Авенуар

Октябрь 2019 года.

— Ким Тэхен и Мин Юнги, вы отправляетесь стажироваться в психиатрическую клинику Дэгу, Чильгок Юнион. — Миниатюрная миловидная девушка скользит глазами по списку, озвучивая одних из последних стажеров на место их практики. — Если ваше имя не было озвучено, подойдите ко мне в кабинет на перерыве, спасибо.       Миниатюрная девушка скользила глазами по списку, не отрываясь, как будто имена могли куда-то сбежать, если она моргнёт. Тэхён слышал её голос откуда-то издалека — не потому что задумался, а потому что его имя уже прозвучало, и теперь можно было в целом не слушать.       Дэгу.       Дама с рыжими волосами — такими рыжими, что хотелось проверить, настоящие ли — окинула аудиторию взглядом и вышла так же резко, как появилась. Пятикурсники потянулись к выходу. Все загалдели, задвигали стульями, кто-то уже смеялся над чем-то в коридоре.       Тэхен не встал за ними. Дэгу.       Он повторил про себя название города, будто проверяя его на вкус. Не Сеул, не привычный маршрут до университетской клиники, где всё знакомо до запаха кофе из автомата на третьем этаже. Дэгу. Два месяца.       Тэхён поднял взгляд на доску — кто-то забыл стереть формулу с прошлой пары. Уравнение висело там, незаконченное, брошенное на середине, и он поймал себя на том, что смотрит на него намного дольше, чем следовало бы. — Ты идешь или нет?       Юнги стоял у двери. Рюкзак на одном плече, руки в карманах, и этот его вид — человека, которого жизнь в принципе устраивает, но он не устраивает ее — Тэхён уже успел выучить за пять лет совместной учёбы. Вместе на всех парах, вместе по жизни, в какой-то момент жизни, вместе в одной комнате. — Я иду, — сказал Тэхён. Но не сдвинулся с места. Юнги не торопил. Подошёл ближе, бросил взгляд на доску, следом на Тэхёна. — Психиатрия, — произнёс он задумчиво, не как вопрос и не как утверждение. Просто — слово в тишину, дабы разбавить повисшее молчание. — Психиатрия, — повторил как истукан Тэхён.       Они вышли из аудитории вместе. В коридоре было шумно — студенты расходились, кто-то уже что-то обсуждал в полный голос, не взирая на строгий взгляд ректора, кто-то смотрел в телефон. Обычная жизнь, которая умела заполнять собой любое пространство, не оставляя зазоров. Тэхён шёл и думал о том, что два месяца — это восемь недель. Пятьдесят шесть дней. Он умел раскладывать время на части, это всегда помогало. Структура успокаивала. — Ты был в Дэгу раньше? — спросил Юнги, когда они спустились на первый этаж. — Нет. — А я был. Один раз, в школе, на соревнованиях, когда совсем мелким был. — Мин на секунду замолчал. — Там жарко летом. — Сейчас не лето. Октябрь на дворе. — Неужели, — саркастично выкинул Юнги с таким видом, будто Ким сказал какую-то несусветную глупость.       Они вышли на улицу. Воздух был серым и сырым, как бывает в середине осени, когда погода ещё не решила, чем именно хочет быть. Тэхён остановился у ступеней, застегнул верхнюю пуговицу черного кашемирового пальто. Психиатрическая клиника. Он знал всё, что положено знать пятикурснику о психиатрии. Читал, конспектировал, сдавал. Умел разложить симптоматику по полочкам с аккуратностью, которую преподаватели исключительно отмечали в зачётках. Это была теория, а теория всегда давалась ему легко — она не двигалась, не смотрела на тебя, не говорила неожиданных вещей.       Практика была другим разговором. — Ты помнишь, когда эта ведьма сказала мы выезжаем? — спросил Юнги. — Куратор — Тэхен подчеркнул это слово, и глянул исподлобья на закатившего глаза Мина — сказала в воскресенье. Заселение в понедельник утром.       Юнги присвистнул негромко. — Значит, четыре дня. — Он поправил лямку рюкзака. — Успею сходить на стрижку, а то что-то надоел этот мятный.       Тэхён посмотрел на него. Иногда Юнги казался ему человеком с другой планеты — не в плохом смысле, просто с другой. Где всё чуть легче, чуть ближе к поверхности. — Пойдём уже, — сказал Тэхён. — Холодно.

