Экстремальное сближение

День выдался настолько долгим и муторным, что Ви готов был лезть на стену от той тоскливой рутины, в которую превратилась его жизнь в последнее время. Бесконечные заказы, беготня по городу и чувство, будто он буквально застыл на месте, пока Найт-Сити несется вперед, перемалывая кости таким лузерам, как он, если они вовремя не ускоряются. Именно поэтому, когда в баре к нему подсел нужный человечек, Ви не стал, как обычно, отмахиваться от сомнительных предложений. Этот тип толкнул ему одну интересную таблетку, расписывая ее эффекты с таким пафосом, и клялся, что впечатления будут настолько незабываемыми, что Ви потом еще спасибо скажет и прибежит за добавкой. Он, конечно, для приличия поломался, повздыхал, но пачка евродолларов быстро перекочевала в чужой карман, а заветное чудо химического безумия отправилось к нему в куртку. Вернувшись в свою берлогу, он первым делом запер дверь на все замки, включил сигнализацию и забрался в душ, надеясь смыть с себя усталость и грязь улиц. Горячая вода приятно обжигала кожу, расслабляя мышцы, и Ви почти поверил, что этот вечер станет тем самым глотком свободы, которого ему так не хватало. Но стоило ему выйти, наскоро вытирая волосы полотенцем, как он наткнулся на недовольную физиономию Джонни. Он, разумеется, уже раскуривал свою гребаную сигарету и прожигал Ви взглядом, полным презрения. — Серьезно, Ви? Ты настолько охренел от скуки, что решил скормить свои мозги неизвестно какой дряни? Я в свое время столько этого дерьма перепробовал, что могу с уверенностью сказать: у этого твоего эксперимента ровно два исхода. — И какие же, о великий гуру наркотического просветления? — Ви закатил глаза, проходя в комнату и бросая полотенце на стул. — Либо ты сдохнешь от передоза прямо сейчас, и я буду торчать в твоем трупе, пока он не начнет разлагаться, что, блядь, будет тем еще удовольствием, — Джонни загибал металлические пальцы, попутно кривясь. — Либо ты сдохнешь чуть позже, когда мозги в твоей пустой башке окончательно поджарятся к чертям собачьим, и ты превратишься в овоща, который даже слюни подтереть самостоятельно не сможет. Третьего тут не дано, если ты еще не понял. — Ничего страшного не случится, Джонни, успокойся. Это просто разовая штука, чтобы немного расслабиться. Я не собираюсь, как некоторые известные мне легенды, упарываться до состояния амебы ежедневно. И вообще, вали уже из моей головы, дай отдохнуть. — Знаешь что, мелкий засранец? Иди ты в задницу со своими идиотскими затеями. Серьезно, вали туда и заодно прихвати свою чудо-таблетку. Засунь ее себе поглубже, может, хоть там она принесет пользу. Удачно тебе сдохнуть, придурок. — Обязательно, — Ви взял стакан и облизнул пересохшие губы, а затем закинул таблетку в рот и запил ее теплой водой. — Сейчас именно этим и займусь. Первые пятнадцать минут не происходило ровным счетом ничего. Абсолютно ноль эмоций, ощущений, и Ви уже начал подумывать, что его банально развели на деньги, подсунув пустышку. Он валялся на кровати, лениво пялясь в грязное окно, за которым мерцали огни бесконечного города, и слушал, как Джонни продолжал бубнить где-то на краю сознания. — Я же говорил, лох ты несчастный. Просто выбросил деньги на ветер, как последний придурок, а мог бы купить алкоголь или найти кого-нибудь, если уж так приспичило расслабиться. Но нет, ты решил купить дерьма у первого встречного мудака в баре. — Заткнись, Джонни, — простонал Ви, переворачиваясь на спину. — Дай хотя бы помечтать, что это сработает. Спустя еще несколько минут томительного ожидания в комнате внезапно стало невыносимо душно и жарко. Ви, встрепенувшись, рывком скинул с себя через голову футболку, оставшись в одних лишь свободных штанах. — О, кажется, поехали, — прокомментировал Джонни, наблюдая за ним с кривой усмешкой. Во рту пересохло настолько, что язык прилипал к небу. Ви сделал несколько жадных глотков воды, но легче практически не стало. Дикая жажда никуда не делась, только усилилась. Сильный, выматывающий жар бил прямо в мозг, плавя все мысли и превращая тело в субстанцию, которая начала буквально таять и растекаться по кровати, не в силах держать форму. — Как себя чувствуешь, подопытный кролик? — поинтересовался