гордый, очень добрый и очень красивый. Не для всяких пяти жён проклятых пандавов, ой, то есть не для всяких жён пяти проклятых пандавов. — Это ты его испортил, ты! — опасно прищурившись, прорычала разъярённая Драу. — Если б он тебе клятву не дал, то непременно бы на мне женился, непременно. А ты сделал из него сплошную адхарму и преступного негодяя... — Панчали, не говори так, — неожиданно взмолился Бхимыч, и Кот, только собиравшийся достойно ответить, закрыл рот. — Наш старший брат — он как лучший бриллиант в короне царя, а ты о нём такие слова нехорошие говоришь. Это мы во всём виноваты — мы относились к нему, как к выброшенному придорожному камню. Особенно ты и Арджуна. Арджуна так вообще его проклинал... — Всё правильно, Бхима, — пока Драу от возмущения хватала ртом воздух, а Арджик изо всех сил пытался не зареветь, усмехнулся Кот. — Карна — лучший бриллиант в моей короне. Так что попрошу руки не тянуть, глазами вот такими бешеными, как у всяких жён пяти проклятых пандавов, не смотреть и ни на что не рассчитывать. — Вот видите, мадам доктор, видите, это заговор против меня и моих мужей, — обращаясь к мисс Росс, простонала Драу. — Этот Карна — сплошная адхарма, вы посмотрите, до чего он Бхиму довёл. Про недостойного сына Дхритараштры я вообще молчу... — А в чём, собственно, по вашему мнению, уважаемая императрица, состоит адхарма Карны, в чём вы его обвиняете? — мягко поинтересовалась та. — Только конкретно. — Ну как в чём, мадам, как в чём? — всплеснула руками Драу. — Вы посмотрите на него: его волосы, руки и губы его — преступленье, и тело тоже, и глаза, особенно глаза, и голос... — Ну тут, пожалуй, соглашусь, посмотреть есть на что, — мельком глянув в сторону Сурьича, кивнула мисс Росс. — Однако, думаю, вы, Драупади, поставили минус там, где следовала поставить плюс. Вы как та лисица, которая, не сумев достать виноград, заявила, будто он зелен... — Че-го? — Драу, понадеявшаяся, что мадам доктор как женщина женщину её поймёт, растерялась, а тут ещё Бхимыч снова красиво выступил: — Вот именно, Панчали. Наш старший брат — лучше самого драгоценного бриллианта в короне царя, а ты ругаешься. Нельзя так, нехорошо... Не отказала бы ты ему на сваямваре, жили бы мы все вместе всемером и горя не знали, а ты... — Если б я ему не отказала, он бы попал рыбе в глаз и выиграл бы! А Арджуна бы до испытания и не добрался! Да Арджуна, вообще, не хотел испытание проходить, его Кришна заставил! — смерив Бхимыча гневным взглядом, огрызнулась Драу. — И я стала бы женой только Карны, царицей Анги, а вас пятерых на дух бы ко мне не подпустили. И никто не назвал бы меня развратницей, и не полоскали бы моё имя всей Бхаратой, и никакой Курукшетры не было бы... Ой... Полюбовавшись на потрясённое выражение её лица, мисс Росс обернулась к Сурьичу: — Несостоявшуюся царицу Анги мы выслушали, а что нам скажет царь Анги? Сурьич молчал. Дело в том, что он уже который день придумывал, как покрасивее «умереть»: как повернуться, как упасть, сражённым подлой стрелой, как лечь, положив голову на колени доведённой до ручки его стараниями Кунти-матери. Как простить Арджика и проститься со всеми, чтобы слезами зрителей смыло половину Бхараты, или больше (ну или хотя бы пару деревень). Даже на тренинге он не мог перестать об этом думать и так глубоко ушёл в свои мысли, что незаметно для себя начал раскачиваться на стуле, не обращая внимая на пихающего его под бок Арджика. — Сурьич, Сурьич, отвечай, мадам на тебя смотрит, — шипел тот. — А то Главный неустойку влепит. Ну же! Скажи всё, что думаешь о Драу, не стесняйся! — О Драу? — машинально повторил Сурьич и только собрался высказаться, как ножки его стула подломились, и он упал вместе с ним на спину, красиво взметнув ноги в золотых стилизованных под старину лоферах вверх. Вцепившийся в него Арджик рухнул рядом. «Вот, вот как нужно падать! — мысленно возликовал Сурьич. — Потрясающая актёрская находка: на спину и ноги вверх!». Обрадованный избавлением от одной задачи, он решил немедленно разобраться с другой и, медленно повернув голову к почти уткнувшемуся ему носом в шею Арджику, простонал: — Дорогой Арджуна, ты лучше всех, дорогой мой, тебе нет равных... Если он рассчитывал на ответную реплику, то зря — потрясённый Арджик, закатив глаза, потерял сознание. — А ну, встали оба! — потеряв всяческое терпение, заорал Главный. — И ты, Сурьич, и падший по твоей вине Арджик! Обнаглели совсем. Разлеглись тут! Ядавыч, а ну, растащи их! Ядавыча долго просить не надо, он и сам был всегда готов. Правда, на этот раз весь на нервах (а кто на тренингах не на нервах!) попутно начал шпарить близко к тексту, согласно роли. — Арджуна, а ну, вставай и берись за Гандиву! — рявкнул, начиная немилосердно трясти мирно сопящего в шею Сурьичу Арджика. — Иначе я сам всех тут Сударшаной порешу, не взирая на стороны конфликта. Всех перебью, слышишь?! А ну, встал! Арджик не поддавался ни на угрозы, ни на уговоры, ни на физическое воздействие, и только вмешательство Бхимыча, который поднял его, словно пушинку, и встряхнул, помогло. — Где я? — первое, что смог выдавить Арджик, оказываясь снова на стуле. — Ты на тренинге, брат, — печально оповестил его Бхимыч. — У нас тут пароксизмы и катарсисы (не знаю, что это такое, будь они неладны). Видишь девчонку в очках? Это мадам. Арджик испуганно вытаращился на «девчонку», но та, не отрываясь, смотрела на Ядавыча. Вот чего уставилась? Ядавыч же и Сурьичу помог подняться, и стул свой уступил вместо ломаного, и отправил Друпаду за новым — всё честь по чести, а она смотрит. И пусть за тёмными стёклами глаз её не было видно, Ядавыч почему-то знал, что они злые. В конце концов он не выдержал: — Мадам доктор, а чего началось-то? Чем я вам вдруг так интересен стал? — Ну чем, чем? — не отводя взгляда, пожала плечами мисс Росс. — Вы же, Васудева, Всепривлекающий, вот и привлекли моё внимание. — И не успел