О том, что действительно важно

Через пару недель после бала, где Бенедикт Бриджертон сделал предложение некой Софи Ган, которую, если верить сплетням, сама королева в узком кругу своих фрейлин назвала «достойной звания бриллианта», высший свет начал постепенно успокаиваться, словно уже готовясь к окончанию сезона, подобно пчёлам, стремящимся затаиться в своём улье с наступлением холодов. Что касается холодов, лето в том году – а был это год 1816 – выдалось в самом деле необычно прохладным и мрачным. Зачастили дожди. И даже когда на улице было сухо, небо оставалось серым и унылым, так что высшее общество Лондона сошлось во мнении, что в таких условиях ставшие малопривлекательными променады вполне можно заменить суаре, ланчами, светскими беседами в чайных и, разумеется, домашними балами. И нет-нет, а в тенях чьей-то богато украшенной гостиной скромно звучал не то вопрос, не то случайно обронённая вслух мысль: что-то не видно королеву Шарлотту. Ещё спустя несколько дней пополз слух – Её Величеству нездоровится. «Ещё бы, в такую ненастную погоду». – сочувственно качали головой дамы, искоса поглядывая за танцующей молодёжью.

* * *

Их быстрые шаги прозвучали оглушительно громко на парадной лестнице Кью. Гулко забарабанил в окна дождь. И всё вместе – затянутое тучами летнее небо, мерный стук капель, приглушённый свет свечей, эхо пустых коридоров – всё это только добавляло мрачности этому замершему во времени месту. «Кому-то следовало быть более расторопным и подготовиться к моему приезду так, чтобы мне не пришлось бежать до дверей под начинающимся ливнем. Бримсли? Неужели в этом месте нет человека, способного следить за порядком? – привычно строгим, не терпящим возращений тоном заметила королева, едва отдышавшись, но глаза её улыбались. – Разве я похожа на ветренную влюблённую дебютантку, чтобы носиться вот так?» «Никак нет, Ваше Величество. Однако должен заметить, что вы сами попросили оставить Кью менее… многолюдным на время вашего пребывания здесь». «Какая удача, что на мне удобная обувь и дорожным костюм, а мой изысканный образ… – она лёгким движением кисти указала на свою причёску, непривычно низкую в сравнению с теми, которыми вдохновлялись модницы последних лет. – Сегодня столь же утончённый, сколь и практичный. Не так ли, Бримсли?» «Весьма предусмотрительно с вашей стороны, Ваше Величество». – они продолжали играть в эту игру, оттачивая навыки с каждым новым десятилетием. «Это необходимо просушить». – кивнула королева в сторону служанки, сделавшей несколько шагов назад с накидкой, которую та только что помогла снять с уставших плеч. «Да, Ваше Величество. Вы, должно быть, устали с дороги? Вы хорошо себя чувствуете?» Что же, очевидно, пущенные ими слухи относительно её здоровья добрались сюда раньше её самой. «Сейчас я чувствую себя вполне хорошо. – ответила Шарлотта, глядя вперёд перед собой – как всегда, оставляя окружающим впечатление, что имеет полное право ни перед кем не отчитываться. – Впрочем, дорога и правду была несколько утомительной… и ещё этот ливень! Я бы не отказалась от пары бокалов чего-нибудь крепкого в тишине и спокойствии». Она оглянулась по сторонам, словно рассматривая висящие на стенах картины, и опустила взгляд на Бримсли, замершего внизу лестницы – в пяти ступенях позади, как всегда – и задала молчаливый вопрос. Бримсли молча подтвердил, а затем отрапортовал вслух: «Я сделаю соответствующие распоряжения, и очень скоро всё будет в ваших покоях, Ваше Величество».

