Livre sur l_amour, la douleur et les batailles

Семейное шествие длилось три дня, с первого января по третье. Давид давно не был в кругу семьи, часто пропускал праздники, когда жил с родителями, часто выдумывал поводы не ехать, он всегда вне кругов. Не потому что особенный или не такой, ему это просто никогда не было нужно и никогда не нравилось. Просто, но со смыслом. Алексис подчеркнул крайнюю семейность на этом шествии. Люди давно не виделись, лишь слышались в телефонах или виделись сухими буквами на экране. Братья, каждый со своими интересами, дедушка, точка тихого восхищения для парня, любящая крёстная и бабушка. Так же приехала и мама. Казалось бы, семья в сборе, но все эти дни, что-то было не так. Гнетущее ощущение лишнего взгляда, эта паранойя преследовала за столом, когда все ложились спать, даже когда Давид шёл в туалете. За ним была слежка. Кто бы это мог быть? Алексис создал целый список, имена в нём, не внушали чувства безопасности. Но даже это семейное шествие, не стало для парня выходными от его новой рутины, души. К тому же, из лесу доносились невыносимые вопли, как выяснилось позже это была ведьма, которая не могла умереть в своей халупке. Давид знал, что для смерти ведьмы, нужно открытое небо, ведь по поверьям, её душа была тяжёлой и обременённой связью с нечистыми силами. По религиозным данным, считалось что земля не принимает её тело, а потолок или любое препятствие, серьёзная преграда, отверстие или полный разбор крыши, считалось обманом системы. Поэтому Давид ей помог – по своему, но каждый остался при своём… Одной из ночей, дарованной палочкой, он наслал снег, и по утру, шум транспорта отчищающего дорогу от сугробов, служил вместо будильников. А уже после, смех детворы, эхом проходился по деревне, нагоняя атмосферу. Давид смотрел на это всё печально-счастливо. Он сделал такую мелочь, но осчастливил людей. Чтобы осчастливить его, нужно постараться, его душа давным-давно окрашена в серые цвета и каждый раз пытаясь добавить красок, оставались лишь кляксы потемнее… -Фух, ненавижу общество и маски… -Давид поставил пакеты, и не торопясь снял ботинки. -Семья позитивно на тебя влияет. -Алексис, пожалуйста избавь меня от лишней дурости. Хватило додика в автобусе. Вы в Чугуев? Нет блять на луну, ну он как будто свернёт с дороги, если мне нужно будет в другое место. Алексис тихо рассмеялся. -Не знаю, мне не смешно. Пошёл он в жопу чёрт лохматый. –Чайник уже отправился на плиту, свежая заварка заполнила заварник, а душа была в предвкушении ароматного, зелёного, терпкого от крепости и сладкого чая. -За то ты хорошо провел время. -Думаешь? –Давид стал разбирать пакеты с провизией, это был словно проклятый ритуал, каждая поездка к бабушке заканчивалась именно тем, что он возвращался с пакетами провизии. И судя по её количеству, Давид жил не один, а с футбольной командой… -Уверен, ты с ними милее и добрее. Это не может радовать, в тебе осталась человечность. -Она всегда во мне была, просто не всегда уместна… -Давид попытался протолкнуть замороженную курицу в морозилку. –Ну мать её! -Ты пытаешься убежать от разговора. -Ум? Правда не до этого, ты посмотри! Тут ещё и… Что это? Это гусь?! А его куда мне?! Бабуль, ну ты чего?! –Парень умостился на стул. –Сегодня готовим запечённую утку в моих слезах, а я же херово готовлю… -Удачи. –Алексис резко умолк. -Ах ты гад старый. –Алексис продолжал молчать, Давид прищурился. –Ты реально меня кинул?! Мне нужен чай… -Пробормотал Давид повернув голову на чайник, который даже не планировал дать ему кипяток. В пылу утрамбовки провизии и готовки гуся, время медленно шло к вечеру. Магическая сила помогла лишь сходить в магазин за пару минут, в готовке она не особо ему и помогла… Пока маринад насыщал тушку, парень уставился на огонь, в руках паром и ароматом кружка чая, а в голове момент из прошедших дней… -Давида, пошли мангал поставим. -Иду… -Парень неспешно встал. –Доиграй без меня. –Похлопав брата по плечу, Давид удалился. Лёгкий мороз встретил выходящих лёгким щелчком по носу. Снег под ногами поскрипывал, куртки шелестели. -Ну и бабушка, всё утро говорил, давай поставлю мангал, нет, дождались до вечера… -Бурчал дедушка. -Ну ничего, тут делов-то. –Давид впервые собирал мангал, но почему-то это не стало для него трудностью, всяко проще чем конструктор Лего. Дедушка присел на корточки и закурил. -Как она, жизнь молодая? –Выдыхая дым, проговорил он. -Та как? Учёба-дом и по кругу. -С мамой часто созваниваешься? -Ну, по разному… -Давид оценивающе посмотрел на итог своей работы. –Вроде стоит… -Понятно… А помнишь, как ты в детстве яблоню обносил? Только где-то мелькнёт красное, сразу на дереве. Парень рассмеялся. -Помню. Ты