Ядавыч обрадоваться и распушить свой мысленный павлиний хвост, добавила: — А ещё мне интересно, по какой причине вы женились на Ямуне? — Ядавыч растерялся. Подобный вопрос сценарий сериала не предусматривал. Было что-то в эпосе, но зачем же так глубоко копать? Однако отвечать, помня про угрозу неустойки, следовало, поэтому он неуверенно заявил, что та сама захотела за него замуж, а он не смог отказать. — Серьёзно? — удивилась мисс Росс. — А мне вот кажется, вы сделали это, исключительно чтобы связать её по рукам и ногам, ведь жена не смеет перечить мужу. Ямуна известна своей любовью к семье, достаточно вспомнить эпизод с умершим Ямой, поэтому можно спрогнозировать её реакцию на то, что вы погубили всю династию Куру, родоначальницей которой является её сестра Тапати, и растерзали их брата Карну. Думаю, всемирный потоп, а не только гибель династии Яду, был бы обеспечен... Ядавыч ясно почувствовал, что параксизм уже на подходе, поскольку мадам доктор, похоже, собралась выставить его злодеем. Следовало немедленно дать отпор. — Вот, я знал, что найдутся те, кто будет меня ругать. А я ведь только добра всем хотел! — обиженно воскликнул он, усаживаясь на подобострастно пододвинутый вернувшимся Друпадой стул. — Я — и Всепривлекающий, и Прекрасный, и на флейте могу... Да меня все любят, кроме некоторых. Да у меня, да будет вам известно, мадам, шестнадцать тысяч сто восемь жён. Вот!.. — О, я наслышана про ваших жён, Васудева, — тонко улыбнулась мисс Росс. — Однако не помню, чтобы часто рядом с вашим именем звучало имя Ямуны. В основном, всё Радха да Радха. Похоже, только одну её вы и любите. Это позволяет мне убедиться в правильности моих выводом насчёт Ямуны. Что ж, отдаю должное вашему коварству. То есть, простите, вашей дальновидной изобретательности. Ядавыч потрясённо молчал. Под таким углом его ещё не рассматривали. Он уже собирался выступить с какой-нибудь пылкой речью, навроде той «что я сказал/сделал, то и дхарма», но не успел. На выручку к нему бросился сам Главный, попросивший мисс Росс не углубляться столь сильно в эпос. Мол, у нас всё-таки сериал по мотивам. — Простите, мадам доктор, я понимаю, вам виднее, как и что лучше, но всё-таки вернёмся к межличностным конфликтам, — в конце попросил он, и Ядавыч облегчённо выдохнул, потому что мисс Росс, наконец отвернувшись от него, предложила перейти к паре Вришали — Карна. — Наш старший брат, который лучше, чем самый прекрасный бриллиант в короне царя, женился на Вришали по принуждению — эта змея подползла к нему и попросила, чтобы он подарил ей себя, словно милостыню, — мгновенно отозвался Бхимыч. — А обращалась с ним ещё хуже, чем мы. — А вот тут я соглашусь с тобой, брат Бхима, — поддержал его Кот. — Небось понимала, что так шансов нет, и подкатила, когда не ждали. Змея и есть. Гадина. Обвилась вокруг моего друга Карны и душила всю жизнь. Со змеями вон у Арджика хорошо получается, а Карна слишком добрый. А надо было её за хвост — и об стену! — Прав ты, брат Дурьодхана, — резанув ненавистническим взглядом возмущённую Вриш, покивал Бхимыч. — За хвост — и об стену, за хвост — и об стену, за хвост — и... — Ну, хватит! — оборвав его на полуслове, прорычала Драу, и Вриш обрадовалась, что хоть кто-то за неё заступился. Она надеялась, что Сурьич привычно заслонит её собой, но того, как назло, всем собой отвлекал Арджик. Хорошо, Драу не подвела. — Не надо перекладывать всю ответственность на эту шудрани, — сказала, презрительно скривив рот. — Сын возницы её заслужил тем, что связался с преступным Дурьодханой и царём Гандхара. А ведь родители его, уверена, воспитывали достойным сутой. Но что выросло, то выросло... — А вот это интересно! — в ответ на её реплику воскликнула мисс Росс. — Хорошо бы нам теперь услышать этих самых «родителей». Где-то тут я видела Адиратху... — Я здесь! — поднимаясь, отозвался сидящий между Кунти и Радхой самый благочестивый из возниц. — Я здесь, и готов подтвердить слова императрицы. Мы с женой воспитывали Карну, согласно дхарме нашей варны, отвращая от оружия и гордыни. Стал бы он сутой, как все наши предки, не покрыл бы себя тяжестью греха, не закончил бы так... — Очень хорошо, что вы нам это рассказали, — прерывая его, отметила мисс Росс. — А теперь ответьте на мой вопрос. Правильно ли я понимаю, что в Бхарате очень строго соблюдается принцип варн и стремление к дхарме не своей варны считается грехом? — Истинно так, — кивнул Адиратха и снова пожаловался, что сын покрыл себя и их с женой позором своими адхармичными выходками. — Миленько! — Мисс Росс сняла очки и посмотрела на него, словно на редкое насекомое. Глаза её оказались зелёными, точно молодые листья ядовитого плюща, и сияли яростью неотвратимой смерти. — То есть вы, уважаемый, присвоили себе ребёнка, принадлежащего к высшей варне, более того, по всем внешним признакам — божественного происхождения, и принуждали к дхарме вашей семьи? Да будет вам известно, именно вы довели его своими придирками, обвинениями и издевательствами до того, что он готов был с себя шкуру содрать, лишь бы быть принятым. Чем впоследствии и воспользовались мерзавцы и негодяи. Да вас судить надо! Вы — киднеппер и домашний абьюзер! А Радха — ваша подельница. Вы оба, присвоив чужое дитя, мало того, что издевались, так ещё и отрекались от него не раз. Не отрекаются любя, запомните! Зачем он вам был вообще нужен?! — Голос её взлетел к потолку, отразился от стен и сотней иголок вонзился Адиратхе в виски. Тот и так испугался, а тут ещё и свет дважды зловеще мигнул и погас. — Вот кого ещё надо за хвост и об стену... — в полной темноте процедил Кот. — Так издеваться над моим другом Карной. Какое-то сутино змеиное гнездо. По ним всем булава моя плачет, горькими слезами заливается. — О, как ты прав, дитя моё, как прав, — поддержал его дядя Шакуни. — Мало того, что Адиратха вот то самое, что мадам доктор сказала, так он ещё и наушник