* * *

От заранее растопленного камина по комнате расползался жар, и тёплый свет играл бликами на мебели и бархатных складках портьер. Шум дождя и треск поленьев заворожили Шарлотту, так что она позволила себе пропустить тот момент, когда в дверь постучали, и внутрь проскользнул, а после также бесшумно исчез, слуга, оставивший на столе из красного дерева поднос с напитками. Другая тень, появившаяся из коридора после того, как вышло время, необходимое Её Величеству на приведение себя в порядок после поездки, осталась стоять в углу. «Все заняты своими делами?»  – словно очнувшись от полудрёмы, уточнила Шарлотта, указывая на кресло возле себя. «Да, Ваше Величество». «Присаживайтесь, Бримсли». Бримсли привычно потянулся к графину с тёмно-янтарным напитком, но его прервали, не дав приступить к исполнению обязанностей. «Не сейчас». Он снова понял её без слов и послушно откинулся уселся, откинувшись на спинку. Шарлотта сама взяла в руки графин и аккуратно наполнила бокал – один, а затем второй – и сделала пару глотков, задумчиво глядя на мерцающее пламя. «Это и в самом деле были напряжённые несколько недель, стоит признать. Я заслужила немного отдыха». – прервала она минутное молчание. «Вы всегда можете позволить себе немного отдохнуть, Ваше Величество». – несмотря на сочувствующие, более смелые интонации, которые Бримсли позволял себе только в редких – подобно этому – случаях, а именно в частной беседе, даже так он не переставал обращаться к ней «Ваше Величество». Шарлотта не возражала. В этом было какое-то успокаивающее постоянство, какая-то душевная опора. Годы шли, сменяли друг друга фрейлины, лорды, дебютантки, породистые собаки. Но Бримсли и его «Ваше Величество» оставались всегда. Иногда, тёмными и одинокими ночами она позволяла себе представить – на краткий миг, потому что одного его было более чем достаточно, чтобы страх вернул её в состояние той неуверенной и запутанной молодой девушки, какой она была, когда только прибыла в Англию – такой, какой её впервые увидел Бримсли – что будет, когда его не окажется рядом? «Как Он?» – задала она вслух в который раз вопрос, заранее зная, что не получит ответа, способного полностью удовлетворить её. «Его Величество пребывает в добром здравии. – Бримсли чуть задумался и сделал глоток бренди, прежде чем продолжить. – Хотя должен заметить, что в последнее время его настроение стоит описать как настороженное, если не сказать… тревожное. Эта погода действует всем на нервы. Вы хотите навестить Его?» «Завтра, пожалуй. – слабо улыбнулась Шарлотта. – Сегодня я бы всё же хотела провести вечер в уединении». – и освежила сперва один, потом второй бокал.

* * *

Пыльный пол обсерватории практически скрылся под стопками книг, бумаг, карт, неподобающе беспорядочно разбросанных инструментов и мелкого бытового мусора. Одна из книг привлекла особое внимание Шарлотты – в первую очередь тем, что лежала посередине прохода, так что королева едва не споткнулась об неё. И только позже стало очевидно – раскрытая на середине, на развороте с какой-то непонятной на первый взгляд схемой, подобные которой были вычерчены на полу рядом мелом – на самом деле та занимала особое место в хаосе хозяина этой обители. Шарлотта подняла книгу с пола, запомнив страницу, отряхнула её и провела рукой по обложке, словно собираясь с мыслями. Джон Бонникасл. «Введение в астрономию». «Здесь довольно душно, не правда ли, Джордж? Может быть, ты хотел бы прогуляться, пока здесь немного приберутся и проветрят, что думаешь? Никто не будет трогать твои важные вещи, обещаю». – она всегда начинала разговор так, словно они и не расставались. В каком-то смысле так и было – Джордж всегда так или иначе занимал её мысли, но для него, пожалуй, это имело и другой, скрытый смысл. Когда Джордж терялся в своих таинственных мирах, время в реальном мире переставало иметь для него то же значение, какое оно имело для остальных людей, и превращало бытие в один длинный-предлинный день. «Нет. – неожиданно чётко сказал Джордж, склонившийся над рабочим столом, и Шарлотта сделала ещё шаг вперёд навстречу ему. – Холодно». «Да, на улице немного прохладно, но после того, как проветрят, здесь натопят также тепло, как прежде, и тебе будет очень уютно». «Холодно и мрачно. Мрачно. Темно». – пробормотал Джордж, и королева заметила, что он что-то увлечённо рисует «Что это, Джордж? Это… гора? С её вершины как будто валит дым». «Темно. Всемирная темнота. Грохот. Темнота. Неурожай. Мрак. Холодно. Звезду открывший в месиве вселенной…». За следующий час она не смогла добиться от него ничего другого. Их связь, фокус с Венерой – ничего не сработало. Мысли Джорджа были заняты чем-то другим, чем-то непостижимым, и что бы это ни было – оно было очень далеко от Кью.