***

      Воскресенье пришло раньше, чем Тэхён успел к нему привыкнуть.       Одежда, документы, книги. Три учебника, два блокнота и та монография по клинической психологии, которую он таскал с собой с весны и прочитал дай бог до середины. Выровнял корешки, закрыл чемодан и поставил его у двери.       Вздохнув уселся на свою одноместную кровать. Чего-то не хватало — не вещи, он точно ничего не забыл — а чего-то такого, что в чемодан в принципе не положить. Он не стал думать об этом дальше. Просто встал, проверил замки и лёг спать. Уснул часа, может, через три.       Проснулся в четыре — резко, как от толчка, хотя в комнате было тихо и никто его не трогал. Он живет один уже года три, как съехал с общежития, в котором жил с Юнги. Полежал, слушал, как за окном изредка проезжают машины и каждый раз по потолку тянется бледная полоса от фар.       В пять утра Тэхен сдался. Встал, сварил рис, съел половину стоя у окна, выдыхая на окно и рисуя незамысловатые изображения. Сеул в пять утра — это честный город. Не прячется за суетой, просто стоит и молчит. Тэхён смотрел на пустую улицу и думал: восемь недель. Пятьдесят шесть дней.       Структура всегда помогала.       Почти всегда.

***

      Юнги уже был на терминале, когда Тэхён приехал на такси. Стоял у колонны, держал два стакана кофе и смотрел в телефон с видом человека, у которого всё в полном порядке. Стрижка свежая — блондинистая чёлка лежит ровно, почти торжественно. Тэхён мельком подумал, что Юнги, кажется, единственный человек на земле, способный выглядеть отдохнувшим в семь утра воскресенья. — Ты не спал, — сказал Юнги, даже не отрываясь от телефона. — Спал.       Юнги медленно поднял на него взгляд. Ничего не сказал, просто протянул один из стаканов. — Чёрный. Если хочешь сахар — где-то в кармане есть пакетик, но я не уверен, что он все еще целый. Я туда ключи положил, ну и ты понимаешь.       Тэхён взял стакан, сделал глоток. Горький, слишком горячий, обжёг язык. — Не нужен сахар. Спасибо.       Автобус тронулся почти пустым. Несколько бабушек с сумками, женщина с ребёнком, двое мужчин, которые уснули ещё на стоянке. Юнги вставил наушник, начал тихо постукивать по колену — Тэхён не слышал, что там играет, но ритм был спокойный. Не раздражал. Сеул кончился незаметно. Просто в какой-то момент между домами стало слишком много неба, потом трасса, потом холмы — рыжие, октябрьские, немного облезшие. Тэхён смотрел на них и думал, что осень в этом году какая-то особенно унылая. Хотя, может, каждый год такая, просто он не замечал.       Достал монографию. Прочитал страницу. Строки начали медленно расплавляться, превращаясь в чернильное пятно. Как в Тесте Роршаха, он недавно читал про него исследование. Прочитал ту же страницу ещё раз. Убрал. — Не читается? — спросил Юнги. — Читается, просто я не понял.       Юнги хмыкнул — без насмешки, просто так, как будто уже привык к странностям друга — и отвернулся к окну.

