Блокировка

      Вернувшись домой, Джин застал Ука порхающего по кухне со счастливым видом. Ким прошёл в гостиную и присел на диван, задумчиво наблюдая за усердной работой соседа.       Они жили в одном доме с Уком, вот уже полтора года, но знакомы были почти с самого детства. Оба парня пережили похожие травмы, и поддерживая друг друга выбрались вместе, вырвавшись из порочного круга бюрократической системы. Джин всегда считал, что из-за похожих жизней их мечты и цели схожи, но наблюдая сейчас за своим «другом», он обдумывал и другой вариант.       — Как дела, хён? – наконец оторвавшись от приготовлений, и повернувшись лицом в сторону Джина, спросил парень.       — Что готовишь? – избегая ответа на вопрос уточнил Джин.       — Пибимпап, – с улыбкой отзывается Ук. — Ты ведь любишь, – зачем-то поясняет он.       — А ты не очень, – медленно отзывается, всё ещё задумчиво Джин.       — Что? Не расслышал тебя, хён, – переспрашивает Ук, подходя ближе и садясь в кресло рядом.       Джин пристально смотрит, его глаза сужаются, и он вдруг отрывисто спрашивает:       — Я нравлюсь тебе, Ук?       Вопрос застаёт парня врасплох. Щёки заливает краской, а взгляд испуганно разбегается, ища за что зацепиться.       — Что… Почему… Откуда такие вопросы, хён? – лепечет Ук, не в силах взять себя в руки от растерянности.       — Оттуда, что мы с тобой уже давно знакомы, а в последние полгода ты стал странно себя вести. Я нравлюсь тебе? Отвечай прямо, я всё равно вижу, когда ты врёшь, – давит Джин, пристально наблюдая за парнем.       Тот делает ошибку, когда, подняв взгляд решается посмотреть на хёна, и попадает в плен его глаз. Уже не в силах отвести взгляда, он лепечет:       — Да, хён. Нравишься.       Глаза Ука расширяются от осознания, что он сказал это вслух, а дыхание прерывается. Он испуганной мышкой смотрит на Джина, и ему есть повод опасаться, так как хён выглядит сейчас хищным ястребом.       — Как давно? Говори, – давит Ким, видя нерешительность парня.       — Я сам не знаю. Мне кажется, так было всегда, – он наконец-то опускает стыдливо взгляд, ещё больше заливаясь краской. — Просто боялся, и не принимал свои мысли, пока не узнал…       — Что? – отрывисто уточняет старший.       — Что тебе парни нравятся тоже, – тихо шепчет Ук, так и не решаясь поднять взгляд.       Джин с ужасом смотрит на «друга», которого будто видит впервые, и внутренне начинает винить себя за всё произошедшее. «Кошки» уже скребут на душе, вспоминая, как он сам не осознавая оказывал Уку знаки внимания, хвалил, делал подарки. Он делал это всё по-дружески, но сейчас все те действия выглядят так двусмысленно, что он сам не верит тому, что ещё раньше не понял этого.       Медленно поднявшись с дивана, он направляется в свою комнату.       — Хён, а как же… – растерянно шепчет вслед Ук. — Как же ужин?       Замерев у входа в спальню, Джин с трудом заставляет себя выдавить слова.       — Я не голоден, – прежде чем зайти и закрыть за собой дверь.       Личное пространство — это именно то, то ему сейчас нужно, чтобы всё обдумать.       Он впервые защёлкивает свою дверь на защёлку, и поворачиваясь вглубь комнаты делает пару шагов, прежде чем бросить телефон на стоящую перед ним постель.

~ ° ~ ° < ○ > ° ~ ° ~

      Дрожь охватывает Намджуна при мысли, что пережил его лучший друг.       — Чимина, ну что ты такое говоришь?! Со мной всё хорошо, – пытается успокоить он всё ещё всхлипывающего друга.       — Но ты так долго нам не отвечал, хён, – укоряет младший.       — Я спал, Чим. Последние дни были…эм… напряжёнными, и я очень устал. А телефон был всю ночь в тихом режиме, так что пока он из него не вышел, я не слышал ваших с Юнги звонков.       — Но, хён, – вдруг замирает в тишине, и лепечет Чимин. — Звонили не только мы. Ты разве не прочёл наши сообщения?       — Я не успел, Чима. А кто ещё мне звонил?       Намджун берёт в руки телефон и начинает просматривать список пропущенных звонков и сообщений, пока взгляд не цепляется за слова «Тётушка в больнице», отправленное Чимином ночью.       — Чимин, что с мамой?! – одеревеневшим вдруг языком, еле выдавливает из себя Джун.       — Сейчас всё будет хорошо. Я немедленно сообщу им хорошие новости, и наверняка ей сразу станет лучше!       Эту интонацию Намджун не спутает ни с чем, так как слышал её лишь раз, когда Чимин пытался скрыть от него назначенное мамой свидание вслепую.       — Чимин, – предупреждающе тихо звучит его голос.       И друг замирает, находясь на другой стороне планеты, он всё же ощущает ужас, внушающий ему этот низкий голос, что даже любимые объятия Юнги до конца не помогают справиться с этим чувством.       — У неё был сердечный приступ, – паникуя отвечает парень. — Она сейчас отдыхает, а дядя Ким работает у неё личной сиделкой. Мы все пытались до тебя дозвониться, когда в новостях начали показывать пострадавших от последней атаки Ирана… А ты всё не выходил на связь… Ей стало плохо, и дядя Ким повёз её в больницу… – его голос становился всё тише и тише, пока не стих окончательно.       — Не беспокойся, Нам. Мы в больнице. Она стабильна. У неё хороший уход, – подал голос Юнги, явно забрав телефон из рук младшего.       — Я даже прилететь не могу, Юнги, – побледневшими губами шепчет Джун, вцепляясь пятернёй в волосы на макушке и с силой оттягивая.       Но даже эта боль приносит недостаточно ощущений страдающему от чувства вины парню. Ему ведь не обязательно было лететь в Израиль, но никто не горел желанием, да и большинство их сотрудников семейные, а кто нет, тот имеет пару. Джун был единственным одиночкой, и это ещё никто не знал, что тот предпочитает парней.  Так что он сам вызвался полететь в командировку, для знакомства и съёмок с их новыми партнёрами, благодаря которым они планировали выйти на рынок ближневосточного региона. Израильтяне очень быстро полюбили корейские бьюти-бренды, и их журнал рассчитывал на хорошую прибыль.       Но всё это меркло перед беспокойством о здоровье мамы, и Намджун чувствовал глубокое чувство вины.       — Я немедленно им позвоню, – резко выдохнул он.       — Нет! – выкрикнули одновременно Чимин и Юнги.       — Что? Почему?! – недоумённо переспросил тот.       — Потому что твой звонок взволнует её не меньше. Лучше мы сообщим твоему отцу, а он уже найдёт правильное время и способ сказать о тебе. А потом они сами позвонят, когда будут готовы. Чтобы твоя мама как можно меньше волновалась, – последовательно комментирует Юнги, как будто ребёнку объясняя очевидные вещи.       — Хорошо, хён. Раз ты так говоришь, то я прислушаюсь. Но попроси папу позвонить мне, чтобы я не переживал. Даже если мама пока не сможет со мной поговорить, – умоляюще попросил Нам. — Всё отключаюсь, итак, уже на целое состояние наговорили.       Отключив звонок, Намджун с головой закопался в изучение всех пропущенных сообщений, что чуть не свернул стол, когда телефон в его руках завибрировал, предупреждая о входящем вызове. Поймав выпадающий телефон, он быстро ответил:       — Да. Господин Шик?!       — Ну, Слава Богам, ты живой! – облегчённо выдыхает его редактор. — А что с твоими сетями?       Осознав, что предстоит долгая и обстоятельная беседа, Намджун достаёт ещё одну бутылку воды, чтобы заглушить кричащий желудок, и удобнее устраивается в кресле.

~ ° ~ ° < ○ > ° ~ ° ~

      Несколько мучительно тянущихся дней Намджун не мог вырваться из рабочей командировки. Ему бы путешествовать по древней земле Израиля, изучая руины, реки, водопады, музеи и парки аттракционов, но парень не готов выходить дальше магазина продуктов, ресторана питания при отеле, да бомбоубежища, в которое его постоянно утягивали соседи или работники гостиницы.       Ему обещают, что вопрос с вылетом не затянется, и он будет одним из первых, кто получит возможность отправиться домой. Но пока что он зарывается глубоко в свои мысли, утопая в чувстве вины и переживаниях о здоровье мамы. А также непонимании ситуации со своей социальной жизнью. Потеря контакта с его новым знакомым больше всего тяготила душу. Сердце рвалось к тому, кого он даже не видел, и он начал выпивать, чтобы заглушить рвущие его на части мысли.       Спустя несколько дней ему наконец представилась возможность улететь, и он прямо из аэропорта отправился в больницу к матери, которую до сих пор не выписали, переведя в реабилитационный центр для укрепления здоровья. Друзья, встретившие его, с болью смотрели на тень Джуна, которой он выглядел теперь, и не знали на сколько это хорошая идея показываться в таком состоянии на глаза больной матери, но всё обошлось.       — Сынок! – воскликнула женщина, а потом долго не выпускала его из объятий. — Ты совсем исхудал, родной. Нам нужно немедленно возвращаться домой, и я буду откармливать тебя домашней пищей. Ты что, совсем ничего не ел там?! – причитала женщина, разглядывая лицо сына.       — Как я мог, мам?! Им не сравниться с тобой.       Женщина расплылась в довольной улыбке.       Её выписали уже через несколько дней, переведя на амбулаторное лечение по её требованию, и дав возможность поехать домой, ухаживать за сыном.       Вот только Джун не хотел ничьей помощи, несмотря на радость от вида здоровой мамы, ему хотелось одиночества. Его до сих пор не восстановили на работе в связи с ситуацией в социальных сетях, которая затронула и рабочие аккаунты. Там посчитали, что ему стоит побыть в отпуске, пока они разбираются с проблемой и ищут выход из положения. И у него не осталось выбора, кроме как закрыться в своей городской квартире, иногда выезжая к родителям, чтобы предоставить возможность маме его покормить, и снабдить пищей на ближайшее время.       Вернувшись из очередной, такой поездки, он поставил четвёртый контейнер с кимчи маминого приготовления, которое не успевал съесть из-за плохого аппетита. Вздохнув, он уже потянулся к ставшей практически родной бутылке, когда раздался телефонный звонок. Он не мог проигнорировать своего редактора, и взял трубку.       — Джун! – радостно воскликнул он. — С возвращением! Я только узнал.       — Вы о чём? – немного опешив и притормаживая, ответил парень.       — Твои сети восстановили практически по волшебству. Говорят, что наши спецы и сделать ничего не успели, когда они начали восстанавливаться. Так что тебя ждут на работе в любое удобное… – договорить он уже не успел, так как Джун отключился, бросившись к компьютеру с единственной целью.       Он лихорадочно вбивал дрожащими пальцами пароли, пока входил в систему, чтобы наконец-то вновь увидеть любимый чат. В нём не было ни одного сообщения, но он был.       Джун:       «Джин! Джин, ты здесь?»       «Прости пожалуйста, что пропал. Я бы никогда так не поступил с тобой!»       «Прошу, дай мне шанс всё объяснить».       Он продолжал писать, не замечая, что абонент в сети, а сообщения прочитаны, пока наконец не выдохся, устало откинувшись в кресле.       Джин:       «Хорошо, я выслушаю. Но только при личном знакомстве. Как на счёт того, чтобы увидеться через два часа на Кванджане? Я знаю там одно уютное местечко, где нам никто не помешает».       Первые секунды Намджун от неожиданности затаил дыхание, но вскоре взял себя в руки.       Джун:       «Конечно. Как мы найдём друг друга?»       Джин:       «Увидимся у главного входа. Я узнаю тебя»