life on a flood plain

      Иногда, когда Тео сильно устаёт или пьянеет – альфа стаи Ларивьер хохотал над его ошалевшим выражением лица, когда он впервые попробовал самогон с аконитом, – или когда ему очень больно, он слышит голос Хирурга в своей голове.       Это не воспоминания. По крайней мере, ничего конкретного. Просто собственные мысли, словно озвученные механическим гулом. Сейчас, например, голос говорит “высокая скорость кровопотери” и называет слишком большое число, чтобы Тео, спотыкаясь, едва не падая и прислоняясь к зданию, обратил внимание. Вместо этого он лишь сильнее прижимает руку к боку; ткань насквозь промокла и стала липкой, неприятно стягивая кожу. Тео мог бы убрать руку и посмотреть, но в этом нет смысла: счётчик Хирурга продолжает расти, и поэтому он просто... хочет домой.       Ему нужно домой, поэтому он заставляет себя выпрямиться.       Мимо проходящие люди любопытно косятся. Если бы его рубашка не была достаточно тёмной, чтобы скрыть рану, они бы вели себя по-другому, но сейчас они просто смотрят на него, потом на своих спутников и что-то бормочут. Слова дразнят Тео на грани восприятия, его слух автоматически пытается обостриться, но безуспешно. Голоса то приближаются, то отдаляются, как при эффекте Доплера.       Хирург всё ещё говорит.       Он так сосредоточен на том, чтобы добраться туда, куда ему нужно, что почти не замечает, как прибывает на место. И даже когда понимает, что прибыл, то не потому, что поднимает голову и видит нужное здание, а потому, что задевает ботинком край невысокой подпорной стены, отделяющей тротуар от здания, и в итоге падает, оперевшись на руку и колено. Рука на боку неловко соскользнула, когда он упал, и оставила на бетоне размазанное чёрное пятно.       Позади него раздается шум – из здания выходит группа людей, громко переговариваясь и смеясь. Срабатывают старые инстинкты – не дай им себя заметить, – и Тео разворачивается и прижимается спиной к стене, прикрывая собой отпечаток руки. Группа проходит мимо, бросая на него пытливые взгляды; он выдавливает из себя полуулыбку и слегка пожимает плечами, мол, что тут поделаешь, и они идут дальше.       Тео тоже нужно идти. Здание прямо там. Он приказывает себе встать на ноги, или, точнее, это делает Хирург, и этого почти хватает, чтобы преодолеть дрожь в конечностях и слабость в мышцах, но... всё равно не достаточно. Тео падает обратно, не успев подняться на несколько дюймов, и прислоняется головой к стене. Одна его нога стоит под углом; другая широко и неуклюже раскинута; сустав бедра болезненно тянет. Он хотел добраться до дома, но у него не получается. И не получится. Он хотел добраться до дома, но потерпел неудачу; история всей его чёртовой жизни.       Тео смиренно поджимает губы и закрывает глаза.       Но тут они снова распахиваются, потому что кто-то кричит:       — …я видел его лицо! — и этот голос на мгновение заглушает механический треск. Сердце Тео, сердце его сестры, замирает. Он пытается повернуться в ту сторону. — Он понятия не имел, что делать…       Голос обрывается на резком, испуганном вдохе. Раздаётся резкий скрежет резины по шершавому бетону: кто-то быстро и неожиданно останавливается, прерывая движение. Но это длится всего секунду, пока человек задерживает дыхание. А потом:       — Тео!       Снова стук резины по бетону. Поток воздуха, а затем руки на лице и плече. Тео сдерживает стон боли, когда колено врезается ему в бедро, а тело, которое он тянется поймать, падает на него. Боже, соберись, хочет съязвить Тео, но его челюсть словно запечатана, да и вообще, он слишком удивлён тем, что на этот раз у него в голове звучит собственный голос, а тягучая речь Хирурга исчезает, словно её никогда не было. Веки Тео вздрагивают, и не только потому, что кто-то – кто-то, чьи руки и тело прижимаются к его собственному, – приказывает ему открыть глаза.       — Тео, давай. Давай же. Открой глаза. Посмотри на меня. Посмотри на меня, — говорит этот кто-то, и Тео так и делает.       Перед ним сидит взволнованный Лиам, и Тео чувствует, как расплывается в беспомощной улыбке.       — Привет, — говорит он хриплым и надтреснутым голосом, но в нём чувствуется радость, которая расцветает в его груди, вытесняя боль, тяжесть, из-за которой трудно дышать. Он скользит взглядом по лицу Лиама, наслаждаясь его видом. — Я тебя искал.       Лицо Лиама искажается от удивления. Его пальцы крепче сжимают плечо Тео, крепче сжимают его... его бок, куда соскользнуло прикосновение Лиама. Тео болезненно мычит.       