* * *

Она всегда ходила к Джорджу одна – таковы были самой же ею установленные правила. Поэтому, покинув обсерваторию в расстроенных чувствах, Шарлотта ещё некоторое время бродила в одиночестве, прежде чем потребовать накрыть обеденный стол раньше отведённого часа, и успела вполне удовлетворить аппетит, прежде чем в поле зрения снова появился Бримсли. Она не отчитала его. Ей и вправду требовалось некоторое время для того, чтобы подышать – и выдохнуть рвущееся наружу разочарование. К обществу своего секретаря она так привыкла, что уже не обращала на его присутствие никакого внимания. На его отсутствие, напротив, сложнее было не обратить внимания, потому что с Бримсли этого не случалось, кажется, почти никогда. За одним редким исключением. На которое, пожалуй, всё-таки придётся рано или поздно обратить внимание. «Вы свободны». – кивнула Шарлотта в сторону дверей, и трое слуг, до того чинно стоявших у стола, направились к дверям. «Почему каждый раз, когда я намереваюсь провести время с Его Величеством, вы пытаетесь куда-то улизнуть? Или мне это кажется, Бримсли?» – спросила Шарлотта, выдержав небольшую паузу. На долю секунды ей показалось, что тот в ответ попытался отвести взгляд. «Не стоит отпираться. Я давно заметила у вас эту пагубную привычку. Я закрываю на это глаза, ведь в остальном вы вполне неплохо справляетесь со своими обязанностями, но только до того момента, пока вы не позволяете себе излишне, как сегодня. Что за дела могут быть у вас помимо тех, которые я поручаю вам?» «Лишь одно небольшое дело, Ваше Величество». – покорно кивнул тот, очевидно понимая, что увиливать нет смысла. «Вы покончили с ним, с этим делом?» Поскольку Бримсли не мог солгать, отвечая положительно, он просто молчал. «Вам стоит более ответственно относиться к порядку, Бримсли». – показательно строго резюмировала Шарлотта, и тот ждал, что затем она напомнит о его основном и единственном деле – служить ей, но видимо, они оба достаточно хорошо знали об этом, чтобы не произносить вслух. Но вместо этого она сказала кое-что иное. «Вам следует планировать свои дела так, чтобы они выпадали на то время, когда мне не требуются ваши услуги». Вот они, маленькие привилегии после стольких лет неустанного служения. Шарлотта опустошила бокал и неожиданно добавила: «Его Величество пребывает в столь сметённом расположении духа, что боюсь, он не в состоянии составить мне компанию. Тем более поэтому я надеюсь, что вы больше не будете пропадать в неизвестном направлении. Кроме вас, боюсь, здесь нет других достойных соперников в игре в шахматы. А мне совершенно не хочется заниматься этим в одиночестве». Бримсли сдержанно кивнул, чувствуя, как на сердце ложится груз вины за его спонтанную, несвоевременную и более того – безуспешную отлучку – дождь помешал ему добраться до места назначения – как будто до того у него на душе и так не было паршиво. «Неужели опять ливень?» – вспыхнула Шарлотта и быстрым шагом покинула обеденный зал. «Я хочу знать, где был Бримсли. – окликнула она миссис Браун, экономку, попавшуюся на глаза в одном из коридоров. – И знаю, что вы все в курсе о таких вещах, поэтому советую отвечать без промедления». «Я слышала от камердинера, что он иногда посещает могилу, Ваше Величество. – кланяясь, ответила миссис Браун. – Здесь, неподалёку. Старого друга или что-то вроде того. Простите, Ваше Величество, я не могу сказать больше, я здесь недавно и не знаю подробностей». «Этого достаточно». – кивнула Шарлотта и направилась в свои покои в задумчивости.

