Номер 2100

Старик очнулся в холодном поту. В глазах все еще было темно, а тело ослабло. Невозможно даже сжать руку в кулак. Дед считал себя жалким, беспомощным стариком. И от этого тошно. Он обнаружил себя лежащим на той самой кровати. Его заботливо укрыли одеялом... Мило. СТОП. Какое еще мило?! Что-то он забылся. Запамятовал, что сейчас находится не в компании Натальи и это не она его укрыла. Продрать глаза казалось непосильной задачей, а встать — так вообще. Но он не думал, что ему позволят это сделать. — попалься, старичок! — голос одного из этих мужчин ударил по вискам, заставляя зажмуриться. Что же делать? Он сейчас в самом невыгодном положении. Обессиленный, обездвиженный и старый человек. Ну, не совсем человек. Господи, да какая разница? Вскоре ему стало получше. Не сильно, конечно, но это лучше чем ничего. Не так ли? Приоткрыв глаза, он заметил, что все троя нацепили на себя медицинские маски. Но то, что поразило и заставило сердце биться как сумашедшее — маски были испачканы каплями крови. Брови встали домиком, дед заныл. Рот ему зажали ладонью. Он закрыл глаза. Он почувствовал дыхание на своем лице, а затем короткую усмешку. «Мне страшно!» — запаниковал дед мороз. Никогда он не чувствовал такого отчаяния! Учащённое сердцебиение, мурашки, жуткая паника и наконец слезы. Он никогда не плакал. Хотя, нет. Плакал. Был случай... В детстве его жестоко избил отец. Его никто не знал кроме своей жены, он был скрытным человеком и не желал стать известным кому либо. Но с его женой было все по другому, но не суть. Был такой момент, что Мороз, будучи пятилетним мальчиком, решил приготовить обед. Он видел, как ловко с этим справляется мама, колдуя лёгким движением руки нужные ингредиенты. И после этого ее целовал, обнимал и хвалил папа. А он сам по себе был... Холодным. Лишний раз не показывал любовь, не касался. Мало разговаривал и не любил тактильный контакт. А сын хотел папиного внимания, что же в этом такого то? В общем, он бегал по всему волшебному дворцу и искал нужные ингредиенты. Он хотел приготовить любимый папин торт из красного бархата. Кое как он отыскал продукты, даже получилось наколдовать сахар и муку! Только вот, все сжег. Да и сам тортик получился очень кривым. Отец вернулся домой. Конечно, он почувствовал запах горелой еды. Хорошенько отлупил сына и выбил ему передний верхний зуб. После этого он мало что делает для близких и не доверяет себе и людям. Странно, почему он это вспомнил? Ладно. Это не важно. Но когда над ухом заслышался звук включённой бензопилы, стало уже не страшно. Стало жутко. Он драл себе глотку истошными криками, сорвал голос Бензопила взревела. Мороз зажмурился, чувствуя, как вибрация инструмента отдаётся в груди. «Наташа…» — пронеслось в голове. «Прошу, нет! Наташа — я люблю тебя больше всего на свете... Я люблю твои глаза, твой характер... Мама — ты подарила мне жизнь, любила и заботилась обо мне... Спасибо. А кошки — спасибо за то, что вы есть. Я не хочу это все терять! Пожалуйста, помогите...!» — это было отчаяние. Сейчас он осознал, что не хочет ничего терять. Не хочет забывать своих близких. Он хочет жить! Раздался женский крик. Где-то справа. Будто бы крик исходит из пола или же из под небольшого диванчика у стены. Бензопилу выключили. Аккуратно положили на пол и повернули головы в сторону источника звука. Наташа?.. Ослабили хватку на лице, ногах и руках деда мороза. Он воспользовался моментом и выпрыгнул из лап этих монстров. Он легко маневрировал сквозь этих неадекватов, видимо адреналин дал ему энергии. Все трое застыли. Они не пытались его поймать. Это ощущалось как затишье перед бурей. Он аккуратно прошагал к дивану. Наклонился и... Увидел ее. Он был в ужасе. На шее покраснения и кровавые подтёки, а глаза... Они серые. В них больше нету... Жизни. Да, фактически она жива, но жива ли она внутри?... Он завопил. Настолько сильно, что кажется слышно на весь этот чертов отель. Лучше бы он сюда не приходил! Все испорчено! Твари! А-а-а-а-а! — Злыдни! Что вы с ней сделали?! Отвечайте! Отвечайте говорю! Да разве можно так с человеком?! — он был в отчаянии. Он любил эту женщину больше жизни. Если она погибнет? Он представляет, что они с ней делали и становится дурно. А они молчат. Хлопают своими спокойными глазами и ничего не делают. Твари. — прости. — прохрипела она из под дивана, взявшись за край ночнушки. — за что? Нет, это ты меня прости, что не спас тебя! Выбирайся... вот так. — он взял ее за плечи и подтянул к себе, вытаскивая из этого места. Она казалась еще легче чем обычно. Это пугало. Под глазами залегли синяки, а кожа выглядела ужасно бледной. Нездорово. — я... Я не знаю, что теперь делать. Я во всем виновата. И я тебя обманывала. — она говорила быстро, нервно и тихо. Вцепилась в свою ночнушку и нервно перебирала пальцами. — о чем ты, дорогая? Пошли отсюда... Он решился это сделать. Да, это могло повести да собой большие последствия, тем более в его возрасте, но он понял, что это действительно нужно. Он напрягся всем телом. Было чувство, что сейчас из глаз полетят искры. Это страшное напряжение. С помощью своей магии он сделал ледяной купол для этих уродов. В моменте они решили бежать, но не успели. Голова закружилась, он едва не потерял сознание. Это действительно опасно, но он легко отделался плохим самочувствием. — боже мой, как же я виновата! —плакала Наталья. В ее взгляде было сочувствие, вина и боль. — Наташенька, ну что же ты такое говоришь? Давай, пошли.. — голос охрип, так еще и тошнит после использования своей силы. Он провел дрожащей рукой по ее мягким волосам, и протяжно вздохнул. И начал искать выход, который не ударит их током.

***

Сидя на старой лавочке около российских панелек, Наталья вместе с дедом морозом разговаривали. Точнее как... даже не разговаривали. Дед мороз вел монолог, можно сказать. Он тряс её за плечи, расспрашивал, рассматривал. Ноль реакции. Она застыла, отвела взгляд подальше от мужа и молчит. Сердце ее бьётся в учащённом ритме, и казалось, что она стала еще бледнее, чем 40 минут назад. — Наташа! Наташа! Ну чего же ты молчишь? Я же... Да я же волнуюсь в конце концов! Эти придурки меня чуть не прикончили! И тебя! Да что же это такое? — он утер лицо руками. Было тошно и горько, он чувствовал отчаяние. До жены невозможно достучаться и выдавить из нее хоть слово. Он находился в полнейшем непонимании и ему нужно было знать хоть что-то, а иначе он наверное, просто сойдёт с ума. — я... — о! Ну, хоть что-то. Она начала хрипло, тихо и неуверенно. — Господи! Что же я натворила? Я же... Я все испортила. Я обманывала тебя, я поступила по скотски! И сама же поплатилась! — в ее глазах читалось отчаяние и вина огромных масштабов. Она нервно кусает губы и не смотрит в глаза деду. Что это значит? В смысле обманывала? Она с ними? А может он уже умер и это его ведения? Надо бы отбросить эти мысли. — обманывала? О чем ты? Наташа ну объясни мне хоть что-то! — он во второй раз повысил голос, он просто не знал что ему делать! Он наверное не выйдет из дома больше никогда. И не уснет. Умрет от недосыпа. Или у него будет инсульт. Боже, да что это такое?! Не умрет он. — я должна тебе кое-что рассказать... Но я хочу тебя предупредить, что ты меня возненавидишь, я не хочу делать тебе больно, но мне придётся. Я... Ладно. Начну с того, что это началось примерно с декабря... С начала декабря. Я узнала о том, что у меня странные... предпочтения. Я заметила, что меня очень привлекают... темнокожие. у деда глаза на лоб полезли, а голова закружилась. Паника нарастала все больше, больше и больше. Живот закрутило, а в горле появился противный ком. Стало тяжелее дышать, но он старается держаться. — я поняла, что от тебя больше нету таких эмоций! Я остыла к тебе... Сердцебиение не учащается при виде тебя, ноги не подкашиваются и улыбка не лезет на лицо. А раньше все было именно так, даже в браке, это никогда не заканчивалось! — из ее глаз полились слезы, голос срывался. — я тебя разлюбила! «Нет...» Дед мороз был откровенно в ахуе, он будто находился в прострации. Ему было безгранично больно. Боль. Он никогда этого не чувствовал. Никогда не чувствовал душевную боль. Как так? Как она могла его разлюбить? Его Наташа... Его котик... Ну как?! Он помнит каждый момент с ней. Помнит, как она смеется при виде того самого фильма. Помнит ее любимое блюдо, ее слёзы, ее взгляд. Улыбку. Помнит вообще все что можно и нельзя помнить. Как же это возможно? Может он слишком стар для нее? Или он что-то сделал... — в декабре я нашла сайт, где можно на час вызвать этих дебилов! Я вызывала разных мужчин, мы всегда были в отеле. О Господи! Это было прекрасно, но каждый раз мне было ужасно стыдно! Мне стыдно перед тобой! Я чувствую ужасную вину! — он молчал. А нужно ли что-то говорить? Уже все понятно. Она занималась... С этими?! Хотя замужем за дедом морозом?! Да это пиздец! Господи боже! Да ну почему?! — сегодня я снова их вызвала... Все начиналось как обычно! Но они меня уложили, начали душить. Я потеряла сознание. Когда я звонила им, я сказала что надо торопиться, потому что может прийти мой отец. Я сказала что отец, а не муж, потому что они не делают это с замужними женщинами! Такие правила. В итоге я просыпаюсь... Под диваном... И слышу бензопилу-у-у! — она рыдала, всхлипывала и иногда икала. Все. Это конец. — я сразу поняла что они тебя тоже щас убьют! Я закричала, ты ко мне сразу побежал... я ужасная мразь, я предательница грязная, сука! А они еще и ананас притащили, я так обрадовалась... Господи, какая я мерзкая! Голова будто опустела. Не было ни мыслей, да вообще ничего. Просто апатия. Стало ужасно здесь находится. Хотелось поскорее покинуть это место и уйти куда-нибудь, подальше от своей любви. — я не знаю, почему они нас пытались убить, но это точно какая-то подстава. Может они перепутали что-то? Я не знаю, Мороз. — она замолчала. На щеках вырисовывались застывшие мокрые дорожки. — я, наверное, пойду. — он встал с насиженного места, утер глаза ладонью и сказал: — прощай. Жаль, что так вышло. Жаль, что они больше не будут любоваться закатом. Жаль.