Кажется, это приводит Лиама в чувство. Он оборачивается через плечо – кто это у него за спиной? – и кричит:       — Позвони Скотту. — Его голос срывается. — Позвони Скотту прямо сейчас.       Кто бы это ни был, он делает, что ему велят, потому что Лиам снова поворачивается к беспомощно улыбающемуся ему Тео. Рука Лиама на его боку теперь нежная и очень тёплая. Тео накрывает её своей и прижимает чуть сильнее, чтобы по-настоящему почувствовать.       — Я искал тебя, — повторяет он, задыхаясь от облегчения, потому что он нашёл Лиама. Или, точнее, Лиам нашёл его. За эти годы они наловчились меняться местами. Вот это да. Кто бы мог подумать.       Его веки снова трепещут, и он, хотя Лиам умоляет его, – «Подожди, Тео, не надо!..» – закрывает глаза.       Он приходит в себя – сколько времени прошло? – снова рядом с Лиамом, под грохот выдвигаемых ящиков и звон бьющегося стекла. Где-то в другом конце комнаты, в комнате Лиама, в его общежитии, Тео узнаёт эти трещины на потолке, Лиам рычит:       — Это ты дал мне этот дурацкий набор, ты мне скажи, где... погоди! Погоди, я... A. carmichaelii, ты сказал?.. — Напряжённая пауза; возможно, Лиам прислушивается, а затем снова начинается суматоха. Металл ударяется о металл, раздаётся резкий треск бьющегося стекла и ещё более резкий мат Лиама. — Нет, всё в порядке… всё в порядке, я просто сломал его. Что ещё, что-нибудь ещё?       Но, должно быть, нет, потому что раздаётся громкий хлоп – Тео с трудом поворачивает голову, и в этот момент он видит, как рука Лиама отрывается от телефона, который он прижал к столу, – и вот уже Лиам спешит к Тео с маленькой металлической миской в одной руке и дешёвой пластиковой зажигалкой, которую он придерживает одним пальцем. Лицо Лиама искажено ужасом. Он слишком бледен в резком свете ламп, а в его волосах чёрные комки, как будто он вцепился в них пальцами; окровавленными пальцами. Когда он подходит к собственной кровати, на которой лежит Тео, он не столько останавливается, сколько натыкается на неё. Кровать подпрыгивает на ножках, и Тео снова стонет, его тело пронзает боль. Лицо Лиама мрачнеет.       — Прости, — выдыхает он, — я... — но он не останавливается, чтобы проверить, в порядке ли Тео, и не проводит рукой по его лбу и волосам, как он иногда делает и что так нравится Тео. Вместо этого он начинает возиться с миской и зажигалкой. Его руки дрожат. Ему приходится трижды чиркнуть зажигалкой, чтобы зажечь огонь.       Едкий запах аконита наполняет комнату. Тео морщит нос, а Лиам кашляет, отрывисто и немного влажно, когда выпрямляется, прижимая рукав к носу и рту; он слишком сильно наклонился над миской, когда поджигал аконит внутри. Ошибка новичка. Он не совершал её уже годы. Да ладно тебе, Лиам, сосредоточься, – Тео хочет отчитать его, это снова рефлекс, но вместо этого он просто откидывает голову на спинку кресла и снова смотрит на потрескавшийся гипсовый потолок. Боже, как же он устал.       Ну что ж. Он именно там, где и хотел быть, не так ли? В конце концов, он не потерпел неудачу. Его губы слегка изгибаются в довольной улыбке. Он протягивает руку и водит пальцами по мягкой хлопковой рубашке Лиама, пока кончики пальцев не касаются его тёплой кожи.       Он сжимает ткань в кулаке и скручивает её. Снова закрывает глаза.       На этот раз он приходит в себя медленно, сознание возвращается к нему постепенно. Что-то мягкое и в то же время твёрдое под его головой – это бедро, тёплое, в джинсах, которые, судя по запаху, не стирали уже несколько дней. Лёгкое прикосновение к его лбу, виску, самому краю волос – это пальцы, которые медленно и осторожно поглаживают его закрытое веко и бровь.       Зуд в боку, странное тянущее ощущение; тело исцеляется, наращивая мышцы, плоть, вены и кожу.       Он вздыхает и прижимается лицом к животу Лиама. Пальцы Лиама замирают, на этот раз зависнув над переносицей Тео. Они ещё мгновение колеблются, а затем меняют направление, скользят по лбу Тео и нежно зарываются в его волосы. Тео выгибает шею навстречу прикосновениям и мычит.       Он моргает, открывает глаза и смотрит на Лиама, который уже смотрит на него.       — Привет, — хрипло произносит Лиам, слегка дёргая Тео за волосы. Возможно, он сделал это намеренно, но Тео так не думает. Ему кажется, что это был рефлекторный жест, спазм в пальцах. Он слегка наклоняет голову, чтобы ослабить давление, и беззвучно произносит:       — Привет. — Затем он снова моргает, наморщив лоб. Он оглядывает комнату. — Арджент был здесь?       