Ледяной пакт

Лос-Анджелес, США, март 2026 года Лёд под коньками был немного липким после утренней заливки, но уже начинал подтаивать в тех местах, где последние двадцать минут кружила Эмбер. К моменту открытия арены камеры заняли свои позиции: две стационарные на штативах, одна ручная у ассистента федерации и ещё одна с логотипом спортивного канала, выкупившего права на «историческую первую тренировку». Несмотря на позднее утро, русские по какой-то причине опаздывали. Эмбер не назвали причину, но она подозревала, что это могло быть связано с задержкой рейса из-за непогоды. Что-то подобное на днях попадалось в новостях, однако вникнуть помешали Изабо и Алиса, ходившие за ней по пятам. Вопреки клятвенным уверениям Эмбер, что одиночное катание и шоу она бросать не собирается, они восприняли её переход в парное как неминуемую разлуку. Попытки отговорить её продолжались до последнего дня перед туром. Оставалось надеяться, что после тура их пыл немного поугаснет и они не объявят новой партнёрше «холодную войну». Потому что отказываться от контракта было уже поздно. Предложение присоединиться к новой олимпийской дисциплине — женскому парному катанию — поступило практически сразу после позора на чемпионате мира и сначала показалось ей странным. Слишком выгодное для спортсменки, не отличавшейся особой стабильностью. Но, прочитав условия контракта, Эмбер поняла, почему выбрали именно её. Всё оказалось проще, чем казалось: пиар и уже готовая для него основа в виде шипперского фандома. Иметь дело с подобным ей было не впервой. Отношения с Натаном Ченом продлились недолго, но оказались выгодны обоим: имя Эмбер было на слуху, а он получил одобрение белых гетеросексуальных поклонников фигурного катания. Правда, контракт вскоре пришлось разорвать из-за ревнивого парня Натана. Он устраивал истерики каждый раз, когда совместные фотографии пары появлялись в сети, писал гадости под постами Эмбер с подставных аккаунтов и угрожал выйти в окно, если они продолжат общаться. Позже, когда эмоции немного улеглись, им троим удалось поговорить и остаться хорошими друзьями. Поэтому изложенный вкратце план пиар-компании совсем не пугал. Поэтому изложенный вкратце план пиар-кампании Эмбер совсем не пугал. Напротив, её даже обрадовало, что партнёром будет девушка. С ними как-то… проще. Первые сомнения возникли во время брифинга, где представители ассоциаций конькобежного спорта США и России скрепили рукопожатием решение объединить фигуристок из своих стран в пару. Аделия нервно улыбалась и без конца поправляла волосы. Из-за вопросов журналистов она часто терялась и запиналась, хотя большинство из них задавали на её родном языке. Переводчика Эмбер не предоставили, поэтому о сути обсуждаемого оставалось только догадываться. Без особого успеха, впрочем: её русский остановился где-то между «привет, как дела?» и словом «бублики», которое означало отнюдь не то, о чём можно было подумать сперва. Несколько раз Эмбер пыталась заговорить с Аделией. Ей хотелось немного разрядить обстановку, но вместо этого она случайно добилась обратного эффекта, и до конца встречи Аделия, казалось, боялась даже взглянуть в её сторону. — Выходит, будущее отношений России и Америки в руках двух женщин? — Вопрос адресовался представителям обеих ассоциаций. — Да, мы собираемся их политически поженить, — ответил представитель американской стороны и все одобрительно рассмеялись. Эмбер тоже улыбнулась, но скосив взгляд на Аделию, поняла, что та совсем не оценила шутку. Жаль. Ей она показалась удачной. Причина, по которой Петросян было не до смеха лежала на поверхности. Несмотря на меняющуюся международную риторику, тема однополых отношений в России оставалась открытой раной. Как только начнется пиар-компания, на Аделию обрушится ненависть консерваторов изо всех стран. И вряд ли Аделия не понимала этого, когда подписала контракт, где пункт о «поддержании отношений с партнёром в зависимости от стратегии продвижения» шел перед пунктом о неразглашении. Глядя на её реакцию, оставалось надеяться, что обошлось без принуждения. Задумавшись, Эмбер чуть было не столкнулась с одной из камер. Лезвие со скрежетом срезало слой льда, когда она сменила ребро и она снова набрала скорость. В этот момент в наушнике неприятно заскрипело, а следом послышался голос координатора: — Эмбер, слышишь меня? Она на месте. Подъезжай к центру. Фокус на основную камеру. Если растеряется, бери инициативу на себя. «Так точно, кэп», — закатив глаза, она плавно описала дугу и остановилась ровно в центре, бодро отдав честь одной из направленных на неё камер. Веселая, энергичная и готовая работать. По крайней мере, так она должна была выглядеть со стороны. Сказывались расшатанные нервы: суетливость съёмочной группы начинала доводить её до состояния близкого к истерике. Будто без них было не понятно, что вся медийная сторона дуэта ляжет на её плечи. В конце концов, она — дитя Америки, а Америка всегда умела создавать шоу. Маленькая на фоне высоких бортов фигурка Аделии медленно приближалась к выходу на лёд. Расплывшись в улыбке, Эмбер помахала ей рукой. Однако русская, будто забыв хорошее настроение дома — дай бог, не в лесах Сибири, — ограничилась кивком и присела поправить шнуровку. Совсем не хотелось показаться грубой, но настроение испортилось настолько, что так и подмывало сказать, что для человека, которого ждут уже несколько часов, она слишком медленно шевелится. — Эмбер, почему она там копается? — ожил голос в её наушнике. — Можешь посмотреть? Эфир начнется с минуты на минуту, больше нельзя задерживать. Повторять не пришлось. Ей самой было интересно что задержало её партнёршу. Показав камере «ок», Эмбер оттолкнулась с места и двинулась навстречу Аделии. — Привет, всё в порядке? — спросила она, притормозив рядом. Как Эмбер ни старалась, разглядеть, что именно вызвало заминку с коньками, не получилось. — Всё в порядке, я сейчас, — ответила Аделия по-английски. Её произношение было таким же мило ужасным, как на Олимпийских играх, но важнее была суть: она пошла на контакт, а значит саботировать съемку вряд ли собиралась. Из наушника снова послышался голос. — Эмбер, что там? Нам пора начинать! Тащи её...Нет! Сама иди к центру! Иди! Начинаем без неё! Нет времени! Иди! Камеры уже рабо... Эмбер быстро нажала пальцем на сенсор, выключая наушник. Слушать дальше не хотелось. Надоели! Если такие умные, пускай сами выходят лёд и разбираются. Тащить партнёршу, как собаку, она не собиралась. Этот маленький бунт несколько поднял настроение, но она была готова поклясться, что где-то на задних трибунах взвыл её наставник. По страдальческому выражению лица Аделии, стало понятно, что лишившись возможности кричать в уши Эмбер, координаторы тут же взялись за неё. И следуя только что увиденному примеру, она тоже потянулась к наушнику. — Нет, стой! — Эмбер присела рядом и перехватила её запястье. Ей подумалось, что на долю девушки без того обрушилось гнева телевизионщиков, чтобы выслушивать ещё и за наушник. — Давай, я отключу? Так будет лучше. Аделия на секунду замерла, после чего коротко кивнула. Эмбер осторожно коснулась торчащей части наушника и дождалась, пока погаснет маленький светящийся ободок. Выражение лица Аделии сразу посветлело. — Спасибо. — Обращайся, — тепло улыбнулась Эмбер. Интуитивно чувствуя, как жадно камеры ловят каждое их движение, она как можно естественнее заслонила девушку от объективов. — Эфир уже начался, — объяснила она. — Нас уже снимают или включили рекламу, чтобы потянуть время. Но долго тянуть не получится. Ты