Птицу емъ

Агния не шла за ним как послушная тень. Она следовала за ним, чеканя шаг по каменным плитам, словно шла на дуэль. Когда Реддл прошептал приказ на змеином языке и стена туалета Плаксы Миртл разошлась, она даже не моргнула. ​Внизу, в самой глубине Хогвартса, воздух был тяжелым и пах стоячей водой и старой кожей. Огромные каменные змеи смотрели на них из темноты. ​- Мои сокурсники по Когтеврану сошли бы с ума от восторга, увидев это, - голос Агнии эхом отразился от сводов. Она медленно сняла синий форменный галстук, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. От влажности её волнистые черные волосы начали еще сильнее завиваться у концов. - Но я вижу здесь только сырость и излишнюю тягу к театральности,Том. ​Реддл резко обернулся. Его глаза в полумраке казались почти красными от отсвета магических факелов. ​- Театральность? - он сделал шаг к ней, его подошвы глухо ударились о мокрый камень. - Это место - наследие. То, что ты никогда не поймешь в своих чистых башнях. Здесь нет правил учителей. Здесь нет свидетелей. Только ты, я и... правда. ​Он схватил её за плечи, толкая назад, пока её лопатки не встретились с холодным чешуйчатым камнем одной из статуй. Агния вскрикнула, но не от боли, а от ярости. Её бледная кожа на фоне серого камня казалась светящейся. ​- Ты привел меня сюда, чтобы показать свои игрушки? - прошипела она, её лицо было в сантиметре от его. - Или чтобы доказать, что ты здесь хозяин? ​- Я хочу знать, из чего ты сделана, Воронцова, - его голос упал до шепота, ладонь скользнула вверх по её шее, большой палец надавил на челюсть, заставляя её приоткрыть рот. - Птица, залетевшая слишком глубоко под землю. Ты ведь знаешь, что змеи делают с птицами? ​- едят? - Агния горько усмехнулась, её дыхание обжигало​. - Ты слишком много на себя берешь для полукровки, реддл. - Я не боюсь таких как ты. В моей стране тебя бы скормили кому-нибудь на завтрак. Он впечатал её в холодный камень статуи Слизерина так, что у Агнии выбило дух. Тяжелый гранит резанул лопатки через тонкую ткань рубашки. Том не церемонился: его ладонь, горячая и жесткая, грубо впилась в её горло, фиксируя голову. Большой палец до белых костяшек надавил на челюсть, заставляя её открыть рот, демонстрируя полное, беспардонное доминирование. ​- Ты много болтаешь для той, кто находится в десяти метрах под землей, Воронцова, - его голос был лишен эмоций, это был скрежет стали по льду. - Ты думала, я буду играть в твои когтевранские шарады? Читал твою родословную. Воронцовы - породистые псы, но даже псов нужно дрессировать. ​Агния всхлипнула, её пальцы судорожно вцепились в его запястья, пытаясь отстранить, но она лишь сильнее прижималась к нему. В её темных глазах плескалась ярость, с неосознанным восторгом. Она видела его настоящего - без значка старосты, без лживой улыбки отличника. Перед ней был самый настоящий Том Реддл, и ей это нравилось. ​- Давай же, Реддл... - прохрипела она. Её бледная кожа покраснела там, где смыкались его пальцы. - Покажи, какой ты... настоящий. Без своих змей и сказок. ​Том не ответил. Он рывком развернул её спиной к себе, прижимая лицом к мокрому камню. Холод чешуи статуи обжег её щеку. С резким, сухим треском пуговицы её блузки разлетелись по каменному полу, когда он рванул ткань в стороны. Никаких прелюдий. Никаких слов. Только ткань её юбки, задравшаяся вверх, и его ладонь, бесцеремонно сжавшая её бедро, оставляя багровые пятна на фарфоровой коже. ​Он вошел в неё резко, без предупреждения, выбивая из её легких хриплый крик, который тут же утонул в сырой пустоте зала. Это не было любовью. Это был акт экзорцизма её гордости. Том двигался в рваном, жестоком ритме, вколачивая её в этот камень с жгучими шлепками, будто пытался оставить на ней клеймо, которое не смоет ни одно заклятие. ​Агния кусала губы до боли. Даже не просила остановиться, а наоборот выгибалась навстречу каждому его толчку, принимая эту боль как единственную честную вещь в этом замке. Её колючий характер сейчас проявлялся в каждом судорожном вдохе, в том, как она яростно откидывала голову назад, пытаясь достать его своими зубами, оставить на нем свой след. ​В этой темноте, под слепыми глазами каменных чудовищ, Том Реддл брал то, что считал своим по праву силы. Он чувствовал, как её узкое, горячее тело содрогается под его напором, как лед плавится, превращаясь в липкий, соленый пот. Излился внутрь. Он не стал её поддерживать,просто отстранился, позволяя ей бессильно сползти по статуе на мокрый пол. ​Том стоял над ней, поправляя мантию, холодный и безупречный, будто и не он только что разрушал её на части. Агния сидела на коленях, её волосы закрывали лицо, а по бледной спине, исцарапанной камнем, бежала тонкая струйка пота. ​- В Колдовстворце... - она закашлялась, поднимая голову. В её взгляде не было поражения. Там было безумие. - В Колдовстворце нас учили, что змеи съедают птиц целиком. Но ты... ты просто подавился моими костями, Том. ​Реддл посмотрел на неё сверху вниз. На его бледной шее виднелась длинная красная царапина - её прощальный подарок. Он медленно облизнул губу, чувствуя вкус её крови. ​- Иди в свою башню, Воронцова, - бросил он, разворачиваясь.