Госпожа моих снов

— Он вчера пошёл якобы к другу… (Алия: „Ну как же. Или твой садист пошёл к Крису. Конечно, «к своему лучшему другу»“.). — Ну, и мы разговаривали, как обычно, по звонку. Потом крик. Я реву, а к телефону подходит какая-то девушка и говорит томным голосом, мол, он сам виноват. После этого звонок завершился, а автоответчик сказал, что этого номера не существует. Я обзвонила все больницы и не только, просмотрела все новости, но ничего не нашла. Словно такого человека никогда не было. Видела только то, что парень какой-то, очень похожий на Минни, сгорел заживо на дороге и испарился. Выглядело жутковато. Это же не мог быть… (Алия: „Догадливая какая“.). — Уверен, что нет, — произнес я, добавив шёпотом, что было бы очень здорово, если произошло наоборот. — Наверняка это хороший монтаж или нейросеть с нашим городом для привлечения туристов, чтобы они начали рассуждать о том, что есть некая «загадочная легенда» и бла-бла-бла… — Думаешь? — девушка шмыгнула носом и потёрла глаза. — Но я его так любила. Так скучала… (Алия: „Надеюсь, Крис додумается её поддержать ради выполнения цели, а-то что-то не с той ноги встаёт и понять ничего не может, что от него требуется в этой жизни“.). — Я понимаю тебя, но… — Нет, ты не понимаешь. Я так его любила, так любила. Но, как только его не стало… Чувство как будто улетучилось, хотя я помню их. — Почему же я не понимаю? — Потому что ты никогда не любил. — Погоди… — Просто меня как будто использовали и выкинули. Наверное, это из-за того, что мы не так долго знакомы. Хотя я раньше такого не испытывала… Но мои чувства, мои же чувства были искренние, правда? — по щекам девушки потекла дорожка из слёз. — Это ведь правда не сон? Мне не хватало какого-то похожего чувства на то. И я не могу понять, то ли это, о чём я думала всегда? Может, я снова гналась за счастьем, а по итогу просто его упустила? Я будто за ним гоняюсь сразу с рождения, с прошлой жизни. Но я не знаю, что это-о! После этих слов Лика в край разрыдалась. Надо было чем-то помочь, но что это может быть? Я чувствую то же, что и она. Может, это любовь. Может, и Лика чувствовала то же к Мину? — Не вини себя. Я понимаю, как тебе трудно справляться с эмоциями, что вот-вот выпрыгнут изнутри. Мне доводилось сталкиваться с таким. Знаешь, я в подобные моменты старался поделиться этим с кем-то. И это… помогало. Поэтому, если тебе ничего не помогает, попробуй этот способ. Можешь отвлечься, поговорив со мной. Просто. Ни о чём. И обо всём на свете одновременно. Это действительно тяжело и невыносимо трудно переживать, но ты обязательно сможешь справиться с этим, ведь ты сильная и умная девушка. Верю в тебя! — после этих слов я обнял Лику не столько сильно, как искренне. — А это… Ну, когда делишься чем-то. Это правда помогает? — Ну, да… Если хочешь проверить — попробуй. — Ладно, я попробую и возьму все силы, что у меня есть, в руки! — девушка глубоко сделала вдох и выдох. — Ты, наверное, прежде такого не ощущал… Это любовь или влюблённость. Это, когда тебе легко общаться «ни о чём», когда можешь быть злым, уставшим. Хоть каким! И не понесешь за это агрессивную реакцию с чужой стороны. Когда доверяешь. Но я поняла, что быстрое сближение, особенно под влиянием конфликтов и прочего дерьма, ни к чему хорошему не приведёт. Не стоит тонуть в чувствах. Чувствах… Но точно ли это любовь? Влюблённость? Симпатия? Или это очередной способ спрятать поломанную частицу себя, пустоту в ком-то? Вот знаешь, когда у тебя глубокая рана и ты постоянно меняешь бинт или пластырь, чтобы травма заполнилась, срослась? Только вот