Джонни, присаживаясь на край кровати. — Голова не болит, случайно? Температура не поднялась? Ах да, ты же сейчас сгоришь заживо. — Иди нахуй со своими прогнозами, — выдохнул Ви, пытаясь собраться с мыслями. — Не-не-не, это ты у нас сейчас отправишься в очень интересное путешествие, — Джонни издевательски похлопал его по щеке, и Ви почти физически ощутил это прикосновение, хотя его и не должно было быть. Ви попытался огрызнуться, выдавить из себя что-то резкое, но он лишь безвольно зарылся лицом в подушку, чувствуя, как сердце в груди начинает колотиться, отдавая тяжелыми, неровными ударами. Внизу живота вдруг начало давить с такой неприятной, тянущей силой, что захотелось немедленно снять с себя вообще всю одежду, лишь бы ничего не сковывало и не давило на распирающее от жара тело. — Опа, — хмыкнул Джонни, замечая, как Ви непроизвольно дернул бедрами, пытаясь устроиться поудобнее. — Кажется, у кого-то просыпается либидо. Ты там полегче, а то сейчас штаны порвешь своим стояком, а новые покупать не на что, ты же все деньги на эту дрянь спустил. Когда напряжение и странная, пульсирующая истома достигли своего пика и стало совсем невмоготу, Ви, запрокинув голову назад и выгнув шею, чуть ли не простонал в голос, настолько неожиданно сильным оказалось нахлынувшее чувство удовольствия. Он медленно провел ладонью от влажной груди по животу, остановившись чуть ниже пупка, и еле сдерживаясь, чтобы не засунуть руку в сползшие трусы и не начать жестко, до боли дрочить. Возбуждение буквально зашкаливало, становясь уже не просто приятным, а мучительно-дискомфортным. Ви видел краем глаза, что Джонни тоже это чувствует, ведь его лицо исказилось от злости и раздражения, он заметался по комнате, выглядя при этом до смешного суетливо и одновременно зло. — Слушай сюда, долбоеб! Возьми уже свой ебаный член и подрочи нормально, или же просто прострели себе башку, блядь, чтобы не мучить никого, включая меня! Потому что я сейчас реально сойду с ума! — Отвали, Джонни, просто отвали. Я стесняюсь, понял? Стесняюсь, блядь, когда на меня пялятся… — Стесняешься? — переспросил он с издевкой. — Ты сейчас серьезно, Ви? Стесняешься? Да у меня в башке, между прочим, весь твой грязный хлам хранится. Все твои блядские извращенные фантазии, которые ты прокручиваешь перед сном. Впрочем, неважно… Ладно, пойду поссу. К его удивлению, Джонни действительно исчез, растворившись в воздухе без следа, и Ви остался в полном одиночестве, тяжело дышащий, с пульсирующим членом в сжатой руке. Он выдохнул с облегчением, прикрыл глаза и, наконец позволив себе расслабиться, провел ладонью по влажному стволу, отдаваясь на волю ощущений. Но стоило ему только прикрыть глаза, как он внезапно почувствовал совсем не иллюзорное, а самое что ни на есть реальное, крепкое давление. Ви даже не понял сначала, что происходит, ведь мозг, плавящийся от таблетки, не успевал обрабатывать сигналы. Когда он с трудом разлепил веки, то прямо перед собой увидел вполне себе осязаемого, абсолютно материального Джонни, который грубо раздвинул его ноги коленом, выставляя всю наготу и беспомощность на показ. — Какого хрена?! — выдохнул Ви, пытаясь отшатнуться, но тело не слушалось. Ви ахнул, попытался дернуться, ударить, но каждое новое прикосновение этих металлических и живых пальцев било разрядом тока, да так, что тело мгновенно сковывало, оставляя лишь возможность извиваться и стонать, как последняя шлюха. Во рту у Джонни дымилась все та же сигарета, и в одно мгновение его рука, сжимавшая подбородок Ви, переместилась, и он медленно, с каким-то садистским наслаждением потушил ее прямо возле соска Ви, вдавливая пепел и уголек в разгоряченную, чувствительную до предела кожу. Он вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, и вцепился крепкой хваткой в предплечье Джонни. Не прошло и секунды, как он уже сидел между его раздвинутых ног, спустив штаны, и Ви завороженно уставился на его член: огромный, твердый и пульсирующий. От одного этого вида по телу пробежала дрожь предвкушения, смешанная со страхом, и Ви облизнул пересохшие губы, чувствуя, как слюна скапливается во рту. Джонни не стал тратить время на прелюдии, он грубо ввел два пальца в него, разрывая тугое кольцо мышц, и Ви