Великого Бхишмы — доносил до нас, чем ещё больше вредил Карне. Вредитель и ябеда! Адиратха испугался. Никто никогда не высвечивал их с женой действия с такой стороны. Внезапно его накрыло чувство вины, а ещё он хребтом почуял, что кое-кого сейчас будут бить, причём не только кауравы, но, судя по сердитому сопению Бхимыча, и пандавы. Он изо всех сил сцепил зубы, чтобы не закричать, и тут свет включился. — Похоже, короткое замыкание, — спокойно сказала мисс Росс, возвращая очки на переносицу. — Итак, продолжим. Благочестивый Адиратха, зачем вы взяли себе Карну? Отвечайте! — Я не виноват! — взвыл тот, падая на стул и закрывая лицо руками. — Нам его Ганга принесла. Он был такой красивый в корзине, такой славный, светился весь. Глаз не отвести. Мы и взяли... — Ну, понятно, — дёрнула уголком рта мисс Росс. — Как сороки тащат в гнездо всё блестящее, так и вы. Только вот Карна не какой-то драгоценный камешек — он живой. И ему катастрофически не повезло ни с родной матерью, вышвырнувшей его, как ненужную вещь, ни с приёмными родителями. Ещё и остальные негодяи, знавшие о его истинном происхождении, своим молчанием усугубили ситуацию. Прискорбно, что все они по какой-то весьма странной причине считаются положительными персонажами... — Мадам доктор, что вы делаете? — потрясённо пробормотал   Главный, чувствуя, что тренинг идёт куда-то не туда. Адиртха выглядел так, будто с ним вот-вот случится апоплексический удар, побледневшие Кунти и Радха были близки к обмороку, Кот и Бхимыч, кажется, готовились удушить всех троих, а вот то, ради чего тут все собрались, оставалось неизменным: Арджик продолжал взирать на Сурьича с видом преданного солнцепоклонника, чему тот ну никак не препятствовал. Пытался препятствовать Ядавыч, но безрезультатно. Главный, предвидя слом сценария, всерьёз разнервничался, и даже то, что мисс Росс сказала, будто всё идёт как надо, его не успокоило. Та это заметила, и Главный тут же узнал, что: «переход внутриличностных конфликтов на уровень внешнего восприятия часто сопровождается фрустрацией, однако это необходимо, поскольку изучение среды, разрыхление среды и внедрение инноваций всегда болезненны, но необходимы для результата. Без выхода на принятие актёрами как положительных, так и отрицательных характерологических черт и поступков персонажей — никак». — Ну ладно, — с трудом ворочая языком из-за внезапно разлившегося в голове тумана, согласился Главный. — Можете продолжать... — Вот и прекрасно, — лучезарно улыбнулась мисс Росс. — Тогда вернёмся к теме негодяев эпического масштаба. Буквально по паре слов о каждом. Итак, у нас на повестке Индра, Друпада, Кунти... — А причём тут Друпада?! — вскочив, обиженно воскликнул Друпада. — Я, конечно, поначалу далеко не всегда следовал дхарме, но с тех пор, как припал к лотосным стопам Васудевы Кришны, весь и целиком на правильной стороне, поэтому, мадам, попрошу в мою сторону не нагнетать. — Серьёзно? — усмехнулась мисс Росс и снова сняла очки. Глаза её сияли почти восторгом. — То есть вы думаете, будто припав к чьим-то там стопам, обнулили все ваши прегрешения? Да вы подлец, уважаемый, редкий подлец... — Что значит «к чьим-то там»? — вслух оскорбился Ядавыч, пока Друпада испуганно озирался в поисках помощи. — Не к чьим-то там, а к моим. Поэтому — да! — царь Панчала точно положительный герой. Вы, мадам, совсем уже берегов не видите... И вообще, что я сказал, то и дхарма, кого назначил праведником, тот и праведник. — Насчёт берегов, конечно, интересно, Васудева... — Глаза мисс Росс засияли ещё большим восторгом, а голос наполнился медовыми нотками, вперемешку с полынной горечью. — А вот всё остальное — сомнительно. Царь Друпада проклял свою дочь, чтобы все её домогались и унижали, а ей всю жизнь приходилось бы отстаивать свою чистоту, следствием чего явился её брак с пятью пандавами, клеймо развратницы и унижение во время игры в кости, с последующим выходом на Курукшетру. Вся эта бойня всецело на его совести... Все загалдели, особенно кауравы и их сторонники. Дхритараштра и Гандхари даже требовали немедленной физической расправы. Впрочем и со стороны пандавов в сторону Друпады не раздалось ни единого слова в защиту. Сценарий в том виде, в котором был подготовлен, на трезвый взгляд не выдерживал критики. Ведь если Драупади была проклята своим отцом, то и всё остальное его рук дело, ведь каждый мужчина, попавший в её орбиту, был обязан желать её и унижать. Почему пандавы прошли мимо проклятья, оставалось только догадываться. Видимо, зрители должны были сами понять, что это замысел Кришны, поскольку Арджуна даже на сваямвару идти не хотел, да и остальные стали мужьями Драупади лишь благодаря неосторожному слову своей матери. Имеющий глаза да увидит! Главный мысленно схватился за голову: всё верно мадам сказала, никуда не денешься. Оставалась надежда только на бхаратских и околобхаратских зрителей, которым хватало красивой картинки, за скрытыми и прямыми смыслами они не гнались. А Ядавыч был хорош собой — этого у него не отнять, поэтому Главный надеялся, что никто ни его слова, ни действия, ни божественность промысла под сомнение не поставит. Он хотел уже было снова шепнуть мисс Росс, чтобы не копала так глубоко, но тут основательно кремированный взглядами коллег Друпада почти прорыдал: — Послушайте, ну причём тут я? Все вопросы к сценаристам! И вообще, давайте будем снимать ближе к Вьясе, у него я не такой нехороший человек... Все снова загалдели. То, что сценарий лишь по мотивам эпоса, ни для кого не было секретом, как и то, что это было сделано ради необходимых акцентов, однако случай с Друпадой сильно смещал всё в сторону от генеральной линии. Кардинально смещал! Сейчас это стало ясно как белый день, однако большая часть материала уже была отснята и показана, если переснимать, то никакого бюджета не напасёшься. Да и бхут с ним, с бюджетом — самое страшное: вдруг у зрителей