сердце не всегда можно залепить пластырем. Оно работает для самого себя. Чтобы жить. Я не разбираюсь в анатомии, но пытаюсь сказать, что иногда нужно не лечить себя кем-то, а самим собой. Насколько ты прекрасен. Вот всей этой красотой и уважением к себе. Если лечить себя кем-то и перейти на пластыри и мази, можно подумать, что любая рана по зубам! Но ведь её лечишь не ты, а другие. Что вскоре ты станешь беспомощен без этого арсенала. В голове и мысли не будет о том, что бы ТЫ сделал для СЕБЯ. В ней останется нужда помощи от окружающих. Любых. От плохих до хороших. Только ты перестанешь их различать. Станешь путать «здоровую любовь» от «привязанности» и «зависимости». Это страшно. Это очень страшно. Выбраться из такого крайне трудно. А что касается любви… Это, когда человек — твой «дом», где ты можешь не стыдиться себя и знаешь, что с тобой не будет эмоциональных качелей. Что, мол: „Мы поссорились, но помирились же, — значит, что все хорошо“, когда это происходит постоянно. Ты погружаешься в закономерность, ожидая того самого «облегчения» после встряски. Любовь — это что-то ваше личное с партнёром, когда вы наслаждаетесь тем, что у вас друг друга внутри, эта близость. Когда тебя не подстраивают под свой идеал, а принимают с недостатками. Когда вы растёте и работаете вместе над отношениями. Это не только биологическая особенность нашего организма, но и души. — Знаешь, я ранее ощущал подобное. Когда думаешь, что ты одно целое с человеком, родственные души, понимаете друг друга с полуслова. Но это было не по отношению к тебе… — Тогда что же на самом деле ты чувствовал ко мне, кроме ревности? — Я… Я чувствовал предательство. Как будто я ребёнок, у которого отобрали единственную игрушку, единственного друга. Единственную радость в жестоком мире. Это не любовь. Не влюблённость. И даже не симпатия. Это заполнение того, чего раньше не хватало. Той частички, очень важной, знаешь ли, которой не достаёт. Словно я уже находил того, кто мне предназначен судьбой, но забыл, потерял и похоронил оставшимися чувствами и эмоциями в своей голове без права вспомнить хотя бы что-то совместное. Хотя бы что-то, что напомнило бы об этом человеке, — я тяжело вздохнул. — И вот опять у меня заболела голова. Это проклятье! — Или кто-то хочет тебе напомнить о себе, — Лика загадочно провела рукой по воздуху. — Не веришь в мистику и загадки? — Верю, просто… — я опустил голову и тихо посмеялся, вновь взглянув на подругу. — Спасибо тебе за то, что приняла и простила меня. Мне искренне жаль, что ты столкнулась со столькими проблемами, их никто не заслужил, Ликуша. — Кот… — произнесла девушка с умиляющимся выражением лица, на глазах которого выступали капельки слёз. — «Кот»? — Ты похож на кота. Спасибо. Спасибо тебе. Эти слова такие простые, но такие необходимые. У меня словно груз с плеч упал. Словно я умерла, а перед глазами рай, облака, единороги. То, чего так давно не хватало. Как будто с самого рождения. Это ощущается, как выполненная цель в жизни. Ради того, для чего человек живёт. Ради окрыления. Свободы. Беззаботности. — Я внезапно тоже ощутил подобное чувство. М-м… Это что-то такое освобождающее то ли от тюрьмы, то ли от цепей, приковывающих тебя к одному месту на огромное количество времени. То ли от жизни. И речь ни в коем случае не про суицид. Ведь данное — скорее о потери жизни своими руками. Это вред. Но когда ты своими руками выполняешь то, что поможет тебе пройти игру «Жизнь»… Хотя люди часто создают преграды, и иногда я задумываюсь над тем, что раньше было лучше. Раньше… А сейчас… Сейчас это «Умершие миры».

***

Я, как помятая одежда, Как грязный леденец. Я уже никак не прежде. И везде я чёрствый лжец. Я знаю, люди не одобрят, Закрыв пути все от меня, Они лишь ненадолго пустят. Жаль не навсегда.

***

«У меня все ещё остался маленький кирпичик с прошлой дружбы. Это единственное, что у меня оставалось, кроме надежды, ведь та любовь прошла, став воздухом. Его можно было вдохнуть, а не задохнуться в нём. В напряжённых чувствах. И я взяла этот кирпич, разделив на маленькие частички для собственного домика. Маленького. Как моя душа. Её ведь точно так же сломали. Но как только я починила и возрадила «убежище» для своего внутреннего ребёнка, вылечила душу и себя… Пришёл он. В его руках были какие-то новые красивые камешки. Они были для меня. Для моего домика. Для моей души. Ведь тогда я не до конца излечила то, что царило внутри меня: буря эмоций, смешанных с болью. А он стал, как свет из той трещины тьмы, что не удалось закрыть чем-то. Не хватало детальки. Это был тот судьбоносный поворот, который не предвидел никто из нас. Но он стал началом того, чтобы расправить крылья. Ведь мы не стали близки друг другу в плане души настолько, насколько полезны — я для него, а тот для меня. Не став вместе очередной зависимостью, просто оказали временную услугу, но такую, что оказалась навеки прочной. КОНЕЦ ЭПИЗОДА». — Что-то мне это напомнило… Я как будто оказался в сюжете этой книги! Невероятно интересно, что… — потянув руки, зевнул. — Нужно поспать. День, вроде бы, вышел непростым, но так легко. Как говорила Лика: „Рай, облака и… — я ещё раз зевнул. — …единороги!“ Теперь точно нужно спать!

***

Во сне было то, о чём говорила Лика. — Я умер, раз так? Ха-ха… — произошло что-то непонятное для меня. Что именно? Я… Я не знаю, но из ниоткуда появилась Милли. Она что-то прошептала о том, что я молодец и выполнил некую цель. Но пока хотел точно разобраться, о чём идёт речь, сестра, что, на удивление, парила в воздухе, полетела тот час на меня. Мне казалось, что столкновение неизбежно, я упаду, ведь Милли неслась с бешеной скоростью. Но она… как будто впиталась в меня. Я вновь ничего не понял, как упал, и мою кожу покрыло что-то неизведанное. Я находился в теле сестры! А потом начал медленно испаряться, превращаясь в крошечные звёзды. Мне удавалось наблюдать за всем со стороны. Я был самой большой звёздочкой. И летел куда-то по ночному небу не то, что против своей воли, а скорее это делали вместо меня. Кто-то управлял. Маленький путь из звёздной пыли, я бы назвал это так, украсило большое розовое облако. Одно из. Там было второе. Такое же. Но с фиолетовыми звёздами. Наверное, там кто-то жил. Пару звёздочек стали сверкать на небе и дарить исполнение заветных мечт людям. Но кто же теперь я, раз не человек? Моя звезда летела к луне. Мне казалось, что я буду сверкать где-то неподалёку, ведь там буквально оставалось место для «кристаллика света»! Но, видимо, это было для кого-то другого. Я летел всё ближе к Луне. Но зачем мне на планету? Хотя… если приглядеться, это вовсе и не планета никакая!.. Я не успел продолжить свои раздумья, ведь потерял связь с сознанием.