зашипел сквозь зубы, впиваясь ногтями в простыни. Движения были резкими, безжалостными, пальцы сгибались внутри, растягивая, подготавливая, но он чувствовал, что ему все равно мало, что хочется большего, и он сам невольно дергал бедрами навстречу. Когда пальцы исчезли, уступая место головке члена, Ви зажмурился в мучительном ожидании. Джонни вошел одним глубоким толчком, прорываясь сквозь сопротивление плоти. Ви выдохнул, чувствуя, как внутри разливается жгучая боль, смешанная с невыносимым удовольствием. Джонни двигался сразу быстро и жестко, без всякой пощады, вбиваясь в него с каждым разом все глубже, и он только и мог, что хватать ртом воздух и цепляться за все подряд, не в силах вымолвить ни слова. Скрип кровати смешивался с влажными шлепками и тяжелым дыханием, заполняя комнату пошлыми звуками. Ви даже и не заметил того момента, когда его собственный член, сжимаемый теперь уже не его рукой, а трением о живот Джонни, дернулся и выплеснул густую горячую струю спермы прямо ему на грудь, размазываясь по коже липкими белыми полосами. Ви заскулил, громко и жалобно, почти всхлипывая от перенапряжения и переизбытка ощущений. Джонни вертел им как хотел, заламывая и переворачивая, ставя во все возможные и невозможные позы, сгибая пополам и позволяя себе такие вещи, которые Ви в трезвом состоянии ни за что бы не позволил. Но сейчас, под кайфом, он только мычал и подчинялся, чувствуя, как собственное тело перестает ему принадлежать. Джонни то сжимал его горло крепкой хваткой, заставляя легкие гореть от нехватки воздуха, то впивался пальцами в бедра до синяков. Ви чувствовал, как по щекам уже текли слезы, то ли от боли, то ли от наслаждения, он уже не понимал. Кровь маленькими алыми каплями стекала по бедрам, смешиваясь с потом и спермой, оставляя на простынях темные разводы. В угаре страсти и наркотического дурмана Ви даже не обращал на это никакого внимания, сосредоточившись только на том, чтобы удержаться в сознании. Когда в очередной раз волна оргазма накрыла с головой, вышибая последние мысли и заставляя выгнуться дугой, он уже не мог кричать, потому что сорвал голос. — Больно… Но его слова потонули в очередном толчке, и Ви понял, что Джонни не собирается останавливаться. В какой-то момент мелькнула мысль, что если все это продолжится, то он действительно не выдержит и сдохнет. Когда Джонни, наконец, замедлился и вышел из него, Ви безвольно растянулся на мокрых простынях, дрожа всем телом, не в силах даже пошевелиться. Он почувствовал, как Сильверхенд переворачивает его на живот, подкладывает подушку, и в ужасе зажмурился, решив, что пытка продолжится, и что это лишь короткая передышка. К счастью, вместо нового вторжения он ощутил горячее, обжигающее дыхание. Губы Джонни прижались к его пояснице, и это было так неожиданно нежно, что Ви дернулся, не веря своим ощущениям. — Пожалуйста, хватит, я больше не могу! Правда, не могу… — прошептал он в подушку, чувствуя, как по щекам снова текут слезы, смешиваясь со слюной. Джонни не ответил, а лишь продолжал целовать его спину, поднимаясь все выше, к лопаткам, к шее. Ви чувствовал, как член Джонни упирается ему в бедро, твердый и горячий, готовый к новому раунду, но тот даже не пытался войти, сосредоточившись исключительно на поцелуях, и это было настолько странно, что мозг отказывался это переваривать. Когда губы Сильверхенда добрались до его затылка, а потом развернули лицо к себе, Ви уже почти не соображал. Джонни наклонился и поцеловал его в губы глубоко, жадно, проникая языком внутрь, и этот поцелуй был таким же требовательным, как и его член несколько минут назад. Он не отпускал его, сжимая лицо ладонями, не давая отстраниться, и Ви чувствовал, как воздух в легких заканчивается, как перед глазами начинают плыть разноцветные круги, а в ушах нарастает звон. Он попытался отстраниться, упереться руками в грудь, но хватка только усилилась, а поцелуй стал еще глубже, и Ви понял, что сейчас потеряет сознание прямо здесь, в руках этого придурка, который каким-то чудом стал настоящим. Очнулся Ви словно полумертвый. Все тело дрожало мелкой дрожью, а мышцы сводило судорогой. Он кое-как свернулся в клубок, подтягивая колени к груди, и тут же зажмурился от резкой боли в