***

      Дэгу встретил их серым небом и запахом чего-то жжёного — не едкого, просто где-то неподалёку явно жгли листья, и этот запах стоял в воздухе плотным слоем. Тэхён поймал его первым вздохом и почти сразу же сам себя одёрнул — листья, просто листья, октябрь, всё нормально — и сел в такси, которое подрулило к ним у выхода с вокзала. Водитель всю дорогу молчал, лишь включил на фон джаз. Тэхён был ему за это искренне благодарен. — Говорят, летом здесь просто ад, — сказал Юнги, глядя в окно. — Ты уже говорил. — Говорил? — Юнги наморщил лоб. — Ну может быть. Не душни. — Я и не старался. — И не старайся, пожалуйста, и без этого хватает, — сказал Юнги тоном человека, поставившего точку.       Клиника появилась за поворотом неожиданно — не потому что Тэхён не знал, куда они едут, а потому что одно дело читать адрес в направлении, и совсем другое — вдруг увидеть забор и за ним здание, которое стоит чуть в стороне от всего остального, как будто город в какой-то момент просто решил отодвинуться. Оно аккуратное. Это Тэхён отметил первым. Светлый фасад, подстриженные кусты, деревья во дворе — всё ухоженное, без запустения. И всё равно — что-то в окнах. Слишком узкие, что ли. Решётки выкрашены в белый, под цвет рам, и если не приглядываться, можно не заметить. Но если знаешь, на что смотреть — замечаешь сразу. — Ну, — протянул Юнги тихо, глядя на фасад.       Тэхён уже тянулся к папке с документами — просто чтобы держать что-то в руках. Или держать себя в руках.       Женщина лет сорок встретила их возле тяжелых дубовых дверей клиники. Халат поверх тёмного вязанного свитера, короткие волосы. Рукопожатие крепкое, взгляд из тех, что успевают оценить тебя раньше, чем ты успеваешь поздороваться. — Ли Чжию, старший ординатор. Два месяца я ваш куратор. — Коротко. — Добро пожаловать.       Она не улыбалась. Не из холодности — просто, похоже, не видела в этом необходимости. — Пройдёмте. Покажу комнаты, потом инструктаж. Времени немного.       Она развернулась и пошла, не оборачиваясь. Тэхен посмотрел на снявшего наушники Юнги и пошёл за ней.       Запах дезинфектора ударил сразу, как только открылись двери. Не резко — просто плотно, как будто он был здесь не фоном, а частью интерьера. В университете этим тоже пахло, но там это было привычным, почти незаметным. Здесь Тэхён почувствовал его отдельно — первым, до всего остального. Коридор был длинным, как в фильмах про клиники. Светлые стены, серый линолеум. Двери с табличками, кое-где рисунки в рамках — Тэхён мельком глянул на один, проходя мимо: домик, дерево, размытое пятно, которое, наверное, было солнцем. Детская работа, или какого-то пациента — он не понял, уже прошёл. Картина веяла дискомфортом.       Комната оказалась маленькой и честной в своей маленькости, хоть и выглядела прилично: кровать, стол, стул, шкаф, одно окно. Тэхён поставил чемодан у стены и посмотрел в окно — двор, скамейки, голые почти ветки, и несколько человек в светло-голубом, которые шли куда-то медленно, в сопровождении. Они весело щебетали о своем, не задумываясь. Он смотрел на них секунду или две. Потом отвёл взгляд. — Инструктаж через двадцать минут, — сказала Ли Чжию от двери. — Первый этаж, увидите табличку. У нас не принято опаздывать, пациенты не ждут. — И ушла.       Юнги тут же возник в дверном проёме — его комната была за стенкой. — Ну как тебе? — спросил он, разглядывая комнату с интересом.       Тэхён огляделся. Стол. Окно. Ветки. Чемодан у стены. — Нормально, ничего такого. Думал, даже, будет хуже. — сказал он. Тэхён не садился. Стоял посреди комнаты, которая пахла дезинфектором и старым деревом, и думал, что пятьдесят шесть дней это много. Потом подумал, что, может, и нет.       Расстегнул чемодан. Монографию положил на стол — криво, не выравнивая.       Пусть будет так.