сможешь выйти на лёд? — Да, — Аделия выпрямилась. От внимания Эмбер не скрылось, с каким трудом она перенесла вес на правую ногу. — У тебя что-нибудь болит? Нога? Живот? — обеспокоено спросила Эмбер. — Я смогу кататься, всё в порядке. — Я спросила не об этом, — Голос Эмбер стал жёстче. Она поднялась и встала прямо перед Аделией, преграждая ей путь. — Я уже ответила, — Аделия смерила её тяжёлым взглядом, затем бесцеремонно оттеснила плечом и вышла на лёд. — Нам пора. Идём. Эмбер недовольно фыркнула, но покатилась следом. Было ясно, как день, что русская врёт. Видимо, не привыкла жаловаться или суровые русские тренеры научили терпеть, пока не отвалится. Как бы там ни было, сейчас это не имело значения. Скрывая возможную травму, она подставляла их обеих: одна неудачная поддержка могла закончиться гораздо хуже сорванного эфира. На середине катка их уже ждала статная шатенка неопределённого возраста с холодными, как мгла, глазами. Её тонкие губы растянулись в улыбке. — Добрый день, — поздоровались она с поющим скандинавским акцентом. — Меня зовут Фрида Свэнсен, я буду хореографом вашей первой совместной программы. Вы когда-нибудь стояли в паре? Она по очереди посмотрела на каждую из девушек. Аделия ещё осмысливала вопрос, видимо пытаясь распутать узелки незнакомого акцента в чужой английской речи, потому Эмбер ответила первой. — Нет, но несколько раз исполняла парные элементы в шоу и просто дурачились с коллегами на тренировках. Ответ Аделии оказался практически таким же. Хореограф удовлетворённо кивнула. — Что ж, это не имеет значения. Моя задача научить вас быть парой и единым целым на льду. Поскольку опыта нет у обеих, будет сложно. Вы должны быть к этому готовы. Эмбер тихонько хихикнула. Слова хореографа прозвучали немного двусмысленно, и ей захотелось посмотреть, как в очередной раз стушуется Аделия. По правде говоря, за этим можно было наблюдать вечно. Осторожно покосившись в её сторону, Эмбер тут же встретилась с убийственным взглядом. — Посмотрим, как вы двигаетесь вместе, — предложила хореограф после вступительной речи. Она несколько раз хлопнула в ладони, и заиграла одна из тех заезженных композиций для фигурного катания, которые часто включают в торговых центрах. Нежные уши Эмбер тут же взбунтовались. Ей нравилась музыка посложнее. Но, поскольку по контракту выбор хореографии и совместного контента согласовывался исключительно руководителями пиар-кампании, своё мнение она оставила при себе, надеясь, что для программы подберут что-нибудь поинтереснее. Ради этого Эмбер была готова предоставить им собственный плейлист. На трибунах постепенно собирались люди. Эмбер заметила яркий плакат со своим именем и чуть подальше красную шапку сестры, которая с точностью датчика света уловила её взгляд и энергично замахала обеими руками. Тем временем Фрида объясняла последовательность движений, которые им предстояло выполнить. Достаточно простых, чтобы не справиться с первой попытки. По крайней мере, так казалось в начале. Если простые сцепки получались сносно, то с поддержками проблемы начались сразу. Каждый раз, когда Эмбер пыталась поднять Аделию, та напрягалась всем телом, будто заранее ожидала падения. Это выматывало сильнее, чем несколько программ, откатанных подряд во время тура — Не думала, что настолько худые фигуристки могут быть такими тяжёлыми, — проворчала Эмбер, когда Аделия в очередной раз спрыгнула с поддержки раньше времени и её пришлось ловить у самого льда. — Можешь не ломать мне руки, пожалуйста? Спасибо. — Я пытаюсь! — Плохо пытаешься! Это одна из самых простых поддержек. Просто схватись и подпрыгни! Дальше я сама сде- — Ещё раз! — перебила перепалку хореограф. — Мы будем повторять, пока не получится. Начали! Аделья, мягче! Когда Эмбер тебя поднимет, ты