пояснице, после чего попытался найти рукой одеяло, чтобы накрыться и скрыть свое позорно обнаженное, все в синяках и засосах тело от Джонни, который стоял в дверях ванной комнаты. Губы у Ви предательски задрожали, а глаза защипало от подступающих слез, когда он понял, что даже не в силах дотянуться до одеяла, скомканного на полу, не то что встать и дотащить себя до душа, чтобы смыть с себя всю эту мерзкую грязь. Он захныкал по-настоящему, уже не стесняясь, потому что тело ломило так, словно по нему проехался грузовик, а потом еще и сдал назад для верности. В голове стоял безумный туман и каша из обрывков воспоминаний и ощущений, а во рту чувствовался привкус крови и чего-то неприятно горького. Наблюдая за Джонни из-под полуприкрытых, влажных ресниц, он попытался что-то сказать, попросить о помощи, но вышел какой-то невнятный бред вместо слов. Собравшись более-менее с мыслями, которые все еще разбегались, он свернулся в клубок еще сильнее, стыдливо пытаясь прикрыться руками. Ви чуть ли не умоляюще, сорванным голосом попросил Джонни дать ему одеяло, протянув дрожащую руку в его сторону, на что Джонни, не меняя позы, послал его на хер грубо и безэмоционально, и Ви снова захныкал, утирая слезы тыльной стороной ладони, размазывая их по лицу. — Мне больно, — медленно прошептал Ви. — Ты меня слышишь? Мне очень больно! Я будто разваливаюсь на части… Ты вообще охренел, нет? — зашипел он, тыча пальцем в грудь Ви. — Ты тут всю ночь, блядь, стонал, как последняя шлюха на панели! Соседи, наверное, уже копам названивают, думая, что тебя пытают и на куски режут, а на самом деле ты просто угашенный в хлам ебанат, который думал, что я тебя трахаю по-настоящему! Но знаешь, что самое забавное? — он наклонился ниже, почти касаясь губами уха Ви. — Это было, блядь, охуительно круто! Я будто реально тебя трогал, чувствовал, как ты подо мной дрожишь, и я это все помню, каждую хренову секунду, как наяву, и это было просто пиздец как круто! — Я не знал, что так будет. Откуда мне было знать… Джонни затянулся, выпустил струю дыма прямо в потолок и, усмехнувшись, бросил короткий взгляд на дрожащее тело Ви. — Ладно, не ной, — сказал он уже спокойнее. — Скажу тебе честно: ты ниче так, прикольный, задница у тебя мягкая и податливая, приятно было потрогать, так что считай, что не зря мучился, я остался доволен, а это, поверь моему опыту, дорогого стоит. Ви смотрел на него, хлопая мокрыми ресницами, и не знал, что на это ответить, потому что слова Джонни звучали как издевка и комплимент одновременно. Он только всхлипнул еще раз, чувствуя, как по бедру снова стекает что-то липкое, и понял, что сейчас ему точно не до анализа моральной стороны этого безумного диалога с Джонни, который каким-то неведомым образом только что трахал его до потери пульса. — Слышь, ты, — просипел Ви, чувствуя, как от каждого слова саднит горло. — Иди ты на хер со своими комментариями и не пялься на меня! Дай хоть умереть спокойно, без твоей рожи перед глазами. — Ой, да пожалуйста, я уже и так все видел, — лениво протянул он. — Все давно изучено вдоль и поперек. — Джонни, блядь, дай просто, мать твою, одеяло… — Ты вообще, придурок, головой своей угашенной подумай, — сквозь смех выдавил из себя Джонни. — Я, блядь, ненастоящий, как я тебе одеяло дам? Телепортом его что ли из другого измерения пришлю? Ты бы еще попросил меня сгонять тебе за пивом в магазин, раз уж я тут такой материальный и рукастый оказался. Ви обреченно закатил глаза, понимая всю идиотскую абсурдность ситуации, и, превозмогая дикую боль в теле, кое-как дотянулся до края прохладной, противной простыни, которая сбилась комом в ногах, и натянул ее на себя. Ближе к вечеру адская боль немного отпустила, превратившись из острой в просто ноющую, которая распространялась по всему телу и не давала расслабиться ни на секунду. Ви кое-как доковылял до кухни, где с трудом, трясущимися руками, включил чайник и достал из холодильника коробку с холодной пиццей, которая провалялась там уже дня три. Скрутившись в три погибели на жестком диване перед телевизором, он поджал под себя ноги и осторожно устроил ноющую задницу на подушке. Ви сделал глоток горячего, обжигающего чая, заедая его куском резиновой на вкус пиццы, которая