Когда фальшь становится реальностью

— Прости, что?... - недоумевающе спросила Гермиона, краснея, но до багрового цвета лица Малфоя ей было далеко. Драко развернулся, осмыслив, что он только что сказал, и поспешил скрыться, но остановил себя. Он подошёл к девушке и, стараясь сохранять уверенность, которая куда-то улетучилась, повторил: — Т-ты пойдешь... на б-бал... с-со мной?... Заметив её удивление, он поспешил оправдаться: – Мне просто надо хоть с кем-то пойти, у тебя же та же ситуация. Ничего личного, Грейнджер. Гермиона сначала ухмыльнулась, понимая, что сам Малфой только что её пригласил на бал, но тут же скривила рот, представляя себя, танцующей с ним. – Пожалуй, обойдусь, - бросила она с насмешкой и отвела взгляд, осознав, что пялится в его голубые глаза уже довольно долго. Малфой сократил дистанцию между ними до шага и окинул Гермиону секундным дерзким взглядом. Он тут же перевёл взгляд на стену, лишь бы не смотреть в эти карие глаза, ведь тогда вся уверенность, к странному замечанию Драко, куда-то девалась. – Ладно, - чувствуя неприятное ощущение от отказа, постарался равнодушно ответить блондин. Драко спокойно направился к выходу. Будто на этой грязнокровке свет клином сошёлся. Есть и другие варианты. Да и кто откажет такому красавчику. Кроме Грейнджер, конечно. Гермиона стояла в выручай-комнате, облокотившись на стену. Предложение слизеринца, заклятого врага, шокировало её, но заставило ненадолго задуматься. Это ведь идеальный способ заставить Рона ревновать. Он увидит, что она счастлива и без него. Судьба предоставила ей шанс позлить бывшего, но почему именно он? Почему именно Драко Малфой? Гермиона решила больше не рассуждать и использовать эту возможность. В конце концов, не она эту идею предложила. – Малфой! Драко Малфой! - на ходу кричала Гермиона, но парень или не слышал, или делал вид, что не слышит. – Малфой! - позвала она ещё раз, уже почти догнав его и схватила его за мантию, наконец заставив его остановиться. – Чего тебе, Грейнджер? Я тебе предложил чисто из выгоды для себя. Думаешь, мне действительно хотелось пойти с тобой на бал? С такой, как ты? - не сводя с неё ненавидящего взгляда произнёс Драко прежде, чем Гермиона успела что-либо сказать. Девушка резко отпустила его мантию и усмехнулась. – Ты такой жалкий, Малфой. Эти слова так разозлили его, что он уже собрался достать свою волшебную палочку, но остановился. Ну уж нет. Его не могут задевать слова какой-то дерзкой девчонки. Но дело даже не в этом... – Ты чего хотела вообще? - хмурясь и ожидая насмешки гриффиндорки, спросил Драко. – Я принимаю твоё предложение. Даже после твоих слов. Мне это тоже выгодно, по моим причинам. Малфой чуть не открыл рот от удивления. Нет, это не может быть правдой. Гермиона ни при каких обстоятельствах не стала бы идти с ним на бал. Значит, у неё случилось что-то очень настолько плохое, что даже пойти на бал с заклятым врагом заманчивая идея. Либо... – На всякий случай, Грейнджер... Я ведь тебе не нравлюсь? - вздрогнул от своего же вопроса Драко. Гермиона издала смешок. – Само предположение уже глупо, Малфой. Я ненавижу тебя, - с усмешкой сказала девушка. – Взаимно, - процедил Драко. Гермиона оглянула своего врага презрительным взглядом, внутренне содрогаясь от того, что всего через пару часов она будет с ним танцевать. Ей придётся держать его за руку, улыбаться, притворяться счастливой ради ревности бывшего, хотя очень сомнительно, что Рон поверит в то, что они с Малфоем встречаются. – Если что, соглашайся со всем, что я говорю, - приказным тоном сказал блондин, но тут же оторопел. С чего она обязана его слушаться? – Смотря что ты скажешь, Малфой. Оскорблений я не потерплю, - хмурясь и не понимая, что задумал этот мерзавец, с ненавистью произнесла Гермиона. – Не волнуйся, думаю, не оскорбит. Хотя кто тебя знает. Это или тебя поднимет в её глазах, или, скорее, опустит меня. А я надеюсь именно на второе. – В чьих глазах? - недоумевающе спросила девушка, но Драко ей не ответил.