должна наклониться корпусом вперёд, словно взлетаешь. Как птица! Свэнсен замахала руками, изображая раненого лебедя. Эмбер невольно вспомнился забавный анекдот, когда-то услышанный от Ильи, — про лебедя и лопату. Дословно припомнить его не удалось, но почему-то казалось, что сейчас он пришёлся бы к месту. Эмбер вытерла перчаткой лоб, глядя, как Аделия с обречённым видом готовится к очередному заходу. Ничего не получалось, и они обе отчаянно нуждались в перерыве. Но, кажется, ни одна не хотела сдаваться первой. По крайней мере, Эмбер точно не хотелось прослыть слабачкой. — Ты же понимаешь, что я не дам тебе упасть? — Эмбер поймала девушку за руку после очередной сорванной поддержки и рывком притянула к себе. Аделия негромко вскрикнула, но Эмбер проигнорировала это. Если боится её близости, то пускай привыкает. — Я скорее упаду сама, чем позволю тебе. Она смотрела в карие глаза, надеясь увидеть хотя бы тень понимания. Но вместо этого разглядела плескающийся в глубине зрачков ужас. Или близкое к нему состояние. Взгляд Аделии заметался по лицу Эмбер от глаз к губам и обратно. На мгновение Эмбер показалось, что она ошиблась, приняв за страх что-то иное. Почему-то стало жарко. Она не сразу заметила, что продолжает держать Аделию, хотя та уже попыталась отстраниться. — У вас там всё в порядке? — раздался голос Фриды. Аделия дернулась, вырываясь из хватки. И Эмбер отпустила, с опозданием осознавая, что зашла слишком далеко. Стыд мгновенно обжёг щеки. — Давай просто несколько раз сделаем, как надо? Я правда не собираюсь тебя ронять. Аделия кивнула и отошла на свое место, чтобы начать партию заново. Чуда не случилось. Только в фильмах или каких-нибудь фанфиках один разговор способен всё изменить. В жизни всё гораздо сложнее. Поддержка не получилась ни с первого раза, ни со второго. Однако что-то всё же сдвинулось с мёртвой точки — Фрида предложила перейти к синхронным прыжкам. Они не требовали постоянного контакта, поэтому дались лучше всего. Но стоило выдохнуть с облегчением, как случилась катастрофа: после второго совместного тулупа Аделия неудачно приземлилась. Правая нога повернулась, девушка рухнула на лёд и больше не смогла продолжать тренировку. Для Эмбер такой финал не стал неожиданностью. И хотя ей было искренне жаль коллегу, это не отменяло желания хорошенько стукнуть её по голове. Фрида остановила тренировку. — На сегодня хватит! — сообщила Фрида, когда убедилась, что срочной помощи медиков не понадобится. — Вы отлично поработали! Следующая тренировка завтра к 9. Для Свэнсен работа была окончена, но для Эмбер она начиналась. Стоило вспомнить, что их уже ждут журналисты, как виски снова неприятно сдавило. Три с половиной часа неловких попыток сработаться, бесконечных выворачиваний рук на поддержках и взаимных испепеляющих взглядов нужно было грамотно упаковать в глянцевую обёртку командного духа и ни разу не промахнуться. Эмбер чувствовала себя канатоходцем над пропастью, мысленно прокручивая в голове ответы на все возможные неловкие вопросы. Отвечать следовало осторожно, поскольку первая встреча с пиар-агентами должна была состояться после обеда. Следующие десять минут прошли под непрерывные вспышки и команды, звучавшие сразу с разных сторон. — Чуть ближе. — Отлично. Теперь посмотрите друг на друга. — Улыбнитесь. Эмбер послушно выполняла каждую просьбу. Боковым зрением она ловила профиль Петросян. Несмотря на неудачную тренировку и пакет со льдом, прижатый к щиколотке в перерывах между кадрами, перед камерами та держалась безупречно. Даже очаровательно, особенно по сравнению с тем, как она вела себя в начале съёмок. Когда по просьбе фотографа Аделия послала в объектив воздушный поцелуй, а затем сложила пальцы сердечком, Эмбер невольно улыбнулась, решив, что