* * *

По-видимому, это состояние оказалось заразным, потому что после третьей победы, которую она без особого труда одержала в шахматах, Шарлотта начала подозревать, что Бримсли глупо поддаётся. То есть, конечно, это было ожидаемо – все вокруг постоянно в чём-то ей поддавались, уступали, соглашались – потому что она королева. Но Бримсли – о чём Шарлотта никогда не говорит вслух – слишком умён, чтобы поддаваться так, чтобы она сразу это поняла. «Мне кажется, вы теряете хватку». «Возможно, Ваше Величество». «Конечно, я ведь всегда на пять ходов впереди. – она указала на шахматную доску, позволяя себе пошутить, готовя почву для следующего шага. – Но сегодня вы меня особенно расстраиваете». Не успев ответить, Бримсли коротко чихнул. «Прошу прощения, Ваше Величество». «Видите. Ваша прогулка не пошла вам на пользу». Шарлотта встала, поворачиваясь спиной к Бримсли, чтобы взять со стоящего у окна столика графин с бренди и налить себе половину бокала. «Мне бы хотелось знать, чью могилу вы посещаете». – она повернулась и замерла со вторым бокалом в руке, словно дожидаясь подтверждения, что Бримсли тоже захочет выпить, но он понял: вопрос кроется не в этом. Почему-то, не удержавшись, он вскочил с места, отмерив несколько нервных шагов по комнате. Он мог ответить отстранённо, и она позволила бы соскочить этому с крючка. Но также он был твёрдо уверен – Шарлотта ждала от него честного ответа. Не из праздного любопытства и не для того, чтобы помучить – просто она отчаянно нуждалась в искренности – хоть от кого-нибудь. «Вы, возможно, помните первого секретаря Его Величества. – медленно ответил Бримсли. – Рейнольдса». Шарлотта заметила, как меняется его взгляд, обычно спокойный, уверенный и обманчиво-равнодушный. Во втором бокале бренди получилось больше половины. «Если вы помните его, то, скорее всего, помните несчастный случай, который с ним произошёл. Приблизительно в это же время года. Очень давно». «Да, я помню. – подтвердила Шарлотта, усаживаясь в кресло и делая большой глоток. – Ужасная трагическая случайность. Но я, признаться, не догадывалась, что вы всё ещё… – она жестом руки предложила Бримсли снова присесть. – Мне очень жаль. И, если честно… я никогда не говорила вам об этом, но я хочу, чтобы вы знали… мы с… мы с Джорджем знали о вас с Рейнольдсом».

* * *

«При всём уважении, Ваше Величество! – громким шёпотом окликнул Бримсли спешащую по коридору королеву, смутно подозревая, что они и так уже успели перебудить всех немногочисленных оставшихся в Кью слуг. – Я абсолютно уверен, что это не очень удачная мысль – нам – особенно вам – ехать туда. Сейчас пятый час утра». «Пять утра или нет, а я вполне уверена, что хочу поехать, Бримсли, и я это сделаю. – Бримсли показалось, что если сейчас он крепко зажмурит уставшие глаза, а потом снова их откроет, то увидит совсем юную Шарлотту. Решительную и бескомпромиссную, как тогда, в первые дни медового месяца, когда она ещё не знала всей правды о Его Величестве, но стремилась её добиться. В этом не было ничего удивительного. Они просидели всю ночи, опустошили пару бутылок, вспоминая давно канувшие в Лету дни и истории. – Так что, если ты сейчас же не выяснишь, где мне достать плащ подлиннее, и не велишь приготовить карету, я пойду пешком. И никто не сможет меня остановить. Все, кто имел на это хоть какие-то полномочия, уже в другом, лучшем мире, а Он… – она небрежно взмахнула рукой, указывая в сторону противоположного крыла. – Вряд ли будет возражать». Даже со слегка затуманенной спиртным головой Бримсли не переставал быть лучшим в своём деле. Менее чем через три четверти часа они ступили за выложенную камнем кладбищенскую ограду, к которой их подвезла наспех снаряжённая карета. «Нам вас не хватает, Рейнольдс. – Шарлотта сняла перчатку и провела рукой по холодному камню. – Возможно, я не осознавала это до настоящего момента, но ты был лучшим секретарём и другом для Джорджа, который когда-либо у него был». «Смотри, Бримсли. Кажется, небо немного очищается. Возможно, хотя бы сегодня нас ждёт ясный день». «Возможно, Ваше Величество». – она повернулась на голос. Предчувствие не обмануло её – Бримсли не мог сдерживать слёз, которые текли по его щекам – и всё же от этого неожиданного и трогательного зрелища что-то внутри неё болезненно сжалось. Держа в одной руки перчатку, она положила ладонь на плечо Бримсли и некрепко сжала. «Почему он похоронен именно здесь?» «Его родня живёт далеко отсюда, да и они были не в лучших отношениях… хотя, пожалуй, первоочередная причина заключается в том, что он сам завещал так. – Бримсли сделал глубокий шумный вдох и какое-то время молчал. – Если честно, не он один». Шарлотта в удивлении уставилась на него. «Что это значит, Бримсли?» «Что соседний участок, надеюсь, однажды станет местом моего последнего пристанища, Ваше Величество». «Ох, Бримсли… – она провела ладонью ниже, разгладив влажную ткань вдоль до локтя, а затем до запястья, и обхватила своей рукой чужие тёплые пальцы. – Как больно мне бы ни было говорить об этом, но… я сделаю необходимые распоряжения... на случай, если…» «Вам не стоит беспокоиться на этот счёт, Ваше Величество». «Я хочу побеспокоиться об этом. Если это то, чего ты хочешь». «Спасибо, Ваше Величество». В самом деле, утреннее солнце нашло способ ненадолго пробиться из-за серых облаков, и дымка, окутавшая старые деревья, растущие на окраине кладбища, как будто освещала каменные плиты нежно-оранжевым светом. «Какое сегодня число, Бримсли?» Он ответил. «Ты слукавил, Бримсли. Рейнольдс… это было не «приблизительно в это время года». Это было вчера. Ровно пятьдесят лет назад. Не могу поверить, что прошло так много времени. Не думала, что скажу это, но мы такие… старые». – она не сдержалась и усмехнулась, смаргивая непрошенные слёзы. «Вы прикажете им остановиться?» – в свою очередь не удержался Бримсли. Нечаянно подслушанная им на балу фраза сорвалась с губ прежде, чем он успел подумать о том, стоит ли вообще открывать рот. «Я пытаюсь. – рассмеялась Шарлотта, проводя ладонью то по правой, то по левой щеке. – Но как оказывается, на свете есть множество вещей, которыми я не могу управлять». – и она рассмеялась ещё громче, вспоминая, должно быть, в это мгновение леди Агату Данбери. Королева всегда говорила, что её лицо – редкий бриллиант, и у Бримсли не было причин усомниться в этом, но сам про себя он думал, что настоящий редкий бриллиант – это её чистосердечная улыбка. «Я буду скучать, Рейнольдс». – и в этом прощании таилось двойное дно. «И буду скучать вдвойне, потому что знаю, что никогда больше сюда не приду. Потому что это утро не имеет права повториться».