на удивление показалась ему невероятно вкусной. Джонни появился рядом, усевшись на подлокотник, и молча наблюдал за тем, как он уничтожает уже второй кусок, запивая его чаем и периодически морщась от боли. Но не успел Ви насладиться этой жалкой имитацией ужина, как желудок вдруг резко скрутило сильным спазмом, и его буквально вывернуло наизнанку прямо на пол. Джонни, который с интересом наблюдал за этим процессом, вдруг расплылся в довольной улыбке, посмеиваясь. — Я, конечно, знатно повеселился, но чтобы вот так, с последствиями, — он наигранно прижал руку к груди. — Похоже, ты от меня залетел, так что собирайся, дуй в аптеку за тестом, а то мало ли, вдруг у нас тут пополнение намечается. Ви на мгновение замер, вытирая рот тыльной стороной ладони, и в его затуманенном болью и слабостью мозгу мелькнула паническая мысль: «А вдруг?», но уже через секунду он мысленно хлопнул себя по лбу, вспомнив, что он мужик и у него нет этих всяких женских штучек. — Ты ебанутый? — Вообще, судя по тому, как у тебя мозги расплавились после этой херни, я бы уже ни в чем не был уверен, — медленно проговорил он, качая головой. — Может, у тебя там за ночь такие мутации произошли, что ты теперь вообще не пойми кто, так что тест бы не помешал, чисто для успокоения души. Ви, чувствуя, как от злости даже боль немного отступает, с трудом выпрямился и, глядя прямо в наглые глаза Джонни, показал ему средний палец. — Слушай, если ты не заткнешься, я найду способ тебя отключить, даже если мне придется ради этого прострелить себе башку, понял? Иди трахай свои воспоминания, раз тебе так приспичило, а меня оставь в покое хотя бы на пять минут. Резкий, требовательный стук в дверь нарушил тишину квартиры с такой внезапностью, что Ви подскочил на диване, едва не свалившись на пол от резкой боли в пояснице, которая прострелила все тело. На автомате, действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, Ви схватил со стола пистолет, который всегда лежал там на всякий случай. Хромая и морщась от каждого шага, он попятился к двери, стараясь идти как можно тише. Ви уже почти добрался до дверного глазка, чтобы разглядеть непрошеных гостей, как вдруг сквозь тонкую дверь отчетливо донеслись слишком знакомые, встревоженные голоса Вика и Мисти. Они наперебой спрашивали, все ли у него в порядке, почему он не отвечает на звонки и не открывает дверь уже целую вечность. Он растерянно перевел взгляд на Джонни, который спокойно стоял рядом с отсутствующим взглядом рассматривал ногти, делая вид, что происходящее его абсолютно не касается. Ви мысленно, одними глазами, попытался спросить у него, стоит ли впускать их сейчас, когда он выглядит как труп и воняет соответствующе, или же стоит послать все к черту и сделать вид, что его нет дома. Решив не кидать друзей, которые действительно выглядели обеспокоенными, Ви кое-как заставил свое трясущееся тело сделать последние несколько шагов. Нацепив на лицо жалкое подобие улыбки, он слегка приоткрыл дверь, надеясь, что щель скроет хотя бы часть его позорного состояния. Улыбка вышла настолько натянутой и неестественной, что захотелось просто провалиться сквозь землю или сбежать от стыда куда подальше, но было уже поздно. Мисти прикрыла рот рукой от удивления, и Ви готов был поклясться, что увидел в ее глазах не просто тревогу, а самый настоящий шок от его внешнего вида, который, судя по всему, был еще хуже, чем он сам себе представлял. — Ви, все в порядке? Мы с Мисти уже начали переживать, не случилось ли чего. — Да, все нормально, просто был занят. — Занят, говоришь? Ну да, видно, бурная ночка была, судя по твоему помятому виду, дружище. — Я неважно себя чувствую, кажется, приболел, не хочу вас заражать. Вы идите, я потом вам наберу. Не дожидаясь ответа, Ви захлопнул дверь прямо перед их озадаченными лицами, потому что желудок снова скрутило спазмами. Не блевать же при друзьях, демонстрируя им всю глубину своего морального падения. Он едва успел добежать до туалета и рухнуть на колени перед унитазом, как его вывернуло снова, хотя, казалось, в желудке уже ничего не осталось, но организм продолжал сжиматься. Его тошнило снова и снова, желудок горел огнем, а горло саднило так, что каждое сглатывание причиняло