Ледяной пакт

Лос-Анджелес, США, март 2026 года Лёд под коньками был немного липким после утренней заливки, но уже начинал подтаивать в тех местах, где последние двадцать минут кружила Эмбер. К моменту открытия арены камеры заняли свои позиции: две стационарные на штативах, одна ручная у ассистента федерации и ещё одна с логотипом спортивного канала, выкупившего права на «историческую первую тренировку». Несмотря на позднее утро, русские по какой-то причине опаздывали. Эмбер не назвали причину, но она подозревала, что это могло быть связано с задержкой рейса из-за непогоды. Что-то в таком роде на днях попадалось в новостях, но вникнуть помешали ходившие по пятам Изабо и Алиса. Вопреки клятвенным уверениям, что одиночное катание и шоу она бросать не собирается, они восприняли переход в парное катание, как неминуемую разлуку, и попытки отговорить продолжались до последнего дня перед туром. Оставалось лишь надеяться, что после тура их пыл немного поугаснет и они не объявят её партнёрше «холодную войну». Потому что отказываться от контракта было уже поздно. Предложение присоединиться к новой олимпийской дисциплине — парному женскому катанию — поступило практически сразу после позора на Чемпионате мира, и сначала показалось ей странным. Слишком выгодное для спортсмена, не отличающегося особой стабильностью. Но прочитав условия контракта, поняла почему выбрали её. Всё оказалось проще, чем казалось: пиар и уже готовая для него основа в виде шипперского фандома. Иметь дело с подобным уже было не впервые. Отношения с Натаном Ченом продлились недолго, но оказались выгодны обоим — имя Эмбер оказалось на слуху, а он получил одобрение от белых гетеросексуальных поклонников фигурного катания. Правда, контракт вскоре пришлось разорвать из-за ревнивого парня Натана. Он устраивал истерики каждый раз, когда совместные фото пары появлялись на публике, писал гадости под постами Эмбер с левых аккаунтов, а также угрожал выйти в окно, если они продолжат общаться. Позже, когда эмоции немного улеглись, им троим удалось поговорить и остаться хорошими друзьями. Поэтому изложенный вкратце план пиар-компании совсем не пугал. Напротив. Даже обрадовало, что это будет девушка. С ними как-то...проще. Первые сомнения возникли во время брифинга, где представители ассоциации конькобежного спорта из США и России скрепили руки, объявив об объединении фигуристок из своих стран в пару. Аделия нервно улыбаясь и без конца поправляла волосы. Из-за вопросов журналистов она часто терялась и запиналась, хотя большинство были заданы на её родном языке. Переводчика Эмбер не предоставили, потому о сути обсуждаемого получалось только догадываться. Без особого успеха, впрочем: уровень её русского остановится где-то между «привет, как дела?» и словом «бублики», которое означало отнюдь не то, о чём можно было сперва подумать. Несколько раз она пыталась заговорить с Аделией. Ей хотелось немного разрядить обстановку, но вместо этого случайно добилась обратного эффекта, и до конца встречи Аделия, казалось, боялась даже взглянуть в её сторону. — Выходит, будущее отношений России и Америки в руках двух женщин? — Вопрос адресовался представителям обеих ассоциаций. — Да, мы собираемся их политически поженить, — ответил представитель американской стороны и все одобрительно рассмеялись. Эмбер тоже улыбнулась, но скосив взгляд на Аделию, поняла, что та совсем не оценила шутку. Жаль. Ей она показалась удачной. Причина, по которой Петросян было не до смеха лежала на поверхности. Несмотря на меняющуюся международную риторику, тема однополых отношений в России оставалась открытой раной. Как только начнется пиар-компания, на Аделию обрушится ненависть консерваторов изо всех стран. И