появится критическое мышление, а это, учитывая особенности бхаратского кинематографа в целом, допустить было нельзя. Следовало немедленно успокоить разбушевавшуюся группу. Для этой цели отлично подошёл бы голос Сурьича, но того по-прежнему всем собой отвлекал Арджик, поэтому градус общего ора всё повышался и повышался, а Друпада всё бледнел и бледнел. Главный уже открыл было рот, чтобы гаркнуть, но неожиданно ему на подмогу подоспел Абхиманью. — Не надо ближе к Вьясе, я не хочу! — рявкнул так, что у сидевшего рядом лапочки Юдхи заложило уши, и, добившись внимания, пояснил: — Я не желаю умирать в поединке на булавах с каким-то там сыном дяди Духшасаны! У нас и персонажа такого в сценарии нет. Хочу умереть в объятьях дяди Карны, и пусть он мне напоследок скажет, что я лучше всех, даже лучше своего знаменитого отца. Вот! После его слов наступила такая тишина, что было бы слышно, как пролетает муха, будь там муха. И вот в этой самой гробовой тишине Арджик, до того всем собой отвлекавший Сурьича, медленно-медленно повернул голову к сериальному сыночку: — А ну, повтори, что сейчас сказал!.. — Голосом его можно было заморозить экватор. — А то и сказал, — достойно выдержав удар мысленной Гандивы, отозвался тот. — Хочу быть самым лучшим и умереть в объятьях дяди Карны. — Ах ты, поганец... — процедил Арджик, забывая, что сценарий именно такой поворот сюжета и предусматривает. — Самым лучшим он захотел быть, в объятья он захотел. Не бывать этому! Поддерживаю требование тестя. Давайте будем ближе к Вьясе! — Не думал, что снова соглашусь хоть с кем-то из проклятых пандавов или их сторонников, но тут прям форс-мажор, — с достоинством поднимаясь и опираясь на булаву, неожиданно для всех заявил Кот. — Давайте ближе к эпосу. Покажем зрителям, как моего друга Карну бессовестно убивает Арджуна, науськанный Кришной, а я изо всех сил пытаюсь пробиться к моему другу на помощь, но мне не дают, а потом убитый Карна три дня лежит на поле боя и сияет. И мириться с проклятыми пандавами он не будет, и умирать на коленях Кунти тоже. И я про него ни одного плохого слова не скажу. А проклятые пандавы пусть к Карне потом примазываются и... — Протестую! — прерывая его на полуслове, подскочил до того старавшийся не привлекать внимания Юдхи. — Ты, брат Дурьодхана, хочешь взять и выбросить один из ключевых моментов. А мы просто обязаны помириться с нашим старшим братом и припасть к его ногам. Я — по центру, остальные — по бокам... — А чего это ты по центру?! — угрожающе поинтересовался Арджик, снова отвлекаясь от Сурьича. — Больше всех надо? — А потому что в сценарии так написано, — победно заявил Юдхи, усаживаясь обратно. — А ещё я старший, поэтому главный... — Самый главный тут я! — вовремя ввернул Ядавыч, не давая разгореться очередному внутрисемейному конфликту. — И на правах главного требую оставить Вьясу в покое. Карна, согласно сценария, должен раскаяться, припасть к моим стопам, а потом упасть в мои объятья. Всё, точка! — Ч-то? Опять объятья? Какого бхута тут вообще происходит?! — простонал шокированный Арджик. — Вы там сценаристам хорошо занесли, что ли? Что это за сценарий такой? — Очень хороший сценарий, мне, лично, нравится, — наслаждаясь его потрясённым видом, разулыбался Ядавыч. — А что я сказал, то и дхарма... Все снова загалдели. А настоящему Главному стало дурно, ибо сейчас полёт Гандивы и Ядавыча выглядел не только возможным, но и неотвратимым. Если бы тренинг имел целью такой результат, то можно было бы уже благополучно сворачиваться, однако требовалось достичь кардинально противоположного. Это ж надо, вместо того, чтобы заставить группу работать строго в соответствии со сценарием, мадам доктор внесла в головы артистов разброд и шатание. Требовалось срочно брать дело в свои руки. — А ну, замолчите все! — рявкнул Главный. — Никакого вам Вьясы, ясно?! Никаких изменений в сценарий! Арджик, в себя приди уже! Как написали, так и написали! Всё! — А я бы всё-таки кое-что изменил, — раздался в едва установившейся относительной тишине робкий голос Индры-дэва. — Давайте хоть в чём-то ближе к Вьясе. Например, пусть, когда Карна сдерёт с себя свою золотую шкуру, его кожа сразу заживёт и станет красивой, как и была. А то я себя мясником чувствую... — Ну, надо же, какие мы нежные... — прошипела вдруг мисс Росс с такой ненавистью, что собиравшийся высказать своё мнение Главный испуганно примолк. А у той в голосе помимо яда появились шипы и стрелы: — То есть всё остальное царь богов считает нормальным? Полная протекция своему сыночку, использование административного ресурса в высочайшей инстанции, заговоры и интриги — это у нас теперь признаки дхармы? Не-го-дяй! А ещё корону надел! — Какой ещё административный ресурс? — неловко пробормотал Индра, жалея, что вообще обозначился. — Я же ничего такого, только за дхарму боролся и сыну помогал бороться за неё же. Чего сразу негодяй-то? — Самый настоящий негодяй, подлец и ужасный родственник! — смерив его презрительным взглядом, констатировала мисс Росс. — Так нагадить своему брату Сурье! Мало того, что вы, прикинувшись брахманом, выцыганили панцирь и серьги у Карны, сделав его уязвимым, так ещё и заранее заставили Яму и Ашвинов дать Кунти и Мадри сыновей, чтобы те впоследствии выступили против Карны, а Яма и Ашвины разрывались между детьми и братом и никак ему не помогли. А своему Арджуне вы золотую дорожку к победе постелили. Ещё и Брахму уговорили, чтобы победа на Курукшетре досталась Арджуне, а не Карне. Да вас убить мало! Не-го-дяй! — Нет, мадам доктор, а чего опять началось-то?! — неожиданно бросился на защиту придавленного аргументами Индры Ядавыч. — Вы забываете, что любая адхарма, использованная для защиты дхармы, сама становится дхармой. Так что попрошу без вот этих ваших инсинуаций... — И кто же, интересно, такую безнравственную прелесть измыслил? — насмешливо поинтересовалась мисс Росс. — Уж не