боль. — Слышь, Ви, может тебе ванну набрать с теплой водой и полежать немного, а то ты сейчас лопнешь от напряжения. Ви, с ненавистью глядя на него сквозь мутную пелену слез, просипел в ответ что-то неразборчивое, посылая Джонни с его гребаными советами куда подальше. Спустя несколько минут, утерев рот и кое-как поднявшись на ватных ногах, он все же сделал так, как сказал Джонни, потому что действительно больше не мог терпеть эту боль. Он включил воду, набрал полную ванну и, уже не особо заботясь о том, смотрит ли на него Джонни или нет, потому что стыд давно сгорел в адовом пламени минувшей ночи, стянув с себя потную одежду, Ви максимально аккуратно, кряхтя и постанывая, залез в горячую воду, погружаясь в нее с блаженным стоном, чувствуя, как расслабляются мышцы. Вода приятно ласкала измученную кожу, и он уже почти задремал, клюнув носом, как вдруг резко очнулся от того, что Джонни провел рукой по поверхности воды, создавая небольшие волны. Ви поднял на него сонный взгляд, а затем спокойно откинул голову назад на край ванны и устало, но искренне улыбнулся. — Спасибо, меня немного отпустило. — На здоровье. Ви лежал в ванне до тех пор, пока вода не начала остывать, превращаясь из блаженного тепла в едва терпимую прохладу. Покидать это убежище совершенно не хотелось, потому что стоило пошевелиться, как боль тут же напоминала о себе с новой силой. Он смотрел на свои пальцы, сморщенные от долгого пребывания в воде, на синяки, которые образовались на ребрах и бедрах непонятно откуда, ведь ничего же не было по-настоящему. — Слушай, Джонни, объясни мне, тупому, одну простую вещь, — он поморщился, меняя позу. — Если, по твоим же словам, ничего этого не было на самом деле, и если все это просто моя фантазия и глюки, то почему, блядь, у меня реально все болит? — Ох, Ви, — протянул Джонни с издевкой. — Ты удивишься, но мозг - это хитрая штука у тебя в башке, которая много чего может натворить, если его правильно стимулировать химией. Ты реально думаешь, что для того, чтобы что-то почувствовать, тебе обязательно нужно иметь физический контакт? — он усмехнулся и покачал головой. — Твой мозг сам себе режиссер, сценарист и главный актер в одном флаконе. Если он решил, что я тебя имел всю ночь, то он, блядь, смоделирует тебе все так реалистично, что у тебя не только задница болеть будет, но и синяки настоящие выступят, хотя по факту ты просто дрочил в одиночестве и орал на всю квартиру, как мартовская кошка. Ви слушал это объяснение и чувствовал, как внутри закипает злость, смешанная с раздражением и какой-то легкой обидой на всю эту глупую ситуацию. — Ты мне лучше скажи, каково было тебе? Ну, осознавать, что я тебя имею, и при этом знать, что я просто плод твоего воображения? Это не заставляет тебя задуматься о том, что, может быть, я существую более реально, чем ты думаешь? — Слушай, я сейчас вообще не в том состоянии, чтобы рассуждать, реальный ты или нет. Но если ты реальный, то у меня проблемы покруче, чем больная задница, а если нет, то я просто разговариваю сам с собой в ванной, и это, блядь, первый шаг к психушке. Так что, пожалуйста, заткнись и дай мне насладиться остатками теплой воды, пока я не превратился в изюм. Медленно, цепляясь за бортики, он выпрямился и повернулся к зеркалу, висящему на стене, чтобы наконец оценить масштаб разрушений собственными глазами. Вместо своего помятого, синюшного отражения он увидел Джонни, который стоял сзади вплотную и с наглой, самодовольной улыбкой наблюдал за ним через зеркало. Джонни, не спрашивая разрешения, обхватил его руками за талию, прижимаясь всем телом к мокрой спине, и уткнулся носом в изгиб шеи, делая глубокий вдох. — Слышь, придурок, руки убрал, это совсем не смешно. — А я и не смеюсь, — его голос звучал низко и хрипло прямо у самого уха. — Я вообще-то серьезен как никогда. Ты даже не представляешь, каково это быть привязанным к твоей памяти и просто наблюдать за тобой. Ты как наркотик, Ви, — он провел кончиками пальцев по ключице, оставляя после себя холодок, — стоит только попробовать раз, и все, меня уже ломает без новой дозы… Хочешь, расскажу, что бы я еще сделал с тобой, если бы мог выбраться в реальный мир? — Валяй, — неожиданно для самого себя прохрипел