вряд ли Аделия не понимала этого, когда подписала контракт, где пункт о «поддержании отношений с партнёром в зависимости от стратегии продвижения» шел перед пунктом о неразглашении. Глядя на её реакцию, оставалось надеяться, что обошлось без принуждения. Задумавшись, Эмбер чуть было не столкнулась с одной из камер. Лезвие со скрежетом срезало слой льда, когда она сменила ребро и она снова набрала скорость. В этот момент в наушнике неприятно заскрипело, а следом послышался голос координатора: — Эмбер, слышишь меня? Она на месте. Подъезжай к центру. Фокус на основную камеру. Если растеряется, бери инициативу на себя. «Так точно, кэп», — закатив глаза, она плавно описала дугу и остановилась ровно в центре, бодро отдав честь одной из направленных камер. Веселая, энергичная и готова работать. По крайней мере, так должна выглядеть со стороны. Сказывались расшатанные нервы: суетливость съёмочной группы начинала вызывать состояние близкое к истерике. Будто без них не понятно, что вся медийная сторона дуэта ляжет на её плечи. В конце концов, она — дитя Америки, а Америка всегда умела создавать шоу. Маленькая на фоне высоких бортов фигурка Аделии медленно приближалась к выходу на лёд и, расплывшись в улыбке, Эмбер помахала рукой. Однако русская будто забыв свое хорошее настроение дома (дай бог не в лесах Сибири), ограничилась кивком, и присела заправить шнурки. Совсем не хотелось показаться грубой, но настроение настолько испоганилось, что так и подмывало сказать, что для человека, которого ждут уже несколько часов, она слишком медленно шевелится. — Эмбер, почему она там копается? — ожил голос в её наушнике. — Можешь посмотреть? Эфир начнется с минуты на минуту, больше нельзя задерживать. Повторять не пришлось. Ей самой было интересно что задержало её партнёршу. Показав камере «ок», Эмбер оттолкнулась с места и двинулась навстречу Аделии. — Привет, всё в порядке? — спросила она, притормозив рядом. Как она ни старалась, разглядеть, что именно вызвало заминку с коньками, не получилось. — Всё в порядке, я сейчас, — ответила Аделия по-английски. Её произношение было таким же мило ужасным, как на Олимпийских играх, но важнее была суть — она пошла на контакт, а значит саботировать съемку вряд ли собиралась. Из наушника снова послышался голос. — Эмбер, что там? Нам пора начинать! Тащи её...Нет! Сама иди к центру! Иди! Начинаем без неё! Нет времени! Иди! Камеры уже рабо... Эмбер быстро нажала пальцем на сенсор, выключая наушник. Слушать дальше не хотелось. Надоели! Если такие умные, пускай сами выходят лёд и разбираются. Тащить свою партнёршу на лёд, как собаку, она не собиралась. Этот маленький бунт несколько поднял настроение, но она была готова поклясться, что где-то на задних трибунах взвыл её наставник. По страдальческому выражению лица Аделии, стало понятно, что лишившись возможности кричать в уши Эмбер, координаторы тут же взялись за неё. И следуя только что увиденному примеру, она тоже потянулась к наушнику. — Нет, стой! — Эмбер присела рядом и перехватила её запястье. Ей подумалось, что на долю девушки без того обрушилось гнева телевизионщиков, чтобы выслушивать ещё и за наушник. — Давай, я сама? Так будет лучше. Мимолётно коснувшись щеки девушки, она дотронулась до торчащей части наушника и, дождавшись, пока погаснет маленький светящийся ободок, медленно убрала руку. Аделия слегка вздрогнула, но выражение её лица тут же посветлело. — Спасибо. — Обращайся, — тепло улыбнулась Эмбер. Интуитивно чувствуя, как жадно камеры ловят каждое их движение, она как можно естественнее заслонила девушку от объективов. — Эфир уже начался, — объяснила она. — Нас уже снимают или включили рекламу, чтобы потянуть время. Но долго тянуть не