* * *

Обратную дорогу они провели в благодатном молчании, прерванном лишь единожды, когда Шарлотта, выглянув из окна кареты, отметила чахлый вид зерновых полей. «Из-за недостатка солнца и плохой погоды ожидается плохой урожай в этом году». – подтвердил Бримсли. «Это неприятное известие. И я, пожалуй, спрошу совета у нашего лучшего фермера. Но только после того, как вдоволь отосплюсь».

* * *

«Звезду открывший в месиве вселенной… – бормотал Джордж. – Вселенная. Всемирная ночь. Мрак. Туман. Неурожай». «Звезду открывший…?» – переспросила Шарлотта и, взяв с блюда несколько крупных виноградин, съела одну, а остальные предложила Джорджу. – Что это?» «Поэзия. – ответил тот. Он всё ещё не выдерживал зрительного контакта, но за пару дней его состояние несколько улучшилось, и ясность сознания иногда позволяла вести вполне конструктивную беседу. Джордж протянул Шарлотте листок бумаги, где от руки чернилами было переписано стихотворение. – Нашёл». «Я чувствовал себя как астроном…» «Звезду открывший в месиве вселенной. Звезда. Планета. Уран». «Он пишет о планете? Её можно увидеть? В телескоп? – уточнила Шарлотта. Джордж утвердительно закивал. – Тут подпись на обороте. Д. Китс». «Поэзия». «Так ты говоришь, было землетрясение, и этот дым, он… расходится по земле, и закрывает её от солнца, поэтому… происходит неурожай, так?» «Да, неурожай». «Мне стоит запросить доклад о состоянии полей в других местах, когда я вернусь к делам, чтобы знать, как далеко всё зайдёт, и чего нам следует ожидать?» «Ты вернёшься туда? Скоро?» – подчёркнуто серьёзно спросил Джордж, оторвавшись от перекладывания с места на место своих рисунков дымящейся горы. «Не прямо сейчас». – успокоила его Шарлотта и наклонилась близко-близко, зашептав на ухо, словно секрет: «Думаю, мне не помешает небольшой перерыв от суеты и сплетен. Там всё моё влияние сводится к одобрению или неодобрению. Здесь же… я могу думать о том, что действительно важно. Здесь, с тобой». Джордж улыбнулся, расслабляясь в её руках. «Бримсли! – окликнула Шарлотта, не поворачиваясь, потому что знала – после выдержанной паузы в две секунды дверь позади них приоткроется. – Вы не могли бы послать на кухню за напитками?» «Конечно, Ваше Величество».