он, глядя в глаза отражению Джонни в запотевшем зеркале. — Все равно ты никто, так что можешь фантазировать сколько влезет, меня этим не проймешь. — Во-первых, я бы устроил нам настоящее шоу, Ви. Представь: американские горки в парке развлечений, ночь, все огни горят, а мы сидим в последнем вагончике, и пока эта херня набирает высоту, я расстегиваю твои штаны и сажаю тебя на себя сверху, — Джонни коротко усмехнулся. — Ветер в лицо, крики людей вокруг, а ты сидишь на мне, кончаешь, и ни одна живая душа не подозревает, чем мы там занимаемся. Ви сглотнул, чувствуя, как в паху предательски шевельнулось что-то, что он считал давно убитым сегодняшними издевательствами, и это напугало его еще больше, чем слова Джонни. — Ты больной ублюдок, — наконец выдавил он, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Я и так еле стою на ногах, а ты мне тут про какие-то горки затираешь, извращенец хренов. — Извращенец, говоришь? Ну так я и не скрываю, Ви, я всегда был таким, и теперь, когда у меня есть такая возможность, я буду развлекаться по полной. А ты просто смирись и получай удовольствие, пока можешь, потому что я, блядь, никуда не денусь, так что привыкай. Закончив с душем, Ви устроился на диване, укутавшись в плед, и начал листать меню доставки на телефоне. Тело по-прежнему ныло, а желудок урчал так сильно, что Джонни, устроившись в кресле напротив, не удержался от очередной дурацкой шутки в его адрес. Он, разумеется, не обратил на это внимания, поскольку его мысли были поглощены куда более насущной проблемой: что бы такого съесть, чтобы организм наконец замолчал и перестал напоминать о своем существовании. Выбор пал на странный микс, который в нормальном состоянии он бы никогда не осилил, а может, и не заказал бы вовсе: три двойных бургера с сыром и беконом, огромную порцию картошки фри, острые куриные крылышки в медовом соусе, две пачки луковых колец, литровую бутылку газировки и в довершение всего шоколадный молочный коктейль, потому что сахара сейчас хотелось просто неимоверно. — Ну нихера себе у тебя запросы, — протянул он с ухмылкой. — Ты там, блядь, решил заесть свою больную совесть или реально думаешь, что после таких возлияний твой желудок не свернется в узел и не вылезет через глотку наружу? У меня, знаешь, в свое время были странные приходы, но чтобы после ночи жесткого секса жрать как не в себя, это что-то новенькое. Может, у тебя там глисты завелись или ты просто решил умереть красиво, от заворота кишок, а не от передоза? — Завались, Джонни. Я имею право заесть свои психологические травмы. Когда еда наконец прибыла, Ви накинулся на нее с таким рвением, будто не ел как минимум неделю. Он сидел, упорно продолжая запихивать в себя бургеры, макая картошку в кетчуп и отправляя в рот крылышки, с которых тек соус, пачкая пальцы и плед. На фоне работал какой-то глупый фильм, где люди бегали и стреляли друг в друга без особого смысла, но Ви даже не вникал в сюжет, просто наслаждаясь процессом поглощения пищи под этот шум. Джонни молча наблюдал за этим пиршеством с выражением лица, которое можно было бы назвать смесью брезгливости и искреннего любопытства, но когда Ви потянулся за очередным бургером, он не выдержал. — Слушай, а может, хватит уже жрать, а? Давай лучше поговорим о деле, о важном. Нам нужно найти более безопасный способ, чтобы снова так потрахаться. Ви замер, переваривая услышанное, а потом, не долго думая, запустил пустой банкой прямо в голову Джонни, надеясь, если не причинить боль, то хотя бы выразить свое возмущение максимально наглядно. Банка, конечно же, пролетела сквозь его тушу и с грохотом упала на пол. — Ты, блядь, охренел? — возмущенно зашипел Ви, вытирая пальцы о плед. — Какое, нахер, безопаснее, какое еще потрахаться?! Я тут помираю, значит, а ты уже строишь планы на новый раунд? — А ты, я смотрю, застеснялся, да? Щечки порозовели, глазки забегали, бургер в руке дрожит. Не надо мне тут говорить сейчас, что тебе не понравилось, потому что я, блядь, умею читать твои мысли, придурок, я живу у тебя в башке, помнишь? Так что отпираться бесполезно. Ви сидел на диване, обложившись подушками, и с каждой минутой чувствовал, как его блаженное состояние сытости начинает сменяться чем-то