получится. Ты сможешь выйти на лёд? — Да, — Аделия выпрямилась. От внимания Эмбер не скрылось то, с каким трудом она сделала шаг. — У тебя что-нибудь болит? Нога? Живот? — обеспокоено спросила она. — Я смогу кататься, всё в порядке. — Я спросила не об этом, — Голос Эмбер стал жёстче. Она поднялась и встала прямо перед Аделией, преграждая ей путь. — Я уже ответила, — Аделия смерила её тяжёлым взглядом, а затем бесцеремонно оттолкнула плечом и вышла на лёд. — Нам пора. Идём. Эмбер недовольно фыркнула, но покатилась следом. Было ясно, как день, что русская врёт. Видимо, не привыкла жаловаться или суровые русские тренеры научили терпеть, если что-то болит, пока не отвалится. Как бы там ни было, сейчас это не имело значения. Скрывая возможную травму, она подставляла их обеих. На середине катка их уже ждала статного вида и возраста шатенка с холодными, как мгла, глазами. Её тонкие губы растянулись в улыбке. — Добрый день, — поздоровались она с поющим скандинавским акцентом. — Меня зовут Фрида Свэнсен, я буду хореографом для вашей первой совместной программы. Вы когда-нибудь стояли в паре? Она по очереди посмотрела на каждую из девушек. Аделия ещё соображала, видимо пытаясь распутать узелки незнакомого акцента в чужой английской речи, потому Эмбер ответила первой. — Нет, но несколько раз исполняла парные элементы в шоу и просто дурачились с коллегами на тренировках. Ответ Аделии оказался практически таким же. Хореограф удовлетворённо кивнула. — Что ж, это не имеет значения. Моя задача научить вас тому, как стать парой и единым целым на льду. Поскольку у вас у обеих нет опыта, будет сложно, и вы должны быть к этому готовы. Эмбер тихонько хихикнула. Слова хореографа прозвучали немного двусмысленно, и ей захотелось посмотреть, как в очередной раз стушуется Аделия. По правде, за этим можно было наблюдать вечно. Осторожно покосившись в её сторону, она тут же встретилась с её убийственным взглядом. — Посмотрим, как вы двигаетесь вместе, — после вступительной речи, предложила хореограф. Она несколько раз хлопнула в ладони и заиграла самая заезженная музыка для фигурного катания, из числа той, что часто включают в торговых центрах. Нежные уши Эмбер тут же взбунтовались. Ей нравились более сложные композиции. Но поскольку по контакту выбор хореографии и совместного контента согласовывался исключительно между руководителями пиар-компании, оставила свое мнение при себе, надеясь, что для программы выберут что поинтереснее. Для этого она даже была готова предоставить собственный плейлист. На трибунах постепенно собирались люди. Эмбер заметила яркий плакат со своим именем и чуть подальше красную шапку сестры, которая с точностью датчика света уловила её взгляд и энергично замахала обеими руками. Тем временем Фрида объясняла последовательность движений, которые им предстояло выполнить. Достаточно простых, чтобы не справиться с первой попытки. По крайней мере, так казалось в начале. Если простые сцепки получались сносно, то с поддержками проблемы начались сразу. Каждый раз, когда Эмбер пыталась поднять Аделию, та напрягалась всем телом, будто заранее ожидала падения.И это ужасно утомляло. Намного больше, чем откатать подряд несколько программ в туре. — Не думала, что настолько худые фигуристки могут быть такими тяжёлыми, — проворчала Эмбер. Аделия в очередной раз спрыгнула с поддержки раньше времени и её пришлось ловить у самого льда. — Можешь не ломать мне руки, пожалуйста? Спасибо. — Я пытаюсь! — Плохо пытаешься! Это одна из самых простых поддержек. Просто схватись и подпрыгни! Дальше я сама сде- — Ещё раз! — перебила перепалку хореограф. — Мы будем повторять, пока не получится. Начали! Аделья, мягче! Когда Эмбер тебя поднимет, ты должна