Сладких снов Ирума-кун

*** «Пожалуйста, не уходите». Пальцы крепко сжимают ткань. Серебристый лунный свет рассеивает ночную тьму. Тишина, странная для мира демонов, обманчиво мирная. Сейчас всё немного странно, и самое странное — это демон, за которого держится Ирума. Он вернулся откуда никуда, небрежно помахав рукой на прощание Ируме, который, как оказалось, не спал; они разговаривали так, будто ничего не произошло, потихоньку, чтобы не разбудить обитателей поместья Салливана. Всё было так странно, так надуманно. Ирума решил, что это сон; он также решил, что не хочет, чтобы этот сон заканчивался. Темы для разговора иссякли. Ирума не знал, о чём спросить или что сказать, но разговор всё ещё не был закончен. Он цеплялся за каждую глупую идею, которая приходила ему в голову, словно тонущий человек, хватающийся за соломинку. И когда Кирио объявил, что ему пора уходить, Ирума предпринял последнюю отчаянную попытку связаться с ним. — Ирума-кун..? Ирума сейчас не видит выражения лица Кирио, но слышит удивление. Он глубже зарывается лицом в мантию старшего, впиваясь пальцами в ткань. «Теперь, когда ты вернулась, я не думаю, что хочу отпускать тебя так скоро». Это не очень умно — цепляться за демона, который готов на всё, чтобы видеть твои страдания. Но поскольку сейчас всё так странно, Ирума решает, что и он может вести себя немного странно. В конце концов, это всего лишь сон. «…Ирума-кун», — тихонько усмехнулся Кирио, слегка потрепав его по волосам ногтями, — «Я вернусь, знаешь? Если повезет, мы сможем увидеться уже на следующую ночь…» «Нет», — Ирума крепко держится, впитывая как можно больше тепла. Он не привык вести себя так честно перед кем-либо, но это кажется естественным и очень приятным. «Да ладно», — Кирио продолжает растрепывать волосы Ирумы, и его голос немного устал. — «Ани-сан рассердится на меня, если узнает». «Нет-нет». «Жадность» — это то, чему Ирума только учился. Возможно, этот сон пришёл к нему, чтобы преподать самый важный урок. Он обещает себе, что отпустит ситуацию, если Кирио будет настаивать, но пока он собирается насладиться каждой минутой, пока ещё может. Тело Кирио расслабляется, и Ирума с облегчением вздыхает. Дрожащие пальцы скользят по его спине, заставляя его снова напрячься. «Ну-ну, Ирума-кун, — Кирио старается говорить небрежно, но Ирума замечает в его голосе едва уловимую нотку возбуждения, — такой нуждающийся. Посмотри на меня». Ирума знает, чего он пытается добиться. Наверное, эти отчаянные мольбы не уходить показались его старшему по возрасту самой приятной мелодией. «Я посмотрю на тебя, если ты пообещаешь остаться подольше». Ещё один смешок. «Хорошо, хорошо», — продолжает Кирио, притворяясь, что его раздражает просьба Ирумы, — «Я сделаю это, обещаю». Ирума поднимает подбородок и одаривает ожидающего Кирио самой искренней улыбкой. Восторженный румянец Кирио сменяется разочарованием. «…Ну, это совсем не то, чего я ожидал». «Простите, сэмпай, — хихикает Ирума, — я просто не могла не порадоваться, что вы останетесь подольше. Обещание есть обещание, верно?» Кирио глубоко вздыхает и, как только Ирума отпускает его, раздраженно откидывается назад, опираясь на руки. «Обещание есть обещание, — повторяет он и снова вздыхает, — хорошо. Так что же ты хочешь делать?» Ирума не может ответить. На самом деле неважно, что они делают; важно лишь призрачный луч лунного света, освещающий половину лица Кирио и превращающий его в мираж. Что можно делать с миражем, кроме как восхищаться им? Ируме хочется провести пальцами по его челюсти, как это делает лунный свет; но он слишком боится развеять иллюзию. «Ну… поговорим подробнее..?» — он заставил себя очнуться от своих мечтаний. — «Э-э, что