Часть 4
25 апреля 2026 г., 01:39
Он ждал этого слишком долго.
Драко стоял у двери, не заходя сразу. Рука на мгновение зависла в воздухе, будто ему нужно было… собраться.
Смешно.
Он прошёл через десятки рейдов. Отдавал приказы, от которых зависели жизни. Смотрел в глаза тому, кого другие боялись даже называть.
И сейчас —
мандраж.
Настоящий.
Тихий, раздражающий, почти забытый.
Он сжал челюсть, медленно выдыхая.
Возьми себя в руки.
Она внутри.
Эта мысль перекрывала всё остальное.
Он отправил Тинки. Дал чёткие указания. Комната — идеальна. Безопасна. Комфортна.
Для неё.
Не клетка.
Никогда не клетка.
Он толкает дверь.
И замирает на долю секунды.
Она здесь.
Живая.
Настоящая.
Не в воспоминаниях. Не в мыслях, которые преследовали его годами.
Здесь.
Драко не двигается сразу. Просто смотрит.
Жадно.
Почти неверяще.
И всё внутри — срывается к чёрту.
Гермиона.
Его взгляд скользит по ней медленно, будто он боится упустить хоть одну деталь. Тёмные волосы, немного растрёпанные. Лицо — упрямое, напряжённое.
Глаза.
Карие.
Чёртовы карие глаза, которые он помнит слишком хорошо.
Он всегда знал, что именно в них его ломает.
Он делает шаг ближе.
Слишком медленно для человека, который ждал этого столько времени.
Слишком аккуратно для того, кто привык брать.
Но с ней —
иначе нельзя.
Никогда нельзя было.
Она в его рубашке — нет.
В своей пижаме.
Он узнаёт её сразу.
И внутри что-то болезненно тянется.
Дома.
Он принёс ей кусок дома.
Не смог не принести.
Драко усмехается чуть заметно.
Они остаются вдвоём.
Наконец-то.
И в этот момент он понимает — всё.
Он получил, что хотел.
И это не облегчение.
Это хуже.
Потому что теперь он не отпустит.
Никогда.
Гермиона что-то говорит — резко, зло.
Он почти не слушает слова.
Слушает голос.
Смотрит на губы.
Живую реакцию.
Она здесь.
С ним.
И внутри поднимается тихое, тёмное удовлетворение.
Он подходит ближе.
Слишком близко.
Вдыхает.
Её запах — тёплый, настоящий, не придуманный.
Не память.
Реальность.
Глаза на секунду закрываются.
Опасно.
Он открывает их сразу.
Контроль.
— Нравится? — тихо.
Её злость вспыхивает мгновенно.
Конечно.
Идеально.
Он почти улыбается.
Потому что именно такой он её и помнит.
Живой.
Настоящей.
Его.
Мысль приходит легко.
Слишком легко.
И он больше не пытается с ней спорить.
Когда она бьёт его — резко, без колебаний — он не останавливает.
Принимает.
Почти с интересом.
Губы трогает тень улыбки.
— Нельзя так, — тихо.
И внутри —
чистое, почти болезненное удовольствие.
Она рядом.
Сопротивляется.
Когда он говорит про предложение — голос ровный.
Слишком ровный.
Только пальцы выдают напряжение — едва заметное, почти незаметное для других.
Но не для него самого.
Потому что сейчас — важно.
Она должна согласиться.
Не из страха.
Лучше — из необходимости.
А потом… он сделает всё остальное правильно.
Гермиона злится. Отказывается. Сопротивляется.
Конечно.
Он слушает спокойно.
Почти спокойно.
Пока не произносит имена.
Поттер.
Уизли.
Ребёнок.
И вот тогда она замолкает.
Он видит этот момент.
Перелом.
И не радуется этому так, как мог бы кто-то другой.
Потому что это не победа.
Это выбор.
Её выбор — под давлением.
И он это понимает слишком хорошо.
Она требует Непреложный обет.
Он кивает сразу.
Без паузы.
Без сомнений.
— Хорошо.