наклониться корпусом вперёд, словно взлетаешь. Как птица! Свэнсен замахала руками, изображая раненого лебедя. Эмбер невольно вспомнилось забавный анекдот, услышанный некогда от Ильи, про лебедя и лопату. Припомнить дословно она его не смогла, но почему-то показалось, что сейчас он пришёлся бы к месту. Эмбер вытерла перчаткой лоб, глядя как Аделия с обречённым видом готовится к очередному заходу. Ничего не получалось и они обе отчаянно нуждались в перерыве. Но, кажется, ни одна не хотела сдаваться первой. По крайней, мере Эмбер точно не хотелось прослыть слабачкой. — Ты же понимаешь, что я не дам тебе упасть? — Эмбер поймала девушку за руку после очередной сорванной поддержки и рывком притянула к себе. Аделия негромко вскрикнула, но Эмбер проигнорировала это. Если боится её близости, то пускай привыкает. — Я скорее упаду сама, чем позволю тебе. Она смотрела в карие глаза, надеясь увидеть хотя бы тень понимания. Но вместо этого разглядела плескающийся в глубине зрачков ужас. Или близкое к нему состояние. Взгляд Аделии заметался по лицу Эмбер от глаз к губам и обратно. На мгновение Эмбер показалось, что она ошиблась, приняв за страх что-то иное. Почему-то стало жарко. — У вас там всё в порядке? — раздался голос Фриды. Аделия дернулась, вырываясь из хватки. И Эмбер отпустила, с опозданием осознавая, что зашла слишком далеко. — Давай просто несколько раз сделаем, как надо? Я правда не собираюсь тебя ронять, — проговорила она, чувствуя как по щекам расползается стыд. Аделия кивнула и отошла на свое место, чтобы начать партию заново. Чуда не случилось. Только в фильмах или каких-нибудь фанфиках один разговор способен всё изменить. В жизни всё гораздо сложнее. Поддержка не получилась ни с первого раза, ни со второго. Однако что-то всё же сдвинулось с мёртвой точки — Фрида предложила перейти к синхронным прыжкам. Они не требовали постоянного контакта, поэтому дались лучше всего. Но стоило выдохнуть с облегчением, как случилась катастрофа: после второго совместного тулупа Аделия неудачно приземлилась и больше не смогла продолжать тренировку. Для Эмбер такой финал не стал неожиданностью. И несмотря на то, что ей было искренне жаль коллегу, это не отменяло желания хорошенько стукнуть её по голове. — На сегодня хватит! — сообщила Фрида, когда убедилась, что помощи медиков не понадобится. — Вы отлично поработали! Следующая тренировка завтра к 9. Для Свэнсен работа была окончена, но для Эмбер она начиналась. Стоило вспомнить, что их уже ждут журналисты, как виски снова неприятно сдавило. Три с половиной часа неловких попыток сработаться, бесконечных выворачиваний рук на поддержках и взаимных испепеляющих взглядов нужно было грамотно упаковать в глянцевую обёртку командного духа и ни разу не промахнуться. Эмбер чувствовала себя канатоходцем над пропастью, мысленно прокручивая в голове ответы на все возможные неловкие вопросы. Отвечать следовало осторожно, поскольку первая встреча с пиар-агентами должна была состояться после обеда. Следующие десять минут прошли под непрерывные вспышки и команды, звучавшие сразу с разных сторон. — Чуть ближе. — Отлично. Теперь посмотрите друг на друга. — Улыбнитесь. Эмбер послушно выполняла каждую просьбу. Боковым зрением она ловила профиль Петросян. Несмотря на неудачную тренировку, перед камерами та держалась безупречно. Даже очаровательно, если сравнивать с тем, как она себя вела с начала съёмок. Когда по просьбе фотографа Аделия послала в объектив воздушный поцелуй, а затем сложила пальцы сердечком, Эмбер невольно улыбнулась, решив, что всё не так безнадёжно. — И в завершение, — спросил один из журналистов, когда закончился поток общих вопросов на интервью (Эмбер подозревала, что список заранее