касается темы… О чём мы ещё не говорили…» Он оглядывается, пытаясь заметить что-нибудь, что могло бы подсказать ему что-нибудь. Темные силуэты мебели не вызывают никаких интересных тем для разговора, а монохромные облака за окном наводят на мысль о погоде, которую они уже обсуждали, может быть, даже дважды. Что-то блестящие, привлекает взгляд Ирумы; он замечает кольцо, висящее там, где раньше был разрушенный амулет Кирио. «Это кольцо… Что это?» «Ах, это…» Кирио прикасается к своей серьге-каффу и смотрит на кулон, а Ирума хочет верить, что видит легкий румянец на щеках своего старшего знакомого. «Это сделал для меня ани-сан. Я хотел быть похожим на тебя». «Похожим на меня..? О, — Ирума бросает взгляд на своё кольцо, — понятно. А оно тоже… сидит как кольцо?» «Конечно», — Кирио просовывает палец, демонстрируя идеальную посадку, — «Видишь? Сделано очень качественно». «Да», — кивает Ирума, стараясь не выдать, насколько его отвлекает ключица Кирио, — «оно довольно хорошо подходит». Ирума понимает, что снова себя сдерживает. Он не знает, как бы прошла их встреча в реальности, но точно знает, что никогда не сможет сделать или сказать всё, что хочет. Эта мечта — его единственный шанс. И Ирума с трудом сдерживает волнение. "...А можно мне тоже попробовать надеть кольцо?" Кирио на секунду замолкает. По телу Ирумы пробегает дрожь, страх, что он совершил это, что он разрушил хрупкую иллюзию. Но прежде чем он успевает поддаться страху, Кирио наконец шепчет: "Конечно." Ирума наклоняется ближе, так близко, что чувствует поверхностное дыхание Кирио. Он прикасается пальцами к обнаженной коже, касаясь контура ключицы, и это словно грех. Кольцо идеально надевается; остальная часть его руки естественно обхватывает шею Кирио, словно ошейник, как будто оно и должно быть там. "Ух ты… Это…", Ирума не знает, как отреагировать, чтобы не показаться странным; почему-то его завораживает, как удобно лежат его пальцы, "Это… немного похоже на нашу первую встречу?" Загадочная улыбка. «Нет. На самом деле нет». Кирил хватает Ируму за запястье и тянет вперед; в следующее мгновение Кирио оказывается на простынях, а Ирума наклоняется над ним. «Вот это уже лучше», — усмехнулся Кирио. У Ирумы пересохло в горле. Он не мог не очароваться тем, как чудесно полоса лунного света обрамляет его старшего знакомого, и как растрепаны сейчас его волосы. Он наклонился ближе, сам того не замечая, и провел губами по контуру шеи Кирио, до самой челюсти и щеки. Но как только он собирался дотянуться до губ, его осенило. "Э-э… я…" — он замечает, как прерывисто дышит Кирио, и чуть снова не теряет самообладание, но всё же сдерживает себя. — "Простите…" «Почему ты остановилсь?» — спрашивает Кирио голосом, от которого Ирума чувствует себя пьяным. — «У нас же нет всего времени на свете, понимаешь?» «Но всё в порядке?..» — спрашивает Ирума, сдерживая дрожь в голосе. — «Можно я… тебя поцелую?» Кирио не отвечает; Ирума притягивается ближе, сокращая расстояние между ними, и его губы встречаются с губами другого. Тьма поглощает весь мир. Для Ирумы больше ничего не существует и не имеет значения, кроме поцелуя и демона, которого он целует. Внутри него сжимается нетерпение; как только они заканчивают поцелуй, Ирума берёт ещё один, перехватывая дыхание Кирио. Чем больше он принимает поцелуй, тем больше понимает, как сильно ему всё ещё нужно, и поэтому он целует снова и снова. Только когда Кирио отталкивает его, задыхаясь, Ирума на секунду замирает, прежде чем тут же возобновляет поцелуй, осыпая целуями линию челюсти и шею Кирио. Моё, моё, моё. Новое, незнакомое, но опьяняющее чувство. Почти как жадность и амбиции, но гораздо более всепоглощающее. «Ахаха~ Ирума-кун, ты такой нуждающийся~», — дразнит Кирио, — «такой отчаянный… Ах!» Его замечание перерастает в чудесный стон, когда Ирума целует его в ключицу, и это просто невероятно . Кирио неожиданно бурно реагировал на то, как Ирума учился: дрожь, рыдания, нытье, и ни одна из этих реакций не приносит ему удовлетворения. Ирума на мгновение задумывается, не возвращается ли к нему старая привычка угождать людям, но отгоняет эту мысль: дело не в неспособности сказать «нет», а в желании продолжать говорить «да». Часы пробивают четыре раза. Тьма рассеивается, и мир возвращается. «Сейчас четыре часа», — замечает Кирио, переводя дыхание, — «мне точно нужно идти». Ирума чувствует, что медленно рушится. Его жадность бушует и требует большего, но он подавляет её и позволяет ей успокоиться. «Тебе действительно нужно уйти?… Ты вернешься?» Кирио отводит взгляд. «Учитывая, как поздно уже… Ани-сан, наверное, заметила мое отсутствие. Ах, похоже, мне теперь будет сложнее выбираться из дома… Жаль». Кирио пожимает плечами, вздыхает и извиняюще улыбается. Ирума смотрит на него, ничего не выражая. Он медленно наклоняется, чтобы взять руку Кирио, подносит её к губам и крепко кусает один из пальцев. «Эй!» — Кирио вздрагивает от боли и хмурится. — «Это… это довольно грубо. Так не прощаются». «Если ты так сильно хочешь выманить у меня это отчаянное выражение лица, — улыбается Ирума, — ты найдешь способ вернуться снова». В ответ — ухмылка и лёгкий румянец. «Что ж, ничего и не ожидалось от моего заклятого врага», — милое выражение лица Кирио сменяется беспокойством, — «но, пожалуйста, отпустите меня. Мне действительно нужно идти». Ирума откидывается назад, неохотно отпуская Кирио на свободу, и наблюдает, как фигура его старшего товарища сливается с темнотой. «Спасибо за приятную беседу. И до скорой встречи, Ирума-кун». Ирума больше не видит его лица, но слышит улыбку и улыбается в ответ. «До скорой встречи, Кирио-сэмпай». И вот так, внезапно, сон заканчивается. Ирума плюхается на кровать и укрывается одеялом, в его голове прокручиваются последние события. Он почти стыдился себя, но его одолевала сонливость. Возможно, хорошо, что всё это, в конце концов, нереально… *** «Значит, ты вернулся, очкарик», — приветствует его Баал, не глядя на него, отпивая глоток вина из бокала, явно недовольный. Кирио вздыхает. «Меня никуда не было, — начинает он выдумывать свою ложь, — я не мог заснуть, просто совершил небольшой перелет». Баал наконец взглянул на него. На удивление, ложь, похоже, сработала. Хотя взгляд Баала был довольно скептичным, независимо от его истинных чувств, Кирио всегда мог заметить мелкие детали, которые выдавали, можно ли ему доверять или нет. Например, то, что Баал на этот раз не скрестил руки. «Может, тебе стоит попробовать хоть раз лечь спать вовремя?» — наконец замечает он, и Кирио подтверждает свою победу. «Я ценю вашу заботу, ани-сан. Думаю, я всё-таки постараюсь хоть немного поспать». Баал кивает, отворачивается, чтобы полюбоваться ночным пейзажем, и продолжает пить вино. Кирио торжествующе улыбается и направляется в свою комнату. …Как только дверь закрывается, он плюхается на кровать и протягивает руку, ту самую, которой его укусил Ирума. Он обожает этот укус, словно кольцо, и прижимает руку к груди. Отчаянные мольбы младшего остаться, его внезапная искренняя привязанность, его прикосновение — эти воспоминания наполняют Кирио чувством тепла и трепета. Он всегда пытался классифицировать эти чувства и всегда в итоге относил их к категории «ожидание того, что я доведу Ируму до отчаяния». Сейчас ему все равно; он просто хочет, чтобы они порхали у него в груди, пока он медленно засыпает. — Сладких снов… Ирума-кун.