***

Драко с Гермионой дошли до группы слизеринцев (он еле заставил её подойти к ним), среди которых стояла довольная Пэнси. – Это моя партнёрша, - холодно произнёс Малфой, указывая на Гермиону. Паркинсон презрительно посмотрела на неё и засмеялась. – Ты встречаешься с этой грязнокровкой? Драко вздохнул. Слишком очевидно, что он лжёт, ведь всегда ненавидел Грейнджер. – Она... не такая плохая, как ты думаешь, - еле выдавил он из себя. Паркинсон, конечно, не верила Малфою. Она слишком хорошо его знала. Если она заставит Драко признать свою ложь, ему придётся признать, что она ему нравится. Это легче лёгкого. – Девушка, говоришь? Я тебя хорошо знаю, Драко. Ты только недавно её ненавидел. Но раз ты любишь её, а она тебя, то... Малфой замер, по коже пробежал холод. Что она сейчас скажет уже понятно, но... Может, она имеет в виду что-то другое?... Гермиона в это время стояла с таким же страхом. Во что её втянул этот чёртов идиот?? – ... может, поцелуетесь? - с хитрой ухмылкой наконец закончила Пэнси. "Парочка" молчала. И в этом молчании были все их чувства. Только в данном случае ненависть. Одна мысль о поцелуе вызывала отвращение и у Гермионы, и у Малфоя. Но что делать в такой ситуации? Учитывая, что Грейнджер могла в любой момент отказаться, Драко было ещё сложнее. – Ну так что? – Мы не целуемся на публике, - выдал первое, что пришло в голову, блондин. Паркинсон хитро улыбнулась. Какая глупая ложь. – Да?... Жаль. Хотела увидеть, что вы – олицетворение фразы "от ненависти до любви", но сомневаюсь, что это так. – Вы всё так же ненавидите друг друга. – Неправда... - ещё пытался убедить её Малфой, но видимо нужно было доказать это действиями, а не словами. Драко понял, что нет другого выбора. Он повернул голову в сторону Гермионы, ожидая, что она скажет. На её лице, как, впрочем, и на его, было выражение такой ненависти, что даже о простой симпатии, не то что любви, нельзя было сказать. Недалеко от них показался Рон. Грейнджер, твёрдо решившая не приближаться к Малфою ближе полуметра, теперь думала совершенно наоборот. Гермиона сделала полшага к нему и еле слышно прошептала: – Нам это обоим сейчас нужно. Так что давай быстро сделаем это и забудем, как самый страшный кошмар. Они оба вздрогнули. Драко ещё колебался, но Грейнджер ждать было некогда. Зажмурив глаза, девушка слегка притянула его за мантию и прижала свои губы к его губам. Ей пришлось привстать на носочки, чтобы дотянуться до него. Драко от внезапности чуть не отшатнулся, но вспомнил, в какой они ситуации. Они еле держались первые пару секунд. Они были как актёры, которым нужно играть роль влюблённых, несмотря на взаимную ненависть. Главное – нужно действовать правдоподобно, чтобы всех убедить. Малфой неуверенно приобнял Гермиону за талию. Ей же надо было действовать быстрее, пока Уизли не ушёл. Она обхватила его горячую шею, углубляя поцелуй, чтобы хоть как-то заставить Рона поверить в их отношения, и постаралась забыть о том, что сейчас целовала своего заклятого врага. Слышались смешки и удивлённые возгласы слизеринцев. Если бы они знали, что эти двое сами в шоке от происходящего. – Драко довольно неплохо целуется, - стыдясь этой мысли, но всё же признавая этот факт, думала Гермиона. – Грейнджер хороша не только в учёбе, оказывается... - думал Малфой с каким-то странным возбуждением, которое он пытался подавить. Гермиона понимала, что, наверняка, Рон уже таращится на них с выпученными глазами и готов прибить Драко на месте от ревности, поэтому решила, что стоит действовать ещё смелее. Нужно окончательно добить этого Уизли. Она прижалась всем телом к Малфою, уже горя от смущения и неловкости, а тот ощущал себя ещё хуже. Всё это происходило всего полминуты, потому что делалось в спешке, чтобы побыстрее отделаться. Драко решил тоже что-нибудь предпринять. Пэнси, наверное, почти поверила, а тогда Драко, возможно, даже не пойдёт на бал, если слизеринке станет невыносимо от их с Грейнджер "любви". Он собирался всего лишь покрепче прижать её к себе, но тут Гермиона провела пальцами по его волосам. По телу пробежали мурашки, и Малфой, не в силах сдерживать странные чувства, накатившие на него, слегка оттолкнул её, но она упёрлась спиной в стену, что не прервало поцелуй, как планировал Драко. – Остановить это нужно