одобрила федерация). — Как вам работать друг с другом? — Очень увлекательно и полезно. Мне кажется, сегодня я точно стала сильнее, чем была, — ответила Эмбер. Руки болели похлеще, чем после качалки, так что душой она не покривила. — Мне понравилось, — Аделия лучезарно улыбнулась, посмотрев на Эмбер. — После одиночного катания перестроиться на парное непросто, но благодаря Эмбер я впервые почувствовала себя птицей. Теперь хотя бы понимаю, почему они так громко орут. Эта шутка вызвала приступ веселья у журналистов. Эмбер натянуто улыбнулась, про себя отметив, что русская не так мила и тиха, как кажется, и тоже умеет быть язвой. Когда вопросы закончились и их отпустили, Аделия захромала к раздевалкам. А Эмбер, которую с начала тренировки мучил один-единственный вопрос — прячет ли Петросян травму, — увязалась следом, твёрдо решив всё выяснить. — Давай я помогу! — Она подхватила Аделию за локоть, принимая часть веса на себя. — Нет, я сама, — заупрямилась девушка и вырвалась вперёд так, что Эмбер пришлось бежать следом. На коньках особо не побегаешь, тем более с больной ногой, но, видимо, Эмбер умела внушать такой ужас, что мотивации для побега у Аделии оказалось хоть отбавляй. Потому что скорость она развила весьма приличную. — И всё же я помогу, — пропыхтела Эмбер. Она пыталась не сбивать собой углы во время резких поворотов, но пару раз всё же приложилась плечом. Догнать беглянку удалось уже в раздевалке. К счастью, пустой. Выбившаяся из сил россиянка рухнула на пуф, тут же сняла с себя кофту и небрежно бросила её рядом с собой. Спина и ключицы девушки блестели капельками пота. Эмбер влетела в раздевалку следом и тут же прикрыла двери на случай, если Аделия снова попытается улизнуть. После изнурительной тренировки и сумасшедших догонялок то, как Петросян могла расценить такой поступок, заботило её менше всего. Зло должно было быть наказано. — И зачем ты побежала? — возмущённо подбоченившись, начала Эмбер. — А зачем ты догоняла? — Аделия отмахнулась от неё, как от назойливой мухи. — Чтобы узнать как твоя нога. — Эмбер уже закипала. Разве что крышечка от пара не вздымались. — Я видела, что ты хромала ещё до падения. Насколько серьезная травма? Как давно? — Тебе показалось. Со мной все в порядке. Просто ушиблась. Аделия отвернулась, занявшись своими вещами. Эмбер была готова поклясться, что она врёт. — Ты едва смогла зашнуровать коньки, там точно не простой ушиб! — Она замолчала, затем раздражённо вздохнула.— Нет. Всё . С тобой бесполезно разговаривать. Покажи что там у тебя! Она резко присела на корточки и, не дожидаясь разрешения, ухватилась за чужую штанину и потянула вверх. — Ты что творишь?! — Аделия с размаху шлёпнула её по рукам. Эмбер машинально ответила тем же и завязалась какая-то совершенно нелепая девчачья потасовка. Шипя от возмущения, Аделия попыталась отпихнуть её свободной ногой, в следствии чего они обе потеряли равновесие и повалились на пол. — Уймись! — барабаня кулаками по спине навалившейся на её ноги девушки, завопила Аделия. — Если там ничего нет, почему ты не показываешь? — совсем не желала униматься Эмбер. — Может, потому что мне не нравится, когда с меня снимают брюки? — выпалила Аделия, извиваясь ужом в попытке вырваться. — Или это часть американского гостеприимства? От-пус-ти! Аделия дёрнула ногой так, что с неё слетел уже расшнурованный конёк.