***

      Инструктаж проходил в небольшой комнате на первом этаже, где пахло кофе и старой мебелью. Стол, несколько стульев, доска на стене с какими-то схемами, которые никто не потрудился стереть. Да и не надо, добавляло атмосферы ответственности. Ли Чжию уже сидела во главе стола, когда они вошли, и смотрела на часы — не демонстративно, просто смотрела, как будто новые стажеры ее совсем не интересовали и не удивляли. Ее темные кудрявые волосы едва достигали острой линии подбородка, а пару прядей неряшливо свисали на виски, как будто так и надо было. Они не опоздали. До инструктажа оставалось две минуты.       Юнги вальяжно сел, закинув ногу на ногу и достал блокнот. Тэхён бесшумно сел рядом, положил перед собой ручку и чистый лист — без блокнота, просто лист. Юнги покосился на него, но ничего не сказал.       Ли Чжию открыла папку. — Начнём с базового, — сказала она. — Вы оба пятикурсники, психиатрию слушали, теорию знаете и без меня, надеюсь. Хорошо. Здесь теория — это фундамент, но не дом. Усвойте это сразу, и следующие два месяца пройдут намного проще.       Она говорила ровно, без интонационных украшений. Не монотонно — просто экономно, как человек, который давно научился не тратить слова впустую. — Клиника закрытого типа. Тридцать восемь пациентов стационарно, из них двенадцать — в закрытом отделении. Вы будете работать преимущественно в открытом. В закрытое — только со мной или с дежурным психиатром, никогда самостоятельно. — Она посмотрела на них строго, по очереди. — И это не обсуждается. — Понял, — сказал Юнги.       Тэхён просто кивнул без слов. — Дальше. — Она перевернула страницу. — Границы. Это самое важное, что я вам скажу сегодня, и я скажу это один раз, поэтому слушайте внимательно.       Тэхён приготовил ручку. — Ваша задача здесь — наблюдать, ассистировать и учиться. Не дружить. Не спасать. Не становиться «своим». Пациенты умеют располагать к себе — некоторые из них делают это лучше, чем любой человек, которого вы встречали за пределами этих стен. Это не манипуляция в плохом смысле — это просто то, как работает длительная изоляция. Люди ищут контакт. Ваша задача — не стать этим контактом.       Юнги что-то записал. Тэхён смотрел на Ли Чжию и думал, что она, наверное, говорит это каждому новому стажёру. И каждый новый стажёр, наверное, думает, что это не про него. — Вопросы? — спросила она. — Можно? — Юнги поднял ручку. — Да. — Мы будем присутствовать на сессиях? Или только наблюдение в общих зонах? — На групповых занятиях — да. На индивидуальных — по ситуации, с согласия пациента. — Она чуть помолчала. — Это будет решаться отдельно по каждому случаю. — А с историями болезней мы можем работать? — спросил, не спросив разрешения Тэхён.       Ли Чжию посмотрела на него из-под очков. — С теми, которые я открою. — Пауза. — Почему спрашиваете? — Хочу понимать контекст до того, как войду в комнату.       Она смотрела на него секунду дольше, чем обычно смотрят, когда просто обрабатывают вопрос. — Разумно, — сказала она наконец. — Но имейте в виду — история болезни это карта. Не местность. Не перепутайте.       Тэхён записал это, хоть и не поняв особого смысла. Дословно.       После инструктажа Ли Чжию провела их коротким маршрутом по первому этажу — столовая персонала, процедурный кабинет, ординаторская, общая зона для пациентов. Все выглядело весьма ухоженно, может даже мило на первый взгляд. Везде было много зелени, некоторые пациенты ходили с лейкой и поливали их, рассматривая.       В общей зоне они остановились у стеклянной перегородки на минуту, не заходя внутрь. Несколько человек сидели у окна. Кто-то смотрел телевизор, который работал без звука. Пожилой мужчина раскладывал пазл на столе, медленно, с большими паузами между фрагментами, как будто обдумывая все последующие ходы. Молодая женщина что-то увлеченно писала в тетради, не поднимая головы. — Завтра с утра начнёте со мной утренний обход, — сказала Ли Чжию. — Форма одежды — халаты, они в вашем блоке, в шкафу у входа. Подъём здесь ранний, привыкайте. — Насколько ранний? — спросил Юнги, как будто это единственное что его интересовало. — Шесть тридцать обход персонала. На него вы пока не нужны. В семь тридцать завтрак, в восемь — утренние процедуры. Вас жду в восемь, там же где встретились сегодня.       Юнги кивнул и что-то черкнул в блокноте. Тэхён смотрел сквозь стекло на пожилого мужчину с пазлом. Тот взял фрагмент, повертел в руках, положил обратно. Взял другой. — Всё, — сказала Ли Чжию. — На сегодня достаточно. Ужин в шесть, можете идти в столовую с персоналом. Отдыхайте.       Она ушла так же, как появилась — без лишних слов, просто развернулась и пошла по коридору, и каблуки её туфель стучали по линолеуму ровно и деловито.