тот ли, у кого шестнадцать тысяч сто семь жён? — Во-первых, не шестнадцать тысяч сто семь, а шестнадцать тысяч сто восемь, а, во-вторых, да, прелесть придумал я, ибо что я сказал, то и дхарма, — парировал Ядавыч. — Вопросы есть? Вопросов нет! — Ну теперь у меня точно вопросов нет, — фыркнула мисс Росс. — С математикой у вас, правда, беда, но это не важно. Важно то, что достойных целей не достигают недостойными методами. Победа, достигнутая обманом и подлостью, изначально обесценивает и себя саму, и свои цели. Если вы и ваши приспешники позиционируете себя, как борцы за добро и справедливость, то не следовало убивать сложившего оружие перед Шикхандином Бхишму, врать про смерть сына гуру Дроне и стрелять в сошедшего с колесницы Карну. Впрочем у мужа шестнадцати тысяч ста семи жён может быть другое мнение, мне оно неинтересно... — Я же сказал, у меня шестнадцать тысяч сто восемь жён! — Н-нет!.. — А чего опять началось-то?! — Ничего, кроме ваших проблем с математикой... — Каких ещё проблем?! — С математикой! — Вы, мадам, совсем уже?! — Нет, это вы совсем уже! — Нет, вы! — Нет, вы!.. «Как же невозможно тяжелы эти параксизмы и катарсисы...» — убито думал Главный, наблюдая за разгорающимся между мадам доктором и Ядавычем конфликтом. Те так самозабвенно орали друг на друга, что остальные звёзды и звёздочки испуганно притихли, и только Арджик, с радостью воспользовавшись временной «недееспособностью» Ядавыча, продолжал шёпотом всем собой отвлекать Сурьича. Однако долго так продолжаться не могло — установленное время тренинга почти подошло к концу, и Главный тихонько напомнил об этом мисс Росс. — Хорошо, тогда сейчас выйдем на высшую точку конфликта, а потом и на достижение целей нашей встречи, — в последний раз полоснув разъярённым взглядом сердито сопящего Ядавыча, кивнула та. — Предлагаю поверхностно коснуться темы благочестивой матери пятерых пандавов — и всё. Остальные на основе полученного сегодня опыта поработают над собой сами. — Не надо меня касаться! — всхлипнула испуганная Кунти. — Я и так знаю, что худшая из матерей. — Да какая вы мать, царица-мать?! — немедленно откликнулась Радха. — Крокодилица вы, а не мать! Вы привели к гибели моего сына!.. И тут очень вовремя «ожил» Сурьич, попросив маму Кунти ни в чём не упрекать. Результат: Кунти, просияв свежей сединой, — в обморок, Радха — в рыдания, благочестивые пандавы тоже туда же, особенно Бхимыч, в очередной раз напомнивший что «старший брат — лучший бриллиант в короне царя». Постепенно к их внутрисемейной сцене присоединились остальные — кто во что горазд: Кот, подстрекаемый дядей Шакуни, орал, что нечего всяким подлецам присваивать бриллианты из его короны; Вриш настойчиво уточняла, что это её честно присвоенный бриллиант, и нечего тут всяким недостойным сыновьям Дхритараштры руки к нему тянуть, да и остальным тоже, на что Драу презрительно фыркнула: — Бриллианты должны быть в тех руках, кто может их по достоинству оценить, а не у всяких шудрани, которые в результате толком ни себе, ни людям, — после чего обрушилась с обвинениями на едва пришедшую в себя Кунти: — Вы зачем меня заставили выйти замуж за пятерых ваших сыновей, царица-мать, если велели Арджуне разделить меня между всеми братьями? У вас же шестеро сыновей — и вы об этом знали! В результате я вышла за пятерых, моё имя вывалили в грязи все, кому не лень, а ваша воля так и осталась не выполненной. Какая подлость! Можно подумать, мало мне было одного проклятья... — Прости меня, дочка! — простонала Кунти. — Я надеялась, о Карне никто никогда не узнает... — Я же говорю — крокодилица! — пригвоздив её взглядом к стулу, заключила Радха, после чего снова начался неимоверный ор. Все орали на всех, за исключением Арджика и Сурьича (по уже известной причине). — Мадам, это уже он, апогей? — смахивая холодный пот со лба, поинтересовался Главный. — Да, сейчас проорутся и наступит катарсис, после чего они станут мягкими как воск, и вы сможете сделать с ними буквально всё, — обнадёжила его мисс Росс и минут через пять, воспользовавшись едва установившимся затишьем, обратилась к группе: — На этом наш тренинг закончен. Благодарю всех за проделанную работу, вы большие молодцы. Напоследок хочу ещё добавить, что есть нечто странное в мужчинах, избегающих в определённом смысле общества прекрасных женщин. — Дед, обрадованный было, что остался без внимания, сразу напрягся. — Да, да, Великий Бхишма, это я вам говорю, — подтвердила его опасения мисс Росс. — Сексуальную энергию нужно тратить по назначению, а не войны провоцировать. И, кстати, клятвы прямо противоположные тоже давать ни к чему. А то вы с одной стороны — поклялись защищать Хастинапур, а с другой — сложить оружие перед потенциальным врагом Хастинапура. Жениться вам было надо или лечиться вовремя. — Так ведь я... — начал было оправдываться Дед, но мисс Росс остановила его, заявив, что никаких оправданий слушать не желает, и сразу перевела внимание на Драупади: — А что касается вас, уважаемая императрица, то все вопросы к вашему любимому Говинде — он всё знал про Карну и на сваямваре, и когда благословлял ваш сомнительный брак. — Мадам, а чего опять началось-то?! — снова подорвался с места Ядавыч. — Чего это вы меня крайним всё время выставляете? Чем я вам так не понравился? — Да знаете ли, не люблю манипуляторов, — честно призналась мисс Росс. — Вы же даже своего самого преданного сподвижника Арджуну сначала своими манипуляциями в сари одели, а потом и родного брата убить заставили. Он-то не знал, в кого пускает стрелу, а вот вы... — Манипуляторов она не любит! На себя бы посмотрела! — прорычал разъярённый Ядавыч. — Мои пути неисповедимы, особенно для некоторых. Что я сказал и сделал, то и дхарма. Кто за меня — уйдут в иной мир праведниками, кто против — грешниками, а остальных вообще догонит время... — Ну да, короче, все умерли, — криво улыбнулась мисс Росс. — Стоило копья