всё не так безнадёжно. — И в завершение, — спросил один из журналистов, когда закончился поток общих вопросов на интервью (Эмбер подозревала, что список заранее одобрила федерация). — Как вам работать друг с другом? — Очень увлекательно и полезно. Мне кажется, сегодня я точно стала сильнее, чем была, — ответила Эмбер. Руки болели похлеще, чем после качалки, так что душой она не покривила. — Мне понравилось, — Аделия лучезарно улыбнулась, посмотрев на Эмбер. — После одиночного катания перестроиться на парное непросто, но благодаря Эмбер я впервые почувствовала себя птицей. Теперь хотя бы понимаю, почему они так громко орут. Шутка вызвала приступ веселья у журналистов. Эмбер натянуто улыбнулась, про себя отметив, что русская не так мила и тиха, как кажется, и тоже умеет быть язвой. Когда вопросы закончились и их отпустили, Аделия направилась к раздевалкам, заметно припадая на правую ногу. Эмбер, которую с начала тренировки мучил один-единственный вопрос — прячет ли Петросян травму, — увязалась следом, твёрдо решив всё выяснить. — Давай я помогу! — Она подхватила Аделию за локоть, принимая часть веса на себя. — Нет, я сама, — заупрямилась девушка и вырвалась вперёд так, что Эмбер пришлось бежать следом. На льду уйти от Эмбер было бы нетрудно, но за калиткой начиналось резиновое покрытие, по которому в коньках приходилось передвигаться осторожно. Аделия упрямо шагала вперёд, цепляясь пальцами за борт и стены всякий раз, когда больная нога подводила её. — Ты хотя бы не торопись, — попросила Эмбер, держась в паре шагов позади. — Я больше не буду тебя трогать. — Прекрасная новость. Догнала она её уже в пустой раздевалке. Выбившаяся из сил Аделия рухнула на пуф, стянула с себя кофту и небрежно бросила рядом. Спина и ключицы девушки блестели капельками пота. Эмбер вошла следом и прикрыла за собой дверь. — Ты хромала ещё до падения, — сказала она, остановившись на почтительном расстоянии. После погони запал почти исчез, оставив только беспокойство и лёгкое раздражение. — Я видела. Насколько серьёзная травма? И как давно? — Тебе показалось. Со мной все в порядке. Просто ушиблась. Аделия отвернулась, занявшись своими вещами. — Ты утром едва смогла зашнуровать коньки. Там не простой ушиб. — Ты всегда такая навязчивая или только по праздникам? — Только когда вижу, как кто-то пытается себя угробить. И меня заодно. Точнее, мою карьеру. Покажи хотя бы, где болит. — Покажу врачу. — Я тоже должна знать. Она резко присела на корточки и, не дожидаясь разрешения, ухватилась за чужую штанину и потянула вверх. — Ты что творишь?! — Аделия с размаху шлёпнула её по рукам. Эмбер машинально ответила тем же и завязалась какая-то совершенно нелепая девчачья потасовка. Шипя от возмущения, Аделия попыталась отпихнуть её свободной ногой, в следствии чего они обе потеряли равновесие и повалились на пол. — Уймись! — барабаня кулаками по спине навалившейся на её ноги девушки, завопила Аделия. — Если там ничего нет, почему ты не показываешь? — Может, потому что мне не нравится, когда с меня снимают брюки? — выпалила Аделия, извиваясь ужом в попытке вырваться. — Или это часть американского гостеприимства? От-пус-ти! Аделия дёрнула ногой так, что с неё слетел уже расшнурованный конёк.