Анимоксы: сердце хищника

12 летний Саймон Торн просыпается в своей постели, ему приснился сон, который он не может вспомнить. И хотя Саймон не помнил, видел ли лицо матери, он был уверен что ему снилась именно она. Он перевернулся на бок; от недосыпа голова отказывалась соображать. В тесной Нью-Йоркской квартире его дяди пахло блинами, живот скрутило. Сегодняшним утром наступил первый день седьмого класса, м даже блины с шоколадом не могли сделать его лучше. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Голубь, сидящий на подоконнике, вновь забарабанил клювом по стеклу. Саймон застонал: - Ты слишком рано. Давай попозже. - Голубь продолжил стучать, с каждым разом становясь всё настойчивее. Ничего необычного в этом не было. Саймону давно было известно о всеобщей грубости и раздутом самомнении голубей. Вот только из-за нервно скачущих мыслей Саймон не мог уснуть практически до полуночи, а голубя волновало только одно а именно... - Еда! - проворковал пернатый, стоило Саймону открыть окно. На пожарную лестницу приземлился ещё десяток голубей. Еда! Еда! Еда! - Нет у меня ничего, буркнул Саймон. — Есть, есть. Я чую, — Он влетел в комнату и уселся на тумбочку. Возразил первый голубь. остальные столпились на подоконнике, отвоёвывая свобод ное место. — Еда! Еда! — - Да отвяжитесь вы от меня! - Саймон попытался прогнать голубей, но их становилось только больше. В любой другой день он бы не стал возражать. Саймон любил животных. Их не волновало, что он ниже и тоньше своих двенадцатилетних сверстников, часто они были рядом, когда ему хо телось с кем-нибудь поговорить. Но сегодня утром ему и без голодных голубей было о чём волноваться. - Если останетесь, придёт дядя, а вы знаете, что он делает с голубями,- сказал он. Голуби испугались, первый голубь косо глянул на открытое окно. Насколько Саймон знал, что дядя Дэррил на самом деле не тронул ни одного живого существа (помимо пауков которые прятались в углу коридоров). Но всю свою жизнь Саймону приходилось соблюдать одно неизменное правило: "Держись от животных подальше." и Саймон следовал ему безо всяких проблем. Животных он любил, но заводить питомца не хотел, а дядя обычно внимательно следил за тем чтобы в квартире на завелись насекомые и крысы. Но год назад все изменилось.: однажды утром Саймон проснулся под звуки чьих то голосов и сначала решил, что сосед слишком громко смотрел телевизор. И как оказалось дело не в телевизоре — разговаривали голуби, сидящие на пожарной лестнице за окном. И не только он сам понимал, о чём шла речь, но и они понимали его в ответ. Но на голубях странности не закончились. Саймон мог говорить с уличными котами, разгуливающими по переулкам, с крысами, роющимися в мусорках, даже с комарами, от которых он отмахивался летом. Он думал, что сходит с ума, и до сих пор не был уверен в своей вменяемости. Животных тянуло к Саймону, и скрывать секрет от Дэррила становилось все сложнее. К счастью, его дядя был высоким широкоплечим мужчиной Саймон даже не надеялся вырасти на столько сильным и устрашающим; большинство животных и так его боялось, так что Саймону не при ходилось прибегать к пустым угрозам. Он не особо понимал, почему дядя Дэррил так ненавидел животных, но был уверен, что это как-то связано со шрамами, которыми было испещрено его тело, включая алую полосу, бегущую по левой щеке. Но сколько бы Саймон ни спрашивал, дядя никогда не рассказывал, откуда они. — Еда будет позже, — сказал Саймон голубям. — Не сей... Неожиданно налетел ветер, и несколько голубей, закурлыкав, разлетелись. Но не успел Саймон обрадоваться, на освобождённое ими место приземлился орёл. Саймон застыл. Он ещё ни разу не видел орла вживую. Его взъерошенные перья торчали под странными углами, как будто он только выбрался из стычки, а ещё не хватало одного глаза. Оставшиеся голуби нервно заёрзали, и Саймон нахмурился. — Слушай, да нет у меня ничего. Если вернёшься через полчаса... — Еда меня не интересует, — произнёс орёл благородным голосом.