***

      В столовой персонала было человек десять, не больше. Несколько медсестёр что весело хихикали, двое санитаров, молодой ординатор с тёмными кругами под глазами, который ел быстро и смотрел в телефон. На Тэхёна и Юнги посмотрели — кто с любопытством, кто мельком, кто вообще никак. Еда была простой и нормальной — суп, рис, кимчи, что-то с тофу. Тэхён поел без разговоров. Юнги сначала тоже молчал, потом, уже к концу, сказал негромко: — Как думаешь, она всегда такая? — Какая? — Ну такая. — Юнги неопределённо пошевелил ложкой. — Как будто взвешивает тебя постоянно. — Наверное, — сказал Тэхён. — Это её работа. — Угу. — Юнги помолчал. — Просто похоже на экзамен, о котором даже не сказали.       Тэхён посмотрел в сторону, оглядывая картины на стенах. Юнги жевал и смотрел в тарелку с выражением человека, который говорит то, что думает, без особых ожиданий в ответ. Это у него получалось легко — говорить просто так, не вкладывая в слова больше, чем в них есть. — Это и есть экзамен, — сказал Тэхён. — Просто без оценок.       Юнги чуть усмехнулся. — Ты очень обнадёживающий человек, Тэхён-а.       В комнату Тэхён вернулся в начале восьмого. В окне все было тёмным — стемнело быстро, как бывает в октябре, и двор внизу теперь освещался только фонарями вдоль дорожек. Скамейки пустые, деревья стоят тихо. Он разобрал оставшиеся вещи, умылся, лёг на кровать поверх одеяла.       На потолке не было ничего интересного. Он всё равно смотрел на него какое-то время — просто лежал и слышал, как в коридоре кто-то проходит, как где-то хлопает дверь, как за стеной Юнги двигает что-то тяжёлое, наверное, стул, потом тишина.       Потом приглушённо — музыка. Очень тихая, едва разборчивая сквозь стену. Юнги в первый же день когда они съехались сказал что ставит перед сном музыку, утверждая что только так может уснуть. Тэхену это никогда не мешало, и они сразу начали засыпать под расслабляющие ноты джазового блюза. Он, судя по всему, не собирался переживать по поводу завтрашнего утра. Тэхён потянулся к телефону, посмотрел на время. Без двадцати девять.       Написал маме — коротко, просто что доехал, всё нормально, клиника нормальная. Она ответила сразу, как будто ждала: три сообщения подряд, последнее — стикер с котиком. Он смотрел на этот стикер дольше, чем нужно. Потом взял монографию. Открыл на заложенной странице, нашёл то место, где остановился в последний раз.

«Терапевтический контакт предполагает присутствие без слияния — способность быть рядом с переживанием другого, не растворяясь в нём…»

      За окном была тихая незнакомая темнота, в которой завтра нужно было как-то ориентироваться. Но это завтра. Сейчас — просто страница, просто слова, просто тихая музыка за стеной, которая в какой-то момент стала почти незаметной. Он уснул с книгой на груди, не выключив свет. Проснулся в три ночи — невидящим взглядом смотря на потолок. Книга съехала на одеяло, лампа на столе всё ещё горела, и этот жёлтый свет в первую секунду показался ему чем-то неправильным. Он лежал и смотрел на него, пока сердце не решило успокоиться, потом дотянулся до выключателя.       Темнота легла сразу и плотно. Тэхён повернулся на бок. Левый рукав пижамы чуть задрался, и он машинально одёрнул его вниз — движение старое, давно ставшее рефлексом, как почесать нос или моргнуть. Даже когда никого нет рядом. Даже в темноте. Особенно в темноте, наверное.       Он уснул снова только под утро, и снилось ему что-то бессвязное и тёплое, что он не запомнил.

