Проверки

      Когда Инесса Ефимовна устраивает скандал на стойке дежурного, Власова невольно отмечает про себя, что проверку её выдержка в очередной раз прошла. Нет, ей захотелось, конечно, треснуть рукой по стойке и грозно почти что рыкнуть, что тут серьёзное заведение, а не балаган какой-то, не терпящим возражений тоном с использованием местных идиоматических выражений отметить возжелалось, что подбором персонала в ЖК и заменой лампочек ФЭС не занимается, подумалось…       Но пройденная проверка — это ведь не отсутствие желания, это умение его внутри себя сдержать.       Рита сдерживает.       Но как оказывается — исключительно желание приложить силу и использовать великий-могучий в особой подписке. С желанием получить поддержку дела обстоят у капитана совершенно иначе. Сильная и независимая, да. Но…       Когда в поле зрения только появился Данилов, у Риты в груди затеплилась надежда. Но спустя мгновения… его брождение за спиной у разъярённой гражданки, немой диалог с дежурным да лишь бросаемые в её, Ритину, сторону взгляды говорят лишь об одном — приходить на помощь капитан не так чтобы собирается. И это Власову уж точно не радует.       А когда Стёпа начинает строить гримасы на продолжающиеся громогласные возмущения Карпушкиной… в прохождении проверки Рита начинает сомневаться.       Выдержка принимается сбоить — словно мелкая рябь проскальзывает как у старого телевизора. Гражданка отходит на второй план — треснуть теперь уже хочется напарника. А лучше — объявить, что в ФЭС один только товарищ капитан Данилов уполномочен решать вопросы с жильцами попавших в ход расследования домов.       А уж когда он как ни в чём не бывало удаляется прочь… Стёпу от моментального возмездия спасает только одно — он, растянув губы в улыбочке, не желает Рите на прощание удачи и в прямом смысле этого слова не раскланивается. Иначе бы она точно запустила в него каким-нибудь журналом со стойки.       Инесса неугомонно продолжает накидывать всякое «вы должны!..», а Рита, слушая вполуха, от набрасывания плана мести сдерживать себя не спешит. Ну а чего он? Это то, что Стёпа разбудил её вчера своим будильником, она оставила без внимания, лишь только для порядка сквозь дрёму проворчав, а тут дело уже серьёзное. Просто закрыть глаза не получится.       Вот только…       Власова как раз в мыслях доходит до: «Один теперь у меня на обыск в коттедж поедет» и совсем уж жестокого: «Надо Андрюхе намекнуть, куда на прошлой неделе пончики его делись», когда за спиной у неё раздаётся спешно приближающийся топот. Ни с кем не спутываемый. Чего там, Рогозину, что ли, в очередной раз «расстреляли»? Или инопланетяне в допросной материализовались и пару «глухарей» на себя соизволили взять?       Особо поразмыслить Рита не успевает — капитан уже затормаживает возле стойки дежурного.       — Я прошу прощения, — обращается он к от неожиданности замолчавшей Инессе Ефимовне, положив ладонь себе на грудь и глядя на неё совершенно ошарашенным взглядом. С таким обычно сообщают, что в Добинск 90-е вернулись, или кто-то из своих в очередной раз влип, или бактериологическая опасность вот прям сейчас где-нибудь в Ламани объявляется…       Уже через миг Данилов поворачивается к Рите и объявляет, не обещая ничего хорошего:       — Товарищ капитан, у нас ЧП!       И следом же продолжает, судорожно глотнув воздуха, как-то машинально взлохматив волосы и уже по полной наполнив Власову безрадостно-тяжёлыми мыслями и предчувствиями нелёгких дней:       — На детсадовской территории неизвестные устроили просто вопиющее беззаконие! Пострадавших, я чувствую… — протягивает Стёпа, хватаясь за голову. — В Долгоозёрске за всю историю города подобного не было! Все на ушах уже, естественно. Только нас и ждут.       И пока Инесса Ефимовна приготавливается услышать все подробности, став невольным свидетелем, Данилов решительно сжимает пальцы, взяв Риту под руку, и утягивает её прямёхонько в сторону лифта. Чтобы их бросание в пучину борьбы с Долгоозёрским беззаконием выглядело уж точно незамедлительным и решительным.       В лифте, не смотря на грядущие трудности, Рита всё же находит мгновение на то, чтобы облегчённо выдохнуть, прижавшись спиной к стене и прикрыв глаза. Всё-таки минуты общения с Карпушкиной успели потрепать её нервы.       Прошедшей проверку выдержке нужно немного времени на перезагрузку.       — Так чего там в Долгоозёрске-то случилось? — спрашивает Рита, пока кабина плавно движется вниз. — Давай подробнее, — нетерпеливо допытывается она у напарника. — Много жертв? О подозреваемых известно что?       — Притормози-ка, — советует Стёпа, коснувшись плеча напарницы. — Ничего не случилось, — пожимает он плечами, чуть разводя руки и выглядя немного виновато. — Я просто сказал нечто неразборчивое и максимально устрашающее. Чтобы Карпушкина не стала утверждать, что её проблема серьёзнее, и мы с начала с лампочками в ЖК должны разобраться, а потом уже мир спасать.       Сначала Власовой хочется толкнуть его в плечо и бескомпромиссно заявить, что так вообще-то не шутят. Но он и не шутил ведь… Осознание того, что сказанное капитаном — ложь во благо, непоколебимо появляется у Риты спустя каких-то пару мгновений после его слов. Теперь уже похвалить за находчивость желание появляется.       Рита проводит пятернёй по волосам, избавляясь от невидимых паутинок успевшего развиться гнетущего ожидания, и поднимает на Стёпу взгляд.       — Ты вовремя появился.       И хоть она не уточняет, к чему именно относит это «вовремя», Данилов, глядя на подругу неотрывно, беззлобно усмехается, не пытается утаить невозмутимо-проницательный взгляд и прямиком в лоб спрашивает:       — Что, уже думала, как бы меня четвертовать за то, что я тебя с ней бросил?       В ответ Рита усмехается — даже и не подумав этой реакции скрывать, тупит взгляд — больше не смущаясь, конечно же, а уже в который раз машинально поражаясь, насколько точно он её читает, а ей, на удивление, совершенно не хочется этого пресекать, и уже через миг заглядывает Стёпе в глаза.       — У меня что, бегущая строка на лбу? Или ты чтение мыслей отрабатываешь?       Отвечать Данилов как будто бы не спешит — пожимает легонько плечами и тихонько усмехается, ловко опуская от комментирования тот факт, что Власова даже и не подумала отнекиваться. Как же это в её стиле… Лифт останавливается на гаражном этаже, и когда он открывает двери, Стёпа уже по-свойски оплетает рукой Ритины плечи, плавно выводя её из кабины. И чуть склонившись, всё же негромко объявляет:       — Просто я неплохо тебя знаю.       — Ты скромничаешь, — взметнув на спутника взгляд, хитро улыбается Власова. Она не спешит выпутываться из его объятий — даже, напротив, сама оплетает рукой его корпус — и, неспешно удаляясь вдаль по коридору, продолжает: — «неплохо» — это из уст кого-то другого должно звучать. Ты-то меня знаешь очень и очень хорошо.       — И не устаю этому несказанно радоваться, — со всей серьёзностью отмечает капитан, оставляет наполненный теплотой и искренностью поцелуй на её губах и с наслаждением ловит Ритину лёгким смущением тронутую улыбку.       Всё же её выдержка трещит по швам, когда дело касается Данилова и объединяющих их чувств. Впрочем… тут уж точно никаких проверок не может быть. Зачем?       — Чего там Глеб, сильно удивился, что ты смогла приехать его проводить?       — Скорее удивился Богдан, — отмечает Рита, будто наяву вновь видя взгляд бывшего и не имея сил не наслаждаться этой его потерянностью. — Что я приехала без тебя. Ты ведь знаешь, он всё не успокоится, и по его мнению, отношения с тобой плохо на меня влияют. С сыном вот стала чаще видеться.       Данилов усмехается, жалея разве что о том, что ему не увидеть разочарования Богдана — а тот-то наверняка и речь какую подготовил, и закатывание глаз, и вздохи будто бы случайные… и, не преуменьшая градус сарказма, бросает:       — Безобразие какое. И как тебе только не стыдно…       — Не говори! Не в какие рамки просто.       Рассмеявшись в один голос, капитаны как нельзя лучше демонстрируют заверение о том, что муж и жена — одна сатана. Даром, что не расписаны.       Делано нахмурившись, Стёпа вдруг спрашивает, затормозив посреди прохода и, разомкнув немногим объятия, взглянув подруге в глаза:       — Слушай, а мы с тобой не слишком токсичные?       — Не-е, — встряхнув головой, с ходу отзывается Рита, — не думаю. Ты тоже себе голову этим не забивай, — буквально приказывает она. А следом сверяется со временем. — Так, чего, постановление на обыск у нас будет часа через два… пойдём-ка помозгуем пока? У меня и пакет сока в сейфе есть.       — А я зефиром вчера разжился, — слегка заговорщицки, ровнёхонько Власовой же в тон, отзывается капитан. И вновь ближе притягивает Риту. — Тебе этот Темночащинский, помнится, понравился.