Эмбер вместе с ним отлетела в сторону, больно ударившись о шкафчики, а Аделию отбросило к пуфам. Воцарилась тишина. Несколько секунд они ошарашенно смотрели друг на друга, словно пытались понять что именно привело к такому результату. В этот момент дверь раздевалки распахнулась и на пороге появилась ассистентка режиссера Стелла. — Дамы, вас искал режи... — бодро начала она, но по очереди скользнув взглядом по живописно раскинувшимся на полу фигуристкам, осеклась. Её брови медленно поползли вверх, а губы сложились в безупречную букву «о». — Поняла. Зайду позже. Она поспешно вышла и прикрыла за собой дверь. Перед глазами Эмбер пронеслись заголовки таблоидов: один страшнее другого. — Чёрт... Черт. Черт! — А по-моему очень даже милая девушка, — фыркнула Аделия. Она опомнилась первой. Стянув с ноги другой конёк, она ухватилась за пуф и встала. Едва правая нога коснулась пола, как лицо её исказилось. — Ты не знаешь, что эта милая девушка может разнести по съёмочной площадке и далеко за её пределами, — ответила Эмбер. — Но ведь она тоже подписывала какое-нибудь соглашение о неразглашении, как и весь персонал? Прихрамывая, Аделия подошла ближе и протянула Эмбер руку. После некоторой заминки, та ухватилась за неё и встала. — Это мало кого останавливает, учитывая, что информацию можно продать анонимно. — У неё на нас ничего нет, — возразила Аделия. — Подумаешь, подрались в первый день. И похуже вещи случаются. — Она выдержала паузу. — Если спросят, скажу, что ты пыталась залезть мне в штаны, а я двинула тебе коньком. У вас такое, кажется, называется «харасментом»? Эмбер почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Она даже не сразу поняла, что Аделия шутит. — Я действительно не должна была хватать тебя без разрешения. Ни у борта, ни на льду. — Хорошо, что ты это понимаешь. Больше так не делай. — Не буду, — пообещала Эмбер. Помолчав, она добавила: — Но к врачу всё равно обратись. Пожалуйста. — Обещаю. Сегодня же. Ответ прозвучал достаточно серьёзно, чтобы Эмбер наконец отступила. Меньше всего хотелось продолжать нелепую ссору. Какое-то время она наблюдала за тем, как Аделия переодевается и поправляет макияж, а затем достала свою сумку и занялась тем же. — Тоже не любишь принимать душ на катке? — спросила она, когда тишина стала угнетающей. Аделия машинально принюхалась к своей одежде. — Нет, мне нормально. Просто уже не успеваю, — ответила она, поправляя футболку. — С тех пор, как рейс задержали, всё пошло по одному месту. — Торопишься куда-то? — Эмбер не хотела показаться навязчивой, но врождённое любопытство брало верх. Аделия бросила на неё удивлённый взгляд. — А ты разве не едешь на встречу с пиарщиками? — Еду. Она в четыре. Аделия нахмурилась. — В четыре? Мне сказали приехать к двум. Она достала телефон, открыла заметки и молча протянула его Эмбер. Та быстро пробежалась взглядом по экрану. — Странно... — пробормотала она. — Думаешь, они просто ошиблись? Или мы напутали. — Вряд ли. Но это... странно. Им нужны мы обе, потому что в первую встречу они должны вводить нас в курс. Смысла разговорить с нами по отдельности нет. Аделия напряжённо закусила губу. — И что предлагаешь? Пойдем вместе? Эмбер покачала головой. Нарушать правила означало показать себя как проблемных. Но позволять играть собой вслепую тоже не хотелось. — Нет, нельзя. Давай встретимся в лобби ближе к шести и все обсудим? — Идёт, — Аделия бросила взгляд на часы и состроила страдальческую гримаску. — Чёрт, я опять опаздываю! — Только не беги, маленький кролик, — улыбнулась Эмбер, пытаясь развеять напряжение. — Не командуй, — беззлобно отозвалась Аделия. Она подхватила сумку и, заметно прихрамывая, направилась к выходу. — До вечера. — Я напишу! — крикнула ей в след Эмбер. Всё-таки решившись принять душ, она полезла в сумку за полотенцем и только тогда заметила лежащую на полу тёмно-синюю кофту. На мгновение Эмбер нахмурилась, лихорадочно пытаясь вспомнить, во что была одета Аделия перед уходом. Спустя пару секунд сомнений не осталось: кофта определённо принадлежала ей. Догонять русскую было уже поздно. Да и, если честно, не особенно хотелось нестись за ней через весь комплекс из-за одной забытой вещи. Эмбер лишь пожала плечами, аккуратно сложила кофту и убрала её к своим вещам, решив вернуть при следующей встрече.