***

      Будильник поставил на семь пятнадцать, но проснулся раньше — в здании уже было движение. Шаги за дверью, чьи-то голоса на низких тонах, звук каталки где-то в глубине коридора. Клиника жила своим ритмом, и этот ритм не спрашивал, выспался ты или нет.       Тэхён встал, умылся, оделся. Натянул халат поверх свитера — халат был чуть великоват, рукава пришлось подвернуть. Посмотрел на себя в зеркало без особого интереса. Увидев что из-под рукава свитера выглядывал шрам резко задернул развернул его и вышел в коридор. Юнги уже торчал у кухни с кружкой в руках и видом человека, который встал полчаса назад и успел примириться с этим фактом. Волосы чуть всклокочены, халат застёгнут криво — на одну пуговицу меньше, чем надо. — У тебя пуговица, — просто сказал Тэхён.       Юнги посмотрел вниз. — Ай. — сказал он. И не застегнул. — Кофе будешь? — Конечно.       Они пили молча, облокотившись на столешницу. За окном кухни было серое утро, деревья во дворе стояли неподвижно, и всё выглядело так, как будто мир ещё не до конца решил, начинаться ему сегодня или нет. — Как спал? — спросил Юнги. — Нормально. — Угу. — Юнги отхлебнул кофе. — Я слышал, как ты в три часа вставал.       Тэхён посмотрел на него с приподнятой бровью. — Стены тонкие, — сказал Юнги без всякого осуждения. — Я сам до двух не мог уснуть. — Что такое? Думал под музыку ты сразу отрубаешься. — Не знаю. — Он пожал плечом, оглядывая помещение и помешивая кофе палочкой. — Место новое. Голова не выключается, понимаешь?       Тэхён кивнул и ничего не добавил. Это было честно — место новое, голова не выключается. Простое объяснение, которое не требовало ничего лишнего.       Ли Чжию ждала их у ординаторской ровно в восемь. Посмотрела на часы уже привычно, хоть здесь были меньше дня, когда они подошли — они не опоздали. — Доброе утро, — сказала она. — Сегодня наблюдаете. Не вмешиваетесь, не задаёте вопросов пациентам без моего сигнала. Если что-то непонятно — запишите, спросите потом. Всё понятно? — Да, — сказал Юнги.       Тэхён безэмоционально кивнул.       Она открыла дверь в коридор открытого отделения. Тэхён шагнул следом и почувствовал, как что-то в нём тихо собирается — не напряжение, не страх, что-то другое. Как перед экзаменом, к которому ты готовился долго и всё равно не уверен. Открытое отделение утром было похоже на любое другое место, где люди живут вынужденно и давно. Общая комната, несколько человек у окна, телевизор без звука, запах яичницы откуда-то из глубины. Ничего из того, что рисует воображение при словосочетании «психиатрическая клиника». Просто люди. Просто утро.       Ли Чжию шла по коридору, кивала персоналу, коротко обменивалась парой слов с медсестрой у поста. Сегодня она была в длинной зеленой юбке и все том же свитере. Они не гармонировали, но Тэхен ничего не сказал. Лишь шёл за ней следом и смотрел — на двери, на таблички, на лица, которые мелькали в дверных проёмах. А потом увидел его.       Не сразу понял, что смотрит именно на него — просто взгляд зацепился и не отпускал. Человек сидел в дальнем конце общей комнаты, у окна, боком к двери. Тёмные длинные волосы, опущенная голова, что-то в руках — бумага, кажется. Он что-то делал с этой бумагой методично и тихо. Потом повернулся. Тэхён не успел отвести взгляд.       Левая сторона лица — это было первое, что он увидел. Ожоговые рубцы шли от виска вниз по щеке к шее, уходили под воротник больничной робы, и кожа там была другой — натянутой, более светлой в одних местах и тёмной в других, неровной, как будто её собирали заново. Левый глаз — белый, без зрачка, без жизни — смотрел куда-то мимо, потому что не мог иначе. Правый смотрел прямо на Тэхёна.       Тёмный. Абсолютно спокойный. И в этом спокойствии было что-то такое, от чего Тэхён почему-то не смог сразу выдохнуть.       Он отвёл взгляд первым. Посмотрел на спину Ли Чжию, которая уже шла дальше, и пошёл за ней. Шаг, ещё шаг, коридор, поворот. Юнги догнал его через секунду, тихо сказал: — Ты видел? — Да, — напряженно сказал Тэхён.       Больше они не говорили об этом. Просто шли дальше. Но Тэхён ещё какое-то время чувствовал этот взгляд. Он не был жутким. Совсем не жутким.       Вот это, наверное, и было странным.