ведь тоже своевременно, чтобы не казалось, что я этого жду, но и чтобы не выходить за рамки приличия, - старался рационально рассуждать Малфой, но в таком положении это было едва ли возможно. Гермиона стала чаще дышать. Её всё ещё волновала реакция Рона, но она не могла совершенно спокойно относиться к происходящему. Она уже почти не контролировала себя, и это её пугало. Стоя прижатой Драко к стене, она совершенно не знала, что делать. Гермиона была слишком смущена своим положением, чтобы думать. До этого она смело проявляла инициативу, потому что думала лишь о мести своему бывшему, а теперь вдруг задумалась о самом поцелуе. Она убрала руки с шеи Малфоя, давая ему знак, что стоит заканчивать. Но Драко, видимо, так не считал. Он сам уже не знал, что им двигает, но этот кисло-сладкий парфюм Грейнджер, её нежные, мягкие губы, которых он мог касаться, сводили его с ума. Наконец, парень отстранился от её тёплых губ. Гермиона поняла, что спектакль окончен. Но почему-то в сердце стало как-то пусто и холодно. Оба они боялись открывать глаза, боялись увидеть раскрасневшиеся лица друг друга. Они почувствовали, что их неприязнь друг к другу куда-то исчезла, а вместо этого возникло смешанное чувство стыда и влечения. Малфой не выдержал и приоткрыл глаза. Лицо Гермионы, с густым румянцем и сильно зажмуренными глазами, было совсем близко. Он усмехнулся и тихо шепнул ей на ухо: – Мы закончили, Грейнджер. Открывай глаза. Парень обернулся посмотреть на слизеринцев, пока Гермиона приходила в себя. Пэнси среди них уже не было. Похоже, она сильно разозлилась, но это значило только начало её мести. От этого ему было не по себе. Гриффиндорка, когда чуть отошла от произошедшего, метнула взгляд в сторону, где был Рон. Его там не было. Он или даже не заметил их, или ушёл, сгорая от ревности. Гермиона старалась верить во второе и довольно ухмыльнулась. Тут она ужаснулась тому, что делала во время поцелуя. Она обнимала Драко за шею, перебирала его волосы, а в начале с такой страстью вцепилась в его губы, что это было далеко за гранью приличия... Но она делала всё это, просто чтобы позлить Рона. Только для этого. Конечно... В мыслях Гермионы была каша, но те странные, изменившиеся чувства не уходили. Всё это было спектаклем. Рон, наверное, чувствует себя подавленно, и это отлично. Но Драко неплохо целуется, чёрт возьми. Когда он прижал меня к стене, я... Грейнджер закрыла лицо руками, сгорая от стыда. Она только что целовала Драко Малфоя. Это кошмар, да?... Ещё страшнее было то, что ей почему-то не хотелось просыпаться, если это и правда был сон. Но на всякий случай она себя ущипнула и, почувствовав боль, тяжело вздохнула. Слизеринцы ушли, посмеиваясь и перешёптываясь. Драко подошёл к Грейнджер. Она продолжала стоять, закрыв лицо от смущения. Смотреть на такую растерянную Гермиону доставляло Малфою удовольствие. Когда я прижал её к стене, она была такой беззащитной, такой милой... Блондин ужаснулся от своих странных мыслей и грубоватым тоном, чтобы скрыть внутреннее волнение после поцелуя, произнёс: – Грейнджер. Кхм... Спасибо за услугу. Гермиона очнулась, убрала руки, всё же избегая взгляда, и неловко поправила прядь волос. – Ага... Теперь тишина казалась особенно неловкой. Драко почувствовал, что кровь начинает приливать к его лицу. – А... Это помогло тебе? Зачем-то же ты меня... ну... - слегка дрожащим голосом, который звучал чуть выше, попытался разрушить возникшую неловкость Малфой. – Зачем-то что? - неожиданно смело для себя уточнила Гермиона, хотя знала ответ. Кажется, она может немного контролировать своё смущение. Теперь была очередь Драко краснеть. – Ну... Ты же меня... по... поцеловала, - быстро и едва слышно сказал парень. – Мне нужно было добиться ревности Уизли. И это у меня, видимо, вышло. - окончательно успокоившись, размеренно произнесла девушка. Драко знал, что её уверенность и дерзость наигранные. Внутри она ужасно застенчивая и робкая. Он также был уверен, что она ощущала то же, что и он. Невозможно, чтобы он один чувствовал волнение после этого постановочного поцелуя. – Ладно, я пойду переоденусь. Бал почти через час, - бросила Гермиона и поспешно ушла, сохраняя внешнее спокойствие. Малфой впервые почувствовал что-то, кроме отвращения и ненависти, к этой грязнокровке.