***

Я проснулся и увидел вокруг себя странный мир. И тут, как в сказке: Дежавю. В мыслях пронеслось о девушке. Богине. Лица только не мог вспомнить, лишь силуэт. Как она проходила, а вокруг зеленела трава. Как я видел её во снах. Душу грело от того, что я хотел вспомнить. Я не помнил что-то точно, детально. В голове остались чувства, эмоции и ощущения того, что уже происходило. Но что? Я чувствовал что-то тёплое. Оно было рядом. То ли то, что я забыл, то ли то, кого именно. В голове всплывали воспоминании о, якобы мне знакомом, месте. Они ходили вокруг да около. Вокруг главного. Того, чего не хватало. — Здравствуй, милый, — меня обняли со спины так крепко и нежно, как ранее я не ощущал этого. Это была Алия. И тут я вспомнил всё, что было раньше: первая встреча, сорванный бал, знакомство с её отцом. Это была она — та безликая Богиня в моих воспоминаниях. Но все пазлы сложились, и она стоит около меня, и прижимается к моему телу так, словно я пропаду и исчезну из её крепких рук. Перестану существовать. Уйду из её воспоминаний так же, как однажды забыл про неё. Она была ниже меня в росте и дышала едва ли мне в шею, и шептала о том, как вкусно от меня пахнет. Алия развернула меня к себе и, уместив свои руки на моих волосах, медленно зарываясь в них своей пятернёй. А я положил свои ладони ей то на талию, то на спину, аккуратно поглаживая. Голову опустил к ней на плечи. Не хотелось отдавать такую нежную девушку кому-то. Такую, что сейчас стоит передо мной и просит обнять крепче, потому что боится, что это последние наши объятия. И такая она только для меня.

***

А над парой влюблённых, стоящих в цветущем саду, порхали Боги любви. Их не видят те, кто влюблён, но они чувствуют то, как их эмоции на пределе, что готовы вырваться из груди. Амур: „Скрепим их союз лепестками ромашек?“ Психея: „Почему на этот раз не розы, а ромашки?“ Амур: „Потому что они прошли через все преграды, что были в их судьбе ради друг друга, а на ромашках не гадали“. Психея: „На что-то намекаешь?“ Амур: „А давай сами на их любовь погадаем? Наши ромашки не лгут“. Психея: „Но их же осталось совсем ничего, и они только для особых случаев. Если один из них не любит или не будет этого делать, то их крах наступит быстрее и болезненнее“. Амур: „Но вдруг они «истинные»? Как мы с тобой? Помнишь, когда я потратил единственную ромашку, что у меня оставалась, и не жалею! Ведь мы с тобой предначертаны судьбой. А если они не созданы друг для друга, то чего уж тянуть?“ Психея: „Уговорил“, — произнесла Богиня крайне недовольно, но Амур чувствовал, что её детский интерес так и рвётся наружу. Поэтому она достала цветок, который отдала мужу. Парень начал отрывать по лепестку и произносить заветные слова: «любят» и «не любят». Глаза их были закрыты по каким-то там правилам, что написаны в кодексе этого мира. Последний лепесток. Из уст Амура произнесена была последняя фраза для ритуала: „И если друг другу обязаны чем-то — Узы их развяжи, Ведь нити жизни завязаны кем-то, Кто отомстить им этим решил. Но коль влюблённые плачут от боли, Что сердце бьётся в груди, Лишь потому что выразить чувства не могут, А не умирают в муках в тиши — Скрепи чувства влюблённых клятвой волшебной, Что не разлучит их союз никогда. Чтоб любовь их считали не тайной священной, А любовью для жизни и большого огня“. Последний лепесток, пролетевший у пары, упал после слов: «Любят».

***

И в один момент в наших головах и сердцах разгорелось пламя. Хотелось поцеловать. Обнять. Забрать навсегда от чужих нелепых и косых взглядов.

***

— Не крутись, я почти закончила, — Алия встала со стула, положила кисть с красками у мольберта и подошла ко мне, сталкиваясь носом к носу шёпотом дополнив. — Осталось ещё чуть-чуть. Я потянулся за долгожданным поцелуем, но девушка сделала шаг назад и высунула язык. Я чуть со стула не упал! — Что за манеры, Богиня… — я вновь замялся. — А Богиня чего ты? — Хм-м… — Алия наигранно задумалась, приложив указательный палец к губам. — Наверное, твоя, — и подмигнула. Мне! Она мне подмигнула! Немного присев передо мной, девушка произнесла едва слышно (только для меня!!): „А если ты ещё и послушно и ровно посидишь на этом несчастном стуле, то я тебя поцелую“. И, к слову, она тогда не соврала! Я просидел ещё час на той грёбанной «табуретке» и заслужил чмок в лоб. И это не всего лишь! Я прошёл через огромный труд ради этого — самой милой девушки в мире. Ещё и моей.

***

— Любимая, я понимаю, что любовь нужно сначала заслужить… — Я такого не говорила! — Алия показала мне указательный палец и подняла брови. — …но не сидеть же несколько часов на той табуретке! — я демонстративно сделал грустное лицо, что, мол, вот-вот расплачусь. — Я тебе дала самый мягкий, удобный и дорогой, в вашем понимании, стул! — То, что он сшит из каких-то красивых тканей и сделан из драгоценных камней — не делает его удобным! — Ладно, соглашусь, — хмыкнув, Алия надула губы и закатила глаза, скрестив руки на груди. — Но-о, — я хотел подбодрить эту злюку. — Зато теперь, благодаря моей самой любимой, милой и, конечно, заботливой девушке, мой портрет теперь есть в Божественном древе рядом с моими родителями. (Да, Алия всё мне рассказала: о том, кто мой отец, цели в жизни и прочее. Главное, что дальше сюжет и судьба в чужих линиях не зависит от меня, а от времени и обстоятельств). Алия резко повернулась в мою сторону и, едва сощурив взгляд, посмотрела в мои глаза. Долго. Пристально. Потом оглядела моё лицо, как хищник. — В чём дело? Я что-то сделал не так? Ты просто скажи. Всё хорошо, любимая? — я наклонил голову в бок и постарался считать эмоции, подумав о том, что, может, хоть так смогу понять о том, что взбрело этой красавице в голову. — Угу… Всё чудесно… — Алия сглотнула слюну и гулко вздохнула. — Нет, просто, может, тебе чем-то помочь? Ты странная немного… — мы сидели на том самом диване, в комнате, где было древо (теперь уже с моим лицом тоже). И я отодвинулся чуть ближе к краю. А она за мной следом… — Просто с-скажи, дай знать там, ну… — слова не удавалось связать в одно целое предложение, а воздуха становилось всё меньше и меньше в комнате. — Да, ты можешь мне о-очень помочь. Закрой свои глазки, — попросила Алия и добавила шёпотом. — Пожалуйста. — Х-хорошо! — Я ужасно перенервничал и произнёс слово так громко, что испугался сам себя, но выполнил просьбу Алии. — Ч-что-то ещё? — Да-а… — девушка по-прежнему говорила шёпотом, как только перешла на него. — Закрой свой рот, помолчи и перестань переживать, я не сильно кусаюсь. — К-кусаю..! — Я не успел договорить, как меня слабо, но ощутимо укусили за шею, что я всхлипнул. — Если ты будешь таким напряжённым, то буду кусаться сильнее… Открой глаза. — Т-точно? — я сделал глубокий вдох и выдох (вдруг Алия покусает!) и открыл глаза. — Хорошо, что дальше? — А дальше просто не переживай и иди за мной, я же знаю, что ты храбрый мальчик, через тако-ое прошёл! — похвала ласкала уши. Я стал увереннее. Я облокотился на подлокотник, а Алия прижалась ко мне и крепко обняла. Так крепко и нежно, насколько мы друг друга любили. Я медленно и аккуратно поменял нас местами. Теперь я был над Алией и целовал её острые ключицы. Каждый сантиметр. Наслаждался бархатной кожей. Целовал щёки, руки. Целовал её пухлые губы. Мы делали это неумело. Как дети. Но всё впервые — необычное и новое. Наши языки сплетались в одно целое, а зубы кусали и без того покусанные и зацелованные половинки. Алия не знала куда положить свои руки, поэтому её пальцы то красовались на моей щеке и шее, то ладони держались за плечи. А сейчас вообще несильно сжимали мои пряди волос. Стук в дверь. Мы с Алией тут же подскочили. Волосы растрепались, а одежда стала выглядеть более небрежно. Девушка непонимающе и очень взволнованно посмотрела на меня, а я на неё. В комнату вошла Смерть. Слишком много воспоминаний. — Ха-ха, и вправду, как дети малые, что впервые за ручки подержались! — Смерть залилась смехом. — Смешно, а где косу свою потеряла? — Алия мигом начала поправлять упавшие пряди с лица и вытирать губы рукавом. — И угрюмость, — решил я поддержать свою девушку. — Ха-ха-ха, а от того, что вы грубите мне вдвоём, а не по отдельности, заставляет смеяться ещё сильнее! Совсем малыши ещё… — после её слов мы с Алией переглянулись друг на друга и хмуро посмотрели на брюнетку. — Эй-эй, не смотреть на меня так, а-то ещё покусаете, как два маленьких щеночка! — Смерть пригрозила пальцем и тут же его опустила, начиная заливаться смехом пуще прежнего. — Да вы, похоже, уже друг друга, — она указала на мою шею и ключицу Алии. — Уже покусали! — Слу-ушай… — терпение моей девушки было уже на пределе. — Так-так, я пришла сюда только с приглашением… — в моей голове всплыла фантазия, где Алия в виде собачки, что рычит. Ещё бы чуть-чуть и я задыхался от смеха. — На бал, который в прошлый раз из-за вас же и перенесли, — Смерть потрясла каким-то листочком и положила рядом с Алией. — Я… Я вот сюда вот положу, да? А-то «Миссис Собачка», похоже, уже начала защищать свою территорию и-и… Алия не рычи! И своего любимого! А… Я побежала! — её и след простыл, как девушка вновь стала, как божий одуванчик.

***

Мы благополучно собрались, как в тот неудавшийся раз. Так же оделись. Так же выглядели. Но что-то в нас изменилось. Мы. Наша любовь к друг другу. Она стала крепче. Я понял, что то, о чём говорила мне тогда Лика — и есть любовь. Это правда. И я любил. Люблю. И буду любить Алию.

***

И вот мы стоим около банкетного зала. Оба одеты по дресс-коду французской моды восемнадцатого века. Она стоит передо мной в таком тяжёлом платье, ещё и дышать нормально умудряется. На ключицах переливается кулон в виде сердца с крыльями. У Психеи есть вкус в украшениях. А моей девушке всё к лицу, впрочем, как обычно. Мои раздумья прервал чей-то мужской голос, что объявил начало мероприятия открытым. — Эй, помнишь о том, что мы должны рассказать гостям и моей семье о том, что, ну… Что мы вместе, точно! — Алия выдохнула, закрыв глаза и опустив голову. По ней видно, что нервничает. Я отвёл её за угол и прижал к себе, что она лбом уткнулась мне в плечо. — Всё будет хорошо, нас обязательно примут. Я поговорил на всякий случай с гостями о том, чтобы помогли в неловкий момент, — девушка подняла голову и смотрела прямо на меня своими голубыми глазами. Я поправил её прядь за ухо и тихонько прошептал. — Это только наш день. Не позволю, чтобы его кто-то испортил. — Угу… — Алия закивала болванчиком. „Всё ещё переживает“, — подумал я и, не задумываясь, поцеловал в лоб. — Побежали, — схватив её за тонкое запястье с браслетом, мы уже оказались пред толпой Богов. — Кхм-кхм, уважаемые, — все тот час обернулись в нашу сторону. Кто-то даже начал перешёптываться совсем не смущаясь. — Мы должны Вам кое-что сказать. — Д-да… — Алия прокашлялась и нахмурила брови, обернувшись на меня, когда увидела, что я её слегка подтолкнул, чтобы она объявила о том, что… — Мы вместе! В зале стоял гул из посетителей. Теперь это вовсе не было похоже на безобидный шёпот, а скорее на сплетни за спиной. К нам подошёл сам отец Алии. — Дочка, как это «вместе»? Ты уверена? Он же совсем юноша! Ещё и человек! А его отец… Родители! Ты же помнишь… — Алия накрыла рукой его губы. — Отец, но это же наш с Крисом день. Мы объявили о том, что вместе. Порадуйся за дочь родную. Вспомнить его родителей? — Богиня усмехнулась. — В каком это смысле? Хочешь, тогда будет другой исход? Попрошу из гостей стереть тебе воспоминания о сегодняшнем дне, солгу, что у меня никого нет. А потом вскроется, что у Кристофера есть брат-близнец, что запрёт его у себя в темнице дольше положенного срока, а я буду отбывать на Земле, пока «не искуплю грех». Что молчишь? Всё-таки хочешь? Хорошо. Кто-то из гостей в за… — Зевс потянул за руку Алию и шикнул на неё, переходя на шёпот. — Что ж ты злопамятная такая? — глаза девушки начали пылать от гнева. — Нет-нет, я хотел сказать о том, что Асмодей больше не на свободе — «отбывает на Земле», как ты сказала. Теперь за нашими спинами кто-то шептался о том, что Асмодей невероятный грешник, а кто-то о том, что наоборот — «большой молодец». — Дорогие гости! Давайте поддержим детей наших чистых, что души óтдали в руки друг другу. Порадуемся за счастье их семейное. Кто-то из толпы произнёс уже более слышным шёпотом, мол: „О чём он говорит?“ Никто не понимал слова Зевса. — Увáжим Людской мир и Божий! Поднимем тост за молодых. Сегодня всех прощу за грехи. Но не смертные, не то разгуляетесь тут во всю! Женим детей наших чистых и… — Пап… — Алия дёрнула отца за руку. — Хватит уже, а. Все и так поняли, что нужно радоваться, — Алия подняла бокал, но Бог её тут же остановил. — Шутки про запретный плод уместны? — улыбка Зевса расплылась на лице, но за это Алия уже ему чем-то пригрозила, что тот смеялся во всю пуще прежнего. — Па-ап! — тогда я взял Алию за руку, наклонился и прошептал на ухо: „Что, так детей от меня не хочешь?“ — Крис, ты… Ты с ним заодно да!? (Она меня потом кулаками за такие слова побила. Милашка, правда?)

***

Гости словно из темнейшего мрака повылезали, настолько им было весело, что все плясали до упаду. Каждый подошёл к нам, поздравил. Все узнавали про меня, откуда я родом, а потом уходили с глазами по пять копеек. Неужто история потрясающая и очень удивительная? (Это после гостей всё). Алия наконец-то выдохнула и дала волю эмоциям, расслабилась и на туфлях стояла увереннее, а не падала каждую минуту. — Я думала, ты понял, что это была не случайность. — Погоди, в каком это смысле? Куда ты побежала!? Ты же говорила, что не сможешь и минуты простоять на этом несчастном каблуке! — я прикрыл лицо руками. — Вокруг один обман! Даже от любимой жёнушки. — «Жёнушки»? — девушка выглянула из-за угла. — Повтори-ка ещё раз, как ты меня только что назвал? — Жёну… — я отшагнул назад. — Если тебе не нравится — просто скажи. Я честно больше не буду, только не бей! — Эй, да кто тебя бьёт? — Алия подошла и, поднявшись на цыпочки, чмокнула меня в губы. — Муженёк. — Как мило… — я засмущался и закрыл глаза, опустив голову, а она убежала! — Куда ты вновь подевалась? Я же всё равно найду! — Ку-ку! Ну, попробуй! — издали послышалось тихое хихиканье. — Я же найду!

***

Вокруг горят свечи, а их тёплый аромат уже сидит на дне лёгких и не собирается выходить из головы. Мы кружимся в такт мелодии, что играет из старого магнитофона. Всё, что происходит вокруг нас: существа, шум, разговоры, — не имеет значения, ведь мы снова вместе. Только теперь навсегда. Потому что мы скреплены клятвой, разрешением. Ромашкой. Кто бы мог подумать, что в жизни мне поможет осознание и понятие своих страхов, чувств и мыслей. Что это не пустая трата времени. Что нужно просто смириться и посмотреть на всё со стороны, а не бежать в бездну, где споткнёшься о что-то маленькое, почти невесомое, упадешь и утонешь в себе: всё в тех же страхах, чувствах и мыслях, которые никуда, вообще-то, и не девались, а пылились на подкорке твоего сознания. — Крис? — девушка подняла на меня свои большие глаза. — А, да? Ты что-то сказала? — О чём задумался? — О своей судьбе. Это так… странно? — Не нужно думать об этом и бояться. Это нормально. Просто пути у каждого разные. Все тяжёлые по-своему, но у кого-то больше, у кого-то меньше. Кто-то справляется со всеми преградами, а кто-то — нет. Самое главное — это никогда не винить себя в обстоятельствах и прошлом, ведь, если бы не произошёл тот или иной момент, вряд ли ты был тем, кем являешься. И, безусловно, об этом можно рассуждать как с плохой стороны, так и наоборот — с хорошей. Но не знаю, как это объяснить… Нужно просто жить. Несмотря на всё, наслаждаться лёгкостью. А когда наскучит — разобраться со всем тяжелым, тягучим, таким, что затягивает. — Я справился с тяжёлым, ты для меня — лёгкость. От тебя я никогда не устану. Не смогу, ведь ты — Госпожа моих снов, — сказал я и поцеловал Алию с теми чувствами, что не мог передать через слова.

***

Лика помогла Крису. Теперь чужая очередь прощаться с миром людей. Тело девушки сменилось телом её ангела-хранителя. Это была Ливи. Богиня времени. Девушка летела по ночному небу, неизвестной для неё вселенной, так словно это её родной дом. Теперь она на месте около Луны. На том самом, что я принял за своё. Потом не понимал, чьё оно тогда. Но, видимо, ответ был настолько близко, что я ослеп от его света.

***

Асмодей до того как попасть на отбывание в мир Людей, перепрятал своего брата ещё тысячу и один раз. Надеялся на чудо, что спасёт его, мол, «другим же оно помогло». Но вот только он не учёл того факта, что сам не видел ту боль, которую пережил каждый, что находился около него. Может, просто не хотел видеть, кто его знает. Но насколько же ошибочным было с его стороны ещё и презирать остальных за то, что те пережили. Он поймёт это. Испытает на своей шкуре и не один раз. Как бы не надеялся на лучшее.

***

Богиня времени, которая была заключена в то, что стала ангелом-хранителем из-за сотрудничества с Аполлоном, смогла выбраться из заключения. Теперь её шаг — помочь спустя такое большое количество времени. Она нашла Аполлона и дала ему возможность связаться с возлюбленной. Через сон. Ему нужно было сказать ей что-то важное, что поменяет всё в лучшую сторону, то, что он узнал в день их расставания, но не мог сообщить: — Аля, — девушка бродила по своему сну, не понимая, откуда взялся голос. Тот менял её внешний облик. Голубые глаза девушки сменялись на карие. Золотистые, почти белоснежные волосы, становились темнее. Она возвращалась к истокам своего внешнего вида с каждым новым «Аля», но по-прежнему блуждала в тумане своего страха: «Неужели это он? Неужели всё будет, как раньше». Сначала эти мысли давали ей долю надежды на лучшее, а потом… Потом они продолжали мантру: «Неужели будет та же боль, которую нам пришлось пережить?» Последняя фраза её путала, и туман становился гуще и плотнее, дорога заплеталась, ноги не слушались. Аполлон терял веру в чудо, но что-то всё ещё держало его прямо здесь. Что-то не давало сдвинуться с места. — Ягодка… — парень обернулся. Пред ним стояла Аля. Та Аля, что любила его, что подарила ему чувство «дома», что родила ему детей. — Мин? — она вспомнила его настоящее имя. — Аля? — голос почти срывался на крик. Слёзы радости вот-вот готовы были течь солёными тропами по щекам. — Мин! — девушка бросилась в объятия. Это то, чего она, будучи человеком, не имела в жизни — своего любимого. — Ты слышишь меня? — Мин положил тёплые ладони на плечи девушки. — Слышу! Я слышу тебя, Мин! — она шмыгнула носом. — Тебя зовут Аля. В этот момент как будто что-то рухнуло. Мир? Вселенная? Это землетрясение? Под ногами пустота. Девушка бесконечно летит в неё и там же растворяется. Исчезает. Исчезает навсегда из Людского мира.