совершенно противоположным и крайне неприятным. Желудок, который всего полчаса назад с радостью принимал в себя еду, сейчас явно пересматривал свое решение и выражал категорический протест против такого количества жирной, острой и тяжелой пищи, принятой за один присест. Он замер, боясь сделать лишнее движение, и прикрыл глаза, надеясь, что это просто временное недоразумение, которое скоро пройдет само собой. Последнее, что он успел осознать перед тем, как провалиться в сон, было странное, едва уловимое прикосновение к виску, легкое, почти невесомое, будто кто-то убрал с его лица прилипшую прядь волос, и он хотел открыть глаза, чтобы проверить, не показалось ли ему, но тело уже не слушалось, проваливаясь в тьму. Ви проснулся от того, что солнечный свет, пробивающийся сквозь грязные жалюзи, бил прямо в лицо, и первая мысль, которая пришла ему в голову, была удивительно простой и приятной: ему не хотелось сдохнуть прямо здесь и сейчас. Он глубоко вздохнул, потянулся, и с удивлением обнаружил, что на душе у него неожиданно легко и даже как-то весело, будто вчера случилось нечто особенное, что стоило всех этих мучений, хотя здравый смысл подсказывал, что это полный бред и радоваться тут абсолютно нечему. — О, я смотрю, ты пошел на поправку. — Пойду-ка я сгоняю по делам, развеюсь немного. А то я уже тут с тобой, как в психушке, скоро с ума сойду. — По делам, надо же, какие мы деловые. Может, тебе для начала стоит научиться ходить нормально, а потом уже в люди выходить? А то встретишь кого-нибудь из знакомых, и будешь объяснять, почему ты ходишь как ковбой после недели в седле. Ви закатил глаза, но спорить не стал, потому что понимал, что Джонни просто ищет повод позлить его, и поддаваться на эту провокацию было бы глупо. Он натянул чистую футболку, нашел кеды, сунул в карман куртки пару сотен евродолларов на всякий случай и уже у двери обернулся, коротко улыбнувшись. — Сиди тут и не скучай, Джонни. Если я не вернусь через пару часов, значит, меня убили, и ты свободен, ищи себе нового носителя. Джонни, разумеется, не остался сидеть в квартире, а материализовался рядом с Ви уже на лестничной клетке, когда тот спускался вниз, цепляясь за перила и стараясь не делать резких движений, чтобы не потревожить все еще чувствительное тело. — Слушай, а ты никогда не задумывался о том, что мы с тобой, по сути, застряли друг в друге навечно, и это, блядь, накладывает определенные обязательства? Мне кажется, нам нужно научиться как-то сосуществовать, а не просто бесконечно посылать друг друга и доводить до пиздеца, потому что это ни к чему хорошему не приведет, рано или поздно мы друг друга угробим, и тогда уже никакой Вик не поможет. Ви остановился посреди тротуара, пропуская какую-то разрисованную с ног до головы панковскую компанию, и повернулся к Джонни, который стоял в двух шагах и смотрел на него с непривычной серьезностью. — Ты чего это? — спросил он, прищуриваясь. — Решил, что мы теперь должны стать лучшими друзьями и ходить за ручку по городу, обсуждая свои чувства? Забей, Джонни, я не создан для таких разговоров, и ты, судя по твоей биографии, тоже не особо сентиментальный тип. Давай просто делать то, что делаем: ты бесишь меня своими комментариями, я посылаю тебя, мы иногда трахаемся, а потом я мучаюсь отходняками, и все довольны. Так проще, понял? — Ладно, будь по-твоему, — Джонни рассмеялся, запрокинув голову. — Но запомни: я от тебя никуда не денусь, и если ты думаешь, что я дам тебе спокойно жить и работать, то ты глубоко ошибаешься. Ви только покачал головой и зашагал дальше, чувствуя, как где-то в глубине души шевелится что-то, похожее на принятие всей этой абсурдной ситуации, но он гнал эту мысль прочь, потому что принимать тот факт, что он навечно связан с мертвецом, который еще и имеет на него какие-то планы, было слишком даже для его искалеченной психики. Ви спрятал телефон во внутренний карман куртки и зашагал в сторону жилых кварталов, чувствуя, как солнце припекает макушку, а в груди разливается странное, почти забытое чувство, которое можно было назвать если не счастьем, то хотя бы удовлетворением от того, что жизнь налаживается и даже после таких провальных дней наступает утро и можно двигаться дальше.