...

Диван будто утягивал её вглубь, заставляя сжиматься всё сильнее, пока она почти не свернулась в маленький дрожащий клубок. Сквозь шёлк платья было видно, как подрагивают её плечи — мелко, судорожно, как у зверька, которого неожиданно поймали голыми руками. Он двигался иначе, чем любой мужчина, которого она видела раньше. Слишком плавно. Слишком тихо. Как будто не касался пола. Когда она попыталась отодвинуться, ладони бессильно упёрлись в обивку дивана, и он уже стоял перед ней, ближе, чем на вдох. С каждой секундой он сокращал расстояние — не шагами, а присутствием. Его тень уже легла на её колени, на пальцы, которые она судорожно сцепила у груди. Она узнала, что он вампир всего десять минут назад. Этого слова даже в мыслях раньше не держала. И сейчас, каждый раз, когда она моргала, ей казалось, что увидит что-то нечеловеческое — в уголках губ, в глубине глаз, в движении его дыхания, которого, кстати, почти не было. Она не могла произнести ни слова. Не могла даже вздохнуть глубоко — в горле будто застрял горячий камень. Он наклонился. Медленно. Не спеша. С таким хладнокровным вниманием, что её кожа покрылась мурашками, как только его взгляд коснулся её лица. Пальцы коснулись её подбородка — легчайшее прикосновение. Она дёрнулась, почти незаметно, но он почувствовал. — Смотри на меня, — тихо, с непрошибаемой уверенностью. Она подняла взгляд. Влажные ресницы, расширенные зрачки. Он видел в них всё: страх, растерянность, недопонимание… и этот странный внутренний трепет, который она сама не могла объяснить. Он наклонился ещё ближе. Теперь их разделяла ширина её дрожащего дыхания. — Я буду иметь тебя, — прошептал он так, будто обещал нечто священное, а не пугающее. — Делать тебя своей снова. И снова. Пока единственное, о чём ты сможешь думать… не стану я. Она съёжилась сильнее, как будто его слова физически ударили по ней. Её плечи дрогнули, дыхание сбилось, пальцы скребнули по ткани дивана, цепляясь за неё, как за последнюю опору. Он видел это. И всё равно смотрел так, будто она была не жертвой, а драгоценностью, от которой невозможно отвести взгляд. Её внутренности сжались в тугой узел. Страх был чистый, почти детский. И посреди всего этого хаоса — дрожь, которая выдавала больше, чем она хотела. Он медленно провёл большим пальцем по линии её скулы — не жестоко, но слишком уверенно, слишком близко. — Не бойся, — едва слышно. — Ты уже моя.