Второй шанс для Санты

Два года спустя Светская хроника Нью-Йорка заметила это не сразу – слишком была занята скандалами, свадьбами и разводами. Но те, кто внимательно следил за жизнью Итана О'Брайена, всё-таки начали задаваться вопросом: кто тот мрачный, красивый мужчина, который неотступно маячит у медиамагната за плечом? На гала-ужинах он всегда держался в тени, привычным взглядом профессионала сканируя толпу. На закрытых вечеринках появлялся ненадолго: забирал уставшего Итана и увозил его в неизвестном направлении. А однажды на благотворительном аукционе кто-то из гостей заметил, как «телохранитель» поправил сползший галстук О'Брайена – и сделал это с такой интимной, почти домашней нежностью, что вопросов стало ещё больше. «Личный телохранитель», – снисходительно поясняли инсайдеры. «После того инцидента с «Атласом» О'Брайен зарёкся рисковать». «Но такой красавчик…» – подливали масла в огонь СМИ. «Здесь явно кроется что-то бо̀льшее. Слишком уж они близки»... Но, правды не знал никто. Никто не видел, как по утрам этот «телохранитель» завтракает с мультимиллиардером на огромной кухне роскошного пентхауса – босиком, в рубашке «хозяина», сонный и непривычно мягкий. Никто никогда не слышал, как они горячо спорят о фильмах, а по вечерам иногда выпивают виски и засыпают в обнимку под шум дождя… Никто этого не знал – и не должен был знать! Это только их личное. Сокровенное. Для двоих... Итан много раз пытался уговорить Далласа совсем уйти из охраны. У него находилась целая куча аргументов: деньги, безопасность, возможность просто жить… Он был готов купить любимому мужчине остров, открыть любой бизнес, сделать всё, что угодно, лишь бы этот упрямец перестал каждый день рисковать жизнью… Находиться в смертельной опасности, на грани, где в любую минуту в него могла попасть шальная пуля… – Я не брошу работу, – однажды очень спокойно объяснил Даллас, когда Итан в очередной раз завёл об этом разговор. – Это часть меня. Я же не прошу тебя продать свой бизнес и уйти на покой? – Далл, пойми, я только прошу тебя не рисковать! – А я и не рискую. Просто делаю своё дело. – Даллас посмотрел на него с той самой усмешкой, от которой у Итана до сих пор подкашивались колени. – И, между прочим, если бы не моя работа, мы бы никогда с тобой не встретились. Итан открыл рот, закрыл его… – и сдался… В итоге, они нашли компромисс. Даллас в основном работал только с Итаном: личная охрана, сопровождение, контроль безопасности на мероприятиях. Майкл, который за эти два года успел привыкнуть к странному статусу своего лучшего сотрудника, вызывал его на другие объекты лишь в самых безопасных случаях – да и то, только после согласования с «клиентом»… – Вы, как старая супружеская пара, – постоянно ворчал он. – Сначала О'Брайен наседает, чтобы ты работал только с ним и ни с кем больше; потом приходишь ты и жалуешься, что без работы скучаешь, а твой «особый» клиент – это, конечно, хорошо, но ты хочешь и чего-то другого. Я с вами поседею раньше времени! Тоже мне, друзья называются! Но, в глубине души он был рад. За Итана. За Далласа. За то, что угрюмый, замкнутый парень, который годами прятался ото всех, наконец-то научился улыбаться. ***** Начало декабря выдалось снежным. Итан стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как огромные хлопья медленно падают на город, и чувствовал, как внутри разрастается странное, давно забытое тепло. Рождество… Когда-то этот праздник был для него лишь очередной отметкой в светском календаре: купить презенты партнёрам по бизнесу, появиться на паре-тройке благотворительных вечеров, улыбнуться в объективы камер. Теперь всё было иначе. Теперь Рождество пахло хвоей, корицей и… Далласом. Дверь кабинета открылась без стука. Так мог входить только один человек. – Ты снова залип, – раздался знакомый голос. – Твои графики настолько захватывающие? Итан обернулся. Даллас стоял в дверях, всё такой же невозможный в своём неизменном чёрном свитере, с чашкой кофе в руках. – Смотрю на снег. – Красиво. Даллас подошёл и встал рядом, глядя на падающие хлопья. Несколько секунд они молчали. Потом он вдруг спросил, не поворачивая головы: – У тебя есть планы на Рождество? Итан моргнул: – Обычно я… мы… проводим его здесь. С Лорой. Если она, конечно, не сбегает в горы. А что? В прошлом году Даллас ездил к родным, а Итан остался в Нью-Йорке. Ему тогда было немного грустно, и немного больно, хотя он прекрасно всё понимал и ничего не требовал. Они постоянно были на связи, разговаривали, писали друг другу, но всё же… Итан оставался дома, а Даллас – там. Даллас сделал глоток кофе, поставил чашку на подоконник и повернулся к нему. В его карих глазах плясали те самые искры, от которых у Итана каждый раз перехватывало дыхание. – Я хочу, чтобы ты поехал со мной, – сказал он просто. – К маме. К дяде Биллу. В торговый центр. ?… – И надел тот самый костюм... Для меня. Итан замер. Сердце – то самое, которое он давно считал закалённым и почти неуязвимым, – пропустило удар. Потом ещё один. В этих словах не было ни капли прежней колкости, с которой Даллас когда-то бросал ему вызов. Не было боли. Не было проверки. Было только одно – приглашение. Приглашение домой. Приглашение стать частью его семьи, его Рождества. По-настоящему. Итан смотрел на него – на человека, который два года назад вышвырнул его из своей жизни, а потом позволил вернуться. На человека, который до сих пор иногда просыпался по ночам и прижимался к нему всем телом, будто проверяя – не сон ли это. На человека, который научил его, что значит быть настоящим. И в этот момент, глядя в эти карие глаза, Итан вдруг понял – окончательно и бесповоротно: Он прощён. Не просто принят обратно. Не просто терпим. Прощён. Полностью. Без остатка. Навсегда. – Даллас… – выдохнул он, и голос предательски дрогнул. – Ну? – Даллас смотрел на него с той самой усмешкой, за которую Итан был готов отдать всё на свете. – Ты со мной, Санта? Итан шагнул к нему. Обнял. Прижался губами к его виску и вдохнул родной запах – уже не сандал и не парфюм, а просто… Даллас. Он закрыл глаза: – Навсегда.