Эмбер вместе с ним отлетела в сторону, больно ударившись о шкафчики, а Аделию отбросило к пуфам. Воцарилась тишина. Несколько секунд они ошарашенно смотрели друг на друга, словно пытались понять что именно привело к такому результату. В этот момент дверь раздевалки распахнулась и на пороге появилась ассистентка режиссера Стелла. — Дамы, вас искал режи... — бодро начала она, но по очереди скользнув взглядом по живописно раскинувшимся на полу фигуристкам, осеклась. Её брови медленно поползли вверх, а губы сложились в безупречную букву «о». — Поняла. Зайду позже. Она поспешно вышла и прикрыла за собой дверь. Перед глазами Эмбер пронеслись заголовки таблоидов: один страшнее другого. — Чёрт... Черт. Черт! — А по-моему очень даже милая девушка, — фыркнула Аделия. Она опомнилась первой. Стянув с ноги другой конёк, она встала на ноги. — Ты не знаешь, что эта милая девушка может разнести по съёмочной площадке и далеко за её пределами. — Но ведь она тоже подписывала какое-нибудь соглашение о неразглашении, как и весь персонал? Аделия подошла ближе и протянула руку. Эмбер молча ухватилась за неё и встала. — Это мало кого останавливает, учитывая, что информацию можно продать анонимно. — У неё на нас ничего нет, — возразила Аделия. — Подумаешь, подрались в первый день. И похуже вещи случаются. — Она выдержала паузу. — Если спросят, скажу, что ты пыталась залезть мне в штаны, а я двинула тебе коньком. У вас такое, кажется, называется «харасментом»? Эмбер почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Она даже не сразу поняла, что Аделия шутит. — Прости, я перешла черту. — Хорошо, что ты это понимаешь, — ответила Аделия, поправляя волосы. — Больше не трогай меня без разрешения. — Хорошо... — Эмбер вздохнула. — Так ты покажешь что с ногой? Пожалуйста. — Нет. Но обещаю, что схожу к врачу. — Ладно, — сдалась Эмбер. Меньше всего хотелось продолжать нелепую ссору. Какое-то время она наблюдала за тем, как Аделия переодевается и поправляет макияж, а затем достала свою сумку и занялась тем же. — Тоже не любишь принимать душ на катке? — спросила она, когда тишина стала угнетающей. Аделия машинально принюхалась к своей одежде. — Нет, мне нормально. Просто уже не успеваю, — ответила она, поправляя футболку. — С тех пор, как рейс задержали, всё пошло по одному месту. — Торопишься куда-то? — Эмбер не хотела показаться навязчивой, но врождённое любопытство брало верх. Аделия бросила на неё удивлённый взгляд. — А ты разве не едешь на встречу с пиарщиками? — Еду. Она в четыре. Аделия нахмурилась. — В четыре? Мне сказали приехать к двум. Она достала телефон, открыла заметки и молча протянула его Эмбер. Та быстро пробежалась взглядом по экрану. — Странно... — пробормотала она. — Думаешь, они просто ошиблись? Или мы напутали. — Вряд ли. Но это... странно. Им нужны мы обе, потому что в первую встречу они должны вводить нас в курс. Смысла разговорить с нами по отдельности нет. Аделия напряжённо закусила губу. — И что предлагаешь? Пойдем вместе? Эмбер покачала головой. Нарушать правила означало показать себя как проблемных. Но позволять играть собой вслепую тоже не хотелось. — Нет, нельзя. Давай встретимся в лобби ближе к шести и все обсудим? — Идёт, — Аделия бросила взгляд на часы и состроила страдальческую гримаску. — Чёрт, я опять опаздываю! — Беги, маленький кролик, — улыбнулась Эмбер, пытаясь развеять напряжение. Аделия на ходу махнула рукой, подхватила сумку и почти вылетела из раздевалки. — До вечера! — Я напишу! — крикнула ей в след Эмбер. Всё-таки решившись принять душ, она полезла в сумку за полотенцем и только тогда заметила лежащую на полу тёмно-синюю кофту. На мгновение Эмбер нахмурилась, лихорадочно пытаясь вспомнить, во что была одета Аделия перед уходом. Спустя пару секунд сомнений не осталось — кофта определённо принадлежала ей. Догонять русскую было уже поздно. Да и, если честно, не особенно хотелось нестись за ней через весь комплекс из-за одной забытой вещи. Эмбер лишь пожала плечами, аккуратно сложила кофту и убрала её к своим вещам, решив вернуть при следующей встрече.