«The Fae's Bride» // «Невеста фейри»

Звон церковных колоколов разносился по теперь уже пустынным улицам, обычно полным жизни. Это было не потому, что город был осажден, и никакой явной опасности не было — нет, это было нечто гораздо более неотложное. Горожане собрались внутри священного здания, атмосфера была необычайно напряженной. Священник стоял у алтаря, на морщинистом лице старика было суровое выражение. — «Настало время года», — прокашлялся он, голос его звучал в безупречных стенах святилища, — «Будет принесена дань могучим феям Снежной Страны; радуйтесь, ибо совет нашел одного подходящего кандидата для жертвоприношения в этом году». Напряжение внутри стен рассеялось за считанные секунды, тяжелое бремя спало с плеч каждого, по крайней мере, на следующий год. Каждый год для жертвоприношения был заранее определен день. Эта договоренность была лишь виной одного глупого вождя города, жившего десятилетия назад. Вступив в контакт с феями, он заключил договор с существом, обитавшим в мрачном лесу, всего в миле от окраины города, — случайно заключив союз, предоставив ему в качестве пищи труп гниющего кролика. Если бы он знал, он никогда бы не избавился от его останков в таком месте. Увы, то, что было сделано, теперь было предрешено. Пути назад не было, и поэтому феи предложили сделку. Горожане должны были предлагать ему невесту каждые «триста лун», иначе город постигнет трагическая участь. Однако, если они должным образом выполнят его просьбу, урожай будет обильным, а бури станут менее интенсивными в знак его благодарности. Оглядываясь назад, это было не такое уж плохое предложение, но на самом деле выбор был лишь иллюзией. Человеческая жизнь может стоить неопределенно дорого, ценность отдельной души неизмерима; и все же, когда острие меча направлено против большинства, приходится проявлять жестокость. Мягкие сердца окаменевают, становятся холодными и хрупкими ради спасения сотен людей в обмен на одного несчастного человека, ведь что такое капля воды в реке крови? Это было благородное дело. Священник жестом указал на дверь, зовя людей позади. Пришло время попрощаться с этой храброй женщиной в последний раз, прежде чем ей предстояло пройти по коварной дороге в безымянные владения фей, откуда она, скорее всего, больше никогда не появится. Несколько пожилых женщин стояли наготове с гирляндами, дети сжимали корзины с лепестками роз, готовые осыпать лепестками, откровенно говоря, «несчастливую» невесту, когда она войдёт в здание, чтобы попрощаться в последний раз. И тут вошла неