Обсессия на моих ногах

Утро радовало редкими солнечными лучами, они неуверенно пробивались через тучи и мелкими шажками добирались до штор комнаты, прорезаясь через них, неуверенно размыто падая на спину. Они неприятно нагревали спину, почти обжигая, но в ту секунду, когда их тепло начинало переступать грань, тучка заботливо прятала их за собой, словно мама, защищающая нашкодивших детей. Джордж неуверенно потягивается на месте, вытягивая руки, те похрустывают в локтях, напоминая о неудобной позе для сна. Эта мысль наталкивает его на то, что стоило бы поменять положение, он только поднимает бедро, чтобы отставить его и перевернуться на спину, как слышит лёгкое, немного хриплое шипение позади себя: — Доброе утро, — голос Макса всё ещё хриплый, но такое ощущение, что эта хрипота исходит не только от того, что его будто только что разбудили, но и от чего-то ещё. Джордж возвращает своё бедро на место, от чего, без изменения положения, его левая рука, лежащая под двумя головными подушками, начинает немного ныть, затекая. В этот момент он чувствует, что лёгкая прохлада и липкость между его бёдер далеко не от ужасно тёплого и тяжёлого одеяла, он двигает бёдрами на пробу назад-вперёд, на что слышит удовлетворённый вздох. — Макс, что это за нахуй? — говорящий лишь поворачивает голову через плечо, несмотря на недовольный тон, ноги он не собирается отдёргивать, наоборот, лишь медленно начинает двигать ими. — Мой член, — вполне резонно отвечает Макс, будто совсем не смущённый, — ты постоянно ходишь дома в этих серых шортиках, они с большим трудом прикрывают твои боксеры, — он толкается снова между его бёдер, голос такой же толкающийся, как и движение, похожее на рывок, — ты... когда ходишь, они так сексуально задираются на тебе, ещё не устал постоянно поправлять их? — Джордж на это успевает лишь сдавлено выдохнуть, совсем не осознавая происходящее. Макс снова толкается, слегка теребя британца за плечо, чтобы обратить его внимание на себя, — так это значит, что ты не против? — ещё один толчок между бёдер, но уже чуть жёстче. — Ты настолько часто говоришь мне о моих ногах, что, конечно, я делаю это специально. Ты...если продолжишь смотреть на мои ноги... кх, так, то скоро просто захлебнёшься слюной. — Джордж довольно улыбается, будто чувствуя спиной недовольный выдох от Макса. Его недовольство реально забавляет британца. Джордж снова двигает бёдрами, на что Ферстаппен прижимается ближе к спине, сосредотачивая свою руку на худощавом бедре, он толкается на пробу чуть быстрее и, не добившись нужного результата, давит вниз, чтобы уже силой сомкнуть между собой бёдра для большего трения. Из-за того, что ноги настолько тонкие, хоть и чертовски сексуально подтянутые, до конца сомкнуть их так и не получается. Макс отстраняется немного торсом, только ради того, чтобы видеть свой член в этих молочных бёдрах, они такие подтянутые, такие ужасно длинные, и кажется, что он если и загремит в психушку, то только из-за них. Джордж, несмотря на давление сверху, всё равно продолжает двигаться, услышав, что Макс неожиданно странно затих, тянется вниз, он оттягивает ткань своих домашних боксеров, чтобы ухватиться за основания. Макс прилипает обратно, посматривая через плечо на дрочку своего парня. Наконец, он толкается особенно резко, громко выдыхая, он изливается на бёдра, пачкая и простыни, Джорджу требуется всего пару секунд, чтобы кончить вслед за ним на ту же простынь. Ну всё, 67 67 67 67 67 67 67.