наверное, травил её не от вредителей, а от меня. –Улыбнувшись, парень засыпал угли в мангал. -Та, я не всегда её травил, знал же, что ты будешь на макушке дерева сидеть и хрустеть. –Дедушка печально улыбнулся. –Эх, время… Вон как вымахал уже. -Всегда в одном теле и в одной поре. -Та ну расскажешь. Огонь вспыхнул. Тёплые языки пламени обдали своими светом лица, тихо пригрели сугробы снега. Уголь приятно затрещал, и повеяло тёплом. Морозный ветер словно хватал за руку жаркое пламя и крутясь, растворялся в воздухе. Парень умостился рядом. Запах сигарет. Прокуренные вещи, это было его воспоминанием детства. Когда на лавочке во дворе, сидел он, отец, брат и дедушка, все трое курили, а он лишь гость в этом облачном трио. -Ну да, время быстро летит… -Пробормотал Давид. -Быстро… -Делая последний затяг, пробормотал Дедушка. –Ты всё больше на меня похож в молодости. -Ну, я разгильдяй и балбес. Ты же не такой был. -Ты же знаешь, всяко бывало. Куда думаешь поступать? -Ох, тут хотя бы закончить учиться. -Закончишь, ты молодец. -Где будет свободное место, туда и запрыгну. –Парень хотел рассказать, что его путь предрешён, случайно летней встречей, но промолчал. –Мне до лампочки, это же всё формальности. Людей редко берут по диплому, чаще по опыту. -Это да… Вон я, когда на совхозе работал, трактора чинил. Помнишь? Наверное не сильно, да? -Ну помню, запах газеты и тармазка. Дедушка рассмеялся. -Было дело, оставлял вам хлебушек, колбаску… -Предложение угасло, оборвалось в моменте и не нужно было говорить ничего, чтобы понять – это тоска. -О, горим. Пойду мясо принесу. -Давай-давай, а я погоняю угли. Какое-то время, мороз пытался атаковать, но тепло мангала отбивало все эти нападки. Мясо поджаривалось, диалог шёл. Это была ностальгическая топь. Давид меньше говорил, больше издавал звуки согласия. Сам же он тонул в том времени. Да, оно было не лёгким, было со своими колкостям, но это было детство, примерно тогда он и был счастлив по настоящему. А хотя, это было в детстве, ребёнку для счастья хватит мороженого, хватит ли этого для взрослого уже давно затухшего огня? Мало вероятно, но Давид не теряет надежды поджигать огнище, в надежде увидеть хотя бы искру. Он как грешник в Аду, мёрзнет от холода, но каждая попытка зажечь пламя, призывает всё более жёсткий мороз. Разговоры о прошлом, мелкие хрустальные слёзы в уголках глаз, вопреки морозу, тёплое морщинистое лицо, которое помнит лишь маленького мальчика, а мальчик уже не видит ничего, кроме сухой жизни… -Алексис, как думаешь, оно готово? -Не знаю, выглядит приятно, я думаешь готовил в своё время? -Ах ты мужлан. -Ты при чём тут? Я реально ужасно готовил, каждая попытка заканчивалась тем, что на меня кричала возлюбленная и говорила, чтобы моего духу не было на кухне без её ведома… -Это всё в коре меняет… -Давид уставился в окошка духовой плиты. –Ну вроде шкварчит… -Оценивающе, осматривая свою трапезу. -Ну, подожди до конца таймера – на всякий случай… -Согласен, доверия не внушает… -Парень умостился на стул. –Кстати о внушении, я всё думал о том, что за нами следило. -И как? -Не придумал… -Потому что даже я не знаю, кто это или что… -Местный шаман? -Настолько сильный? Даже ты его заметил, а в этом вопросе куда слабее меня. -Не в бровь, а в глаз… -Парень постукивал пальцами по столу. Кухня была словно после войны. Какие-то пятна, ножи, вилки и ложки, дощечки, пакеты. Мусорное ведро через которое трижды зацепился Давид, каждый раз смещая его в сторону, и каждый раз попадя в эту же ловушку. -Кстати, а почему дедушка называл тебя Давида, а не Давид? Он хотел внучку? -Нет, это необъяснимый момент, но так было с детства. Только ему так можно, остальные имеют шанс лишиться головы, в прямом и переносном смысле. –Парень сложил руки замком. –Даже сейчас сука… -Давид резко обернулся и в его руке вместо тряпки образовался меч, и неизвестный получил колкий удар в плечо. –Допрыглся обмудок! -Стой! Прошу! –Застонал от боли неизвестный. -Даю две секунды. -Я гонец! Гонец я! -Да хоть Мать Тереза, для меня вы один чёрт черти… -Давид выхватил письмо, которое ему протянула дрожащая рука. Меч остался торчать из плеча, а тело замерло. –Что значит золотая подкова? И почему подкова? -Кажется нас вызывает начальство… -Пробормотал Алексис. -Ум? Начальство? Я думал, я самозанятый. -Почти. Это весточка в Рай, открывай давай… -Напарник замер. -Так, приглашаю вас, кого нас? Я тут один… Ага, в удобное время… -Давид почесал затылок. Ну и воды налито, кто кому рад? Я вот лично не очень. Бедолага, ты свободен. –Меч исчез из плеча гонца и тот тут же испарился в мелком облаке дыма. –Мой гусь! –Давид выпустил из рук конверт и обернулся, запахло жаренным, во всех смыслах этого слова…