Раздаётся внезапный щелчок. Тео оборачивается и видит, что Лиам стиснул зубы, и до Тео доносится едва различимый скрежет его зубов. Он говорит «ненадолго» нарочито нейтральным голосом, но в нём слышится лёгкое огорчение и много чего ещё. В его глазах мелькают янтарные искорки. Тео облизывает губы.       — Что ты с ним сделал? — тихо спрашивает он, слегка удивлённый.       Лиам не отвечает. Он отводит взгляд, ничего не говоря или, по крайней мере, не отвечая сразу. Когда он снова поворачивается, то говорит:       — Он просил передать, что с остальными всё в порядке. Ему и остальным охотникам и сверхъестественным, которые были с тобой, удалось найти и вытащить всех.       Тео чувствует, как что-то тугое в его груди ослабевает. Когда он выдыхает, его дыхание прерывистое, и кажется, что вместе с ним расслабляются все его кости.       — Хорошо, — с трудом выдыхает он. — Хорошо, слава богу.       Но:       — «Слава богу...», — яростно и недоверчиво повторяет Лиам. Он осторожно сдвигается в сторону, чтобы вытащить бедро из-под головы Тео, а затем встаёт на ноги и ,оказавшись на ногах, резко оборачивается. — Ты чуть не...       И Тео почти сдержался, и это важно, но не только это имеет значение. Он откидывается на спину, прижимаясь затылком к ужасной кровати в комнате Лиама и уже скучая по его тёплому бедру, служившему ему опорой, и виновато улыбается; потому что он извиняется, пусть и не по тем причинам, по которым Лиам хотел бы.       — Торговцы мехом...       — Я знаю это, — резко перебивает его Лиам и отворачивается, чтобы больше не смотреть на Тео. Он делает несколько напряжённых шагов в сторону, проводит руками по волосам. Его влажные волосы, отмечает Тео, уже не слипались от засохшей чёрной крови. Сколько я был без сознания? Он задаётся этим вопросом и пытается приподняться, но ему удаётся только опереться на локти, прежде чем Лиам косо смотрит на него. Тео на секунду задумывается, а затем снова пытается сесть. Лиам стискивает зубы, явно злясь, но подходит к Тео, хватает его за плечо и за ткань на груди и помогает ему сесть. Он оказывается зажатым между коленями Тео, и тот, воспользовавшись моментом, прижимает их к бёдрам Лиама.       — Мне жаль, — бормочет он, но Лиам лишь качает головой.       — Нет, тебе не жаль, — возражает он.       — Нет, не жаль, — соглашается Тео, и его губы дрожат в той же виноватой улыбке, потому что он не такой, как все, и он это знает, и он знает, что Лиам этого не понимает. И он также знает, что Лиам никогда этого не поймёт, потому что Лиам никогда бы не сделал того, что сделал Тео, до того, как Лиам предложил ему другой путь.       Но он также понимает, что это не имеет значения, потому что Лиам добрался до него или доберётся достаточно близко, чтобы это не имело значения, так что какая разница. Поэтому он прижимается лбом ко лбу Лиама и слегка поворачивает голову. Их носы соприкасаются, и Лиам издаёт звук, скорее удивлённый и смущённый, чем раздражённый. Он не отстраняется, просто меняет положение, чтобы им было удобнее, а затем выдыхает, и его дыхание касается губ, подбородка и щёк Тео.       Тео делает глубокий вдох. В этот момент ему кажется важным дышать тем же воздухом, что и Лиам. Это кажется необходимым.       — Зачем ты вообще сюда пришёл? — наконец, спрашивает Лиам. Он немного отстраняется, чтобы посмотреть Тео в глаза. — Стая Хиронаки была ближе, Арджент сказал, что они искали тебя последние несколько часов после того, как он подал сигнал SOS.       Тео качает головой.       — Это не было осознанным решением, — говорит он, одновременно пытаясь вернуть Лиама, но тот упрямо стоит на месте, нахмурив брови. Тео останавливается и пытается придумать, как всё объяснить. Он говорит: — Мне было больно, я не думал. Это был инстинкт. — Он замолкает и смотрит на Лиама. Тихо произносит: — Я просто хотел вернуться домой.       На лице Лиама отражаются спазмы, удивление, что-то тронутое и ещё что-то, и всё это беспрерывно сменяет друг друга. Затем оно искажается, и на этот раз уже Лиам притягивает его к себе, почти слишком грубо. Тео сдерживает стон боли, потому что от этого движения его ещё не заживший бок ноет, но ему всё равно, потому что он прижимается к губам Лиама, потому что Лиам его целует. Тем не менее Лиам должен услышать это и понять: он ослабляет хватку и поцелуй. Его пальцы, лежащие по обе стороны лица Тео, нежно скользят по его щекам в знак извинения.       А потом он снова отстраняется и бормочет:       — Думаю, ты его нашёл.       — Думаю, он нашёл меня сам, — мягко возражает Тео, и Лиам смеётся, немного сдавленно, немного хрипло. Он слегка качает головой. Перекладывает пальцы с лица Тео на его челюсть, зарывается в волосы.       И снова его целует.