и стрелы ломать. Особенно, если после вашей кровавой бойни вместо благоденствия и торжества дхармы наступила Кали-юга. — Так она наступила, потому что меня убили из-за проклятья Гандхари! — развёл руками Ядавыч. — Нет меня, нет дхармы... — Ой, всё! Эгоцентристы, такие эгоцентристы... — закатила глаза мисс Росс и, отвернувшись от него, объявила: — Все могут быть свободны. Напоследок напоминаю, что работать необходимо в соответствии со сценарием, иначе придётся побираться по другим киностудиям и всю жизнь трудиться на неустойку, даже на еду не останется. И — да! — чтобы этого избежать, может понадобиться наша с вами дополнительная встреча... — Не надо! — крикнул кто-то из группы и тут же зажал себе рот рукой, чтобы не быть опознанным. — Ну, не надо, так не надо, — легко согласилась мисс Росс и, наскоро попрощавшись, быстрым шагом вышла за дверь. И вот тут начался катарсис... *** Едва оказавшись на улице, мисс Росс стянула с волос ленту, тряхнула рассыпавшимися по плечам волосами и с удовольствием подставила лицо солнечным лучам. Тренинг удался на славу: и акценты нужные расставила, и сама пар выпустила. Оставалось ненадолго забежать в офис, отменить встречи, если уже назначены, и можно на пару дней рвануть куда-нибудь поближе к океану — отдохнуть, над диссертацией о мужском эгоцентризме поработать. Одухотворённая мыслями о предстоящих выходных, она легко сновала в людском потоке, и вдруг заметила, что какой-то мужчина неотрывно за ней следует: респектабельного вида, скорее молодой, чем средних лет, в строгом английском костюме. Она налево — и он налево, она свернула в парк — и он за ней, она — за раскидистый фикус, а он уже там — лицом к лицу. — Шли бы вы, уважаемый, подобру-поздорову, а не то получите! — замахиваясь сумочкой, предупредила мисс Росс. — Костей не соберёте, причём в прямом смысле. Я не шучу... — Да уж какие тут шутки, — вздохнул мужчина, черты его дрогнули, размылись, и через мгновение он превратился в величественного бога, с высокой золотой короной на голове и гирляндой из лотосов на шее. — Ями, ты совсем берега потеряла? — Бхагаван Индра собственной персоной, ну надо же, — усмехнулась мисс Росс, тоже сбрасывая майю. Кожа и глаза её потемнели, волосы из светлых стали чёрными и зазмеились по плечам и спине. — Какими судьбами? Чем заслужила такую честь? — Чем заслужила, чем заслужила? Ты издеваешься?! — сходу сорвался на крик Индра. — Сначала она моего драгоценного Арджуну, самого лучшего в мире лучника, отправила в сансару, братца своего лучезарного, негодяя неотразимого, туда же, сама тут плотно обосновалась с подлыми целями, а потом спрашивает! — Наговариваете вы на меня, дядя, я вашему Арджуне только добра желаю, — возразила Ямуна. — У него гештальт незакрытый, вот он сейчас его успешно и закрывает. — Что у него незакрытое? — Гештальт! — Выражайся нормально! — потребовал Индра. — Нахваталась тут не пойми чего, понять же невозможно, что говоришь. — А это потому что вы, дядя, застряли в прошлом и далеки от науки, — развела руками Ямуна. — В наше время без научного подхода никак. Кстати, я с вами вообще не обязана разговаривать и ничего объяснять, поскольку, с точки зрения науки, вас не существует. А все эти ваши громы и ваджры всего лишь атмосферное явление, при котором внутри облаков образуются электрические разряды — молнии. Короче, с атмосферным явлением обсуждать ничего не желаю. Счастливо оставаться. — Ты кого сейчас атмосферным явлением обозвала?! — задохнулся от возмущения Индра. — Я — царь богов, а не какое-то там явление! Совсем берега потеряла! Знаешь же, что мы сверху за сериалом присматриваем, нужные смыслы в людские умы вкладываем, а ты мало того, что новые воплощения Арджуны и Карны в их же роли пристроила, так ещё и на этом твоём дурацком тренинге всё перевернула с ног на голову. Добро, зло, дхарму, адхарму — всё перемешала. И главное, только наших сторонников растерзала, а кауравов не тронула... — Надо же, какое настойчивое атмосферное явление попалось, — вновь светлея кожей и волосами, посетовала Ямуна. — Возвращались бы вы, дядя, обратно в Сваргу, надоели уже. Да и мне пора по делам... — Ах, ты, негодяйка, — хватая её за руку, процедил Индра. — Я же слышал, что ты и про кого говорила. Я всё про тебя Кришне расскажу! И кстати, если меня нет, то и тебя нет. Ты тоже какое-нибудь явление... — Ну вот, ещё и ябеда! — вырываясь, фыркнула Ями. — Можете рассказывать этому мужу шестнадцати тысяч ста семи жён что угодно. Мне всё равно. А касательно того, что меня нет, то я есть! — Она вытащила из сумочки пластиковую визитницу-раскладушку с документами и помахала перед лицом Индры. — Вот: паспорт, права, медицинская страховка и прочие нужности, так что все ваши ваджры мимо, дядя. Я — есть, а вы — атмосферное явление. Исчезните! — Ах ты, змея! — Ничего подобного! С научной точки зрения змеи — это группа пресмыкающихся, имеющих длинное тело без конечностей. Вообще не я. — Ями, я сейчас не знаю, что с тобой сделаю! — заорал Индра. — С ума меня свести хочешь? Обосновалась тут, доктором каким-то прикидываешься, мне грубишь. Это очень некрасиво выдавать себя за кого-то другого, ясно тебе! — И кто же мне это говорит? — вежливо уточнила Ямуна. — Царь богов это тебе говорит! — А я думала, нищий брахман-попрошайка, которого хлебом не корми — дай чужой панцирь и серьги заполучить. Позорище!!! *** Голока была полна цветами, ароматами и музыкой. Нет, не сам Кришна играл на флейте, это кто-то из многочисленных прекрасных гопи услаждал его слух. Сам же он мирно почивал на траве под раскидистыми ветвями усыпанного спелыми плодами дерева. Ровно до тех пор, пока в его сознание не ворвался чей-то раздражённый голос: — Вот ты тут спишь, а эта белокурая гадина, жёнушка твоя, нам всё портит! — Что? А? Какая гадина? Я что, женился на нагини? Когда успел? — подскочил Кришна и, признав в нарушителе спокойствия Индру, покачал головой: — Ни на какой нагини я не женился, ты что-то путаешь. — Загляни в мой разум и сам всё поймёшь, — предложил тот, — а то рассказывать долго... — Надо же, действительно белокурая, — мечтательно прикрывая глаза, через какое-то время признал Кришна. — Удивительно, непривычно, интригующе... — Ключевое слово «интригующе», — подсказал Индра, чтобы направить его мысли в нужное русло. — Ты видел, чего эта интриганка там наворотила? И боюсь, это только начало... —  Видел, — вздохнул Кришна. — И это ужасно. Ями — дочь Сурьи, её гнев может быть разрушителен. И ведь ты смотри, не зря она ассоциируется с ночью — никто ни обиды её не заметил, ни в возможной мести не заподозрил. Уж лучше бы Тапати взялась мстить, у неё даже имя обозначает «обжигающая», её месть была бы явной, мы бы сумели пресечь. А с Ями, боюсь, теперь только Брахма поможет. — Не поможет... — тоже вздохнул Индра и в ответ на вопросительный взгляд Кришны пояснил: — Я ж сначала к нему пошёл, он, понятное дело, — сразу к Ямуне... — И что? — А ничего! Вернулся почти в полной уверенности, что его не существует, а весь мир всего лишь самоорганизующаяся система, имеющая в своей первоначальной точке большой взрыв. Сказал, больше к ней ни ногой... Кришна задумался. Ситуация выглядела критической, и не только потому что Ями пыталась подорвать их с Индрой авторитет среди преданных. Хотя это тоже. Но было кое-что куда более неприемлемое: он понял, что, утверждая, будто у него шестнадцать тысяч сто семь жён, она тонко объявила о разводе. И вот с этим Кришна мириться точно не собирался. Его были обязаны любить и почитать все. К тому же, он наивно полагал, будто знает её наизусть, а оказалось, совсем не знает — особенно такую: белокожую, белокурую и коварную. Это щекотало нервы и бросало вызов самолюбию. — Знаешь, что мы сделаем? Сами сходим к Ями, и я снова её очарую, — в конце концов, после долгого молчания сказал он Индре. — Похоже, она ревнует, ну так я признаюсь, мол, виноват, пренебрегал сокровищем и всё такое. Если надо, к лотосным стопам припаду. А уж если совсем никак, постараемся спрятаться от испепеляющих лучей её ярости в тени бесконечного милосердия её брата. — Это Карны, что ли?! — изумлённо воскликнул Индра. — Да ты посмотри сначала, до чего он моего Арджуну в этом воплощении довёл. Стыдоба! Не заметим, как на его месте окажемся. Так что на меня не рассчитывай, я уже и без того тебе навстречу пошёл: согласился на сцену, где Карна сдирает с себя панцирь, чтобы, если что, меня главным злодеем посчитали, а не кое-кого с павлиньим пером, который всё знал и молчал... — Да не горячись ты, ну нет и нет, — примирительно сказал Кришна. — Тогда просто пойдём к Ями. Я всё сделаю сам, а ты рядом постоишь... На том и порешили. Наскоро придав себе современный вид (не отсвечивать же коронами на всю Бхарату), они оба не более, чем через полчаса по земному времени оказались у двери кабинета с изображением драгоценной чаши, доверху наполненной водой, стоящей на спине большой черепахи с лотосом в передних лапах. Надпись над изображением гласила: «Не все цели достигаются быстро, но сдаваться — не выход». — Да уж, некоторым ради достижения своих подлых целей и юги не жалко, кто бы мог подумать. Вот ведь гадина, — проворчал Индра, берясь за ручку. И тут дверь открылась сама. Они с Кришной так и замерли на пороге — на месте секретаря в приёмной сидела... Тапати. Только теперь у неё была короткая стрижка, короткая юбка, не прикрывающая стройные колени, и туфельки на высоченных каблуках. Знакомая и не знакомая. — Чем могу помочь? — вежливо уточнила она, пока божественные посетители изумлённо таращились. — У мисс Росс на сегодня записи нет. И тут Индру прорвало. — Какая ещё мисс Росс?! Тапи, не делай вид, будто нас не узнала! — прорычал он. — Быстро зови свою пакостную сестрицу, а не то я сейчас тут всё ваджрой сожгу! — Да я сама сейчас с вами обоими что-нибудь сделаю! — Тапати выскочила из-за рабочего стола и заслонила собой дверь в кабинет. — Нет записи — нет приёма! Заходите через пару юг, может, окошко в графике появится. Мы вам и тогда будем не рады, но вы заходите! — Ах ты, гадина! — заорал Индра, отшвыривая её в сторону, и тут же едва не получил по носу распахнувшейся дверью. — Тапи, что происходит? — осторожно выглядывая из кабинета, поинтересовалась Ямуна. — Почему здесь ошибка природы и мифилогическая единица? Кто их впустил? — Ах ты, гадина! — рявкнул Индра, выволакивая её в приёмную и толкая почти в объятья Кришны: — Нет, ну ты видишь, видишь, что эта мерзавка вытворяет? Меня, значит, она уже не просто в атмосферные явления произвела, а в ошибку природы, а ты у нас, выходит, какая-то там единица. Вот ведь гадина. Ты полюбуйся на неё, полюбуйся... Если он рассчитывал, что тот поддержит его возмущения, то зря: Кришна и правда залюбовался. — Надо же, действительно белокурая, и кожа такая белая, все венки видны, и глаза зелёные... с ума сойти! — нарезая круги вокруг Ямуны, зачарованно бормотал он. — Ями, а ты и раньше так могла? Почему не делала? Надо же, белокурая... — Тапи, выгони их! — отпрянув от него, крикнула Ямуна. — Чтобы духа их не было! — Вон! — От вопля Тапати задрожали стены, и волной горячего ветра Индру с Кришной вынесло в коридор, с силой приложив о противоположную стену. Дверь, едва не слетев с петель, резко захлопнулась. Индра, кидаясь обратно, тут же начал барабанить в неё кулаками: — А ну, открывайте, две змеищи! Имейте ввиду, мы всё равно то, что вы нам напортили, исправим. И сериал доснимают, как нам надо. И Арджуну я от Карны оторву — разведу по разным киностудиям. Близко его к вашему фифе-братцу больше не подпущу. Тьфу на вас! — он с досады пнул дверь ногой и обернулся к Кришне: — Ох, и пакостные же у Сурьи доченьки. Пойдём, что ли? Кришна посмотрел на него совершенно расфокусированным взглядом: — Ты представляешь, она белокурая, и кожа такая белая, и глаза зелёные... Ну, надо же, кто бы мог подумать... — Белокурая, белокурая, — машинально повторил Индра, беря его под руку: — Пойдём уже, горюшко... *** С грехом пополам сериал доснимали, несмотря на то, что Сурьич всё-таки довёл всех до ручки, особенно Арджика, Кунти-мать и Ядавыча. Ядавыч так вообще с таким маньячным восторгом взирал на него, когда снимали сцену смерти Карны и тот вышёптывал его имя, что ну совсем уже! Причём чем больше дублей переснимали, тем больше Ядавыч походил на маньяка. Арджик от него не отставал, но не в смысле маньячизма. Он рыдал и убивался так, что три раза скорую вызывали: два раза — ему, один — Главному. Да что там! — хорошо, сценарий остался непоколебим, прочее — нюансы. А Главный посчитал успехом уже то, что сам выжил, несмотря на выкрутасы звёзд и звёздочек. Даже несомненный триумф фильма был вторичен, хотя награды за лучшую драму, лучший мифологический сериал, за костюмы, визаж и остальное не могли не радовать; Сурьич и Ядавыч тоже без наград не остались. По всему выходило, мучился Главный не зря, однако подсознательно он понимал, что психолог ему теперь точно понадобится. Может, не такой изощрённый, как мисс Росс (очень хотелось достичь катарсиса без параксизмов), но тоже достойной квалификации. От неё он, кстати, получил огромный букет и открытку с поздравлением и пожеланием ещё не раз увидеть «этот замечательный актёрский состав в последующих постановках». Отдельно она отмечала блестящую совместную игру Сурьича и Арджика. Главный взял на заметку. Кто знает, что принесёт завтрашний день — может, и получится чего, а в ближайшее время предстояли гастроли по городам и весям и встречи со зрителями. Всё складывалось как нельзя лучше, даже погода стояла хорошая, солнечная. Выглянув в окно, Главный, уже собравшийся было отключить телефоны и подремать, соблазнился прогулкой, тем более парк был в двух шагах от дома. Народу там оказалось много, и он, чтобы остаться неузнанным, натянул капюшон худи и надел тёмные очки — стало совсем хорошо: можно было спокойно идти и наблюдать за людьми (вдруг интересный типаж попадётся), не привлекая внимания. Так он шёл и шёл, пока не увидел под одним из деревьев двух расположившихся на пледе девушек. У одной были длинные, отливающие белым золотом волосы, у другой, темноволосой, — модная короткая стрижка. «О боги, это же мисс Росс!» — осенило Главного, и ноги сами понесли его в противоположную от возможных параксизмов сторону. — Видела, кто улепётывает? — посмотрев ему вслед, сказала Тапати. — Похоже, здорово ты их тогда раздраконила. Жаль только, дядя почти всё нивелировал и наша месть не удалась... — Не переживай, сестра, это была не месть! — засмеялась Ями. — Мне просто хотелось лишний раз на брата посмотреть и на своего супруга, хоть и сериального, безопасно поорать, остальное вторично. А настоящая месть впереди, и никто из богов не сможет ей противостоять. — Что ты имеешь ввиду? — мигом вся обращаясь в слух, спросила Тапати. — Я имею ввиду, что уже давно заронила в головы бхаратских дэви мысли о самоуважении и достойном самовосприятии. Ещё немного и эти зёрна дадут ростки, — ответила Ямуна. — А так как все миры взаимосвязаны и идеи свободно перемещаются между ними, то вскоре и на планетах богов случится тоже самое. Вот тогда кое-кто и почувствует всю мощь нашего удара. — Понимаю... научный подход, внедрение инноваций... — уважительно покивала Тапати и с восторженным воплем бросилась Ями на шею: — Ты потрясающе умная, сестра! Как представлю шестнадцать тысяч сто семь пар глаз, вспыхнувших полноценностью, так аж дух захватывает. Это очень страшная месть, очень... Они ещё какое-то время со смехом обсуждали, кому там наверху и как сильно достанется от полноценных богинь и других небесных дэви, а потом, прильнув друг к другу затихли. И природа вокруг словно успокоилась: не было слышно ни шороха в ветвях деревьев, ни птичьих трелей, даже ветер, казалось, послушно лёг к их ногам. И только солнце продолжало сиять ярко и неистово. Учёные полагали, будто это газовый плазменный шар, одна из звёзд Млечного Пути, но Ямуна и Тапати точно знали, что это господь Сурья — их отец — в бесконечной благости своей дарит всему живому тепло и свет. И за его обиды они точно отомстят  — так, что мало не покажется никому, особенно обладателю ваджр и мужу шестнадцати тысяч ста семи жён. Но это всё в будущем, а пока... — Ями, а что мы с Арджуной будем делать? Дядя же точно разведёт их с Карной по разным киностудиям. — Не переживай, дорогая. Во-первых, уверена, будут юбилейные встречи по общему сериалу, во-вторых, земля круглая — если расходиться всё дальше и дальше, рано или поздно придётся сойтись в одной точке, а, в-третьих, вокруг такого солнышка, как наш брат, можно вращаться и на расстоянии. — Но мы же постараемся это расстояние сократить? — Однозначно!.. Сёстры, посмеявшись, начали оживлённо обсуждать ближайшие планы, не подозревая, что в это же время в Голоке происходит почти тоже самое. — Да я ему больше и близко не дам подойти к Арджуне, и так уже сыночка моего довёл, гад солнцеликий! — вышагивая туда-сюда, словно тигр в клетке, бушевал Индра. — Я его — в бараний рог, если что. Ты же мне поможешь? — Конечно! — бессознательно кивнул Кришна и, поднимая на него совершенно больной взгляд, прошептал: — Ты представляешь, она белокурая, и кожа такая белая, почти прозрачная, каждая жилочка видна, а глаза зелёные... Подумать только... — Вот же ты горюшко... — искренне посочувствовал Индра, с неудовольствием отмечая, что всё, похоже, придётся делать самому. Хотя, так, может, даже и лучше, а то одни беды от этих солнцеликих деточек Сурьи. Греха от них не оберёшься. А он всё-таки, как-никак, царь богов, а не какое-то там атмосферное явление. Главное, уши заткнуть вовремя и глаза закрытыми держать — и всё получится. Может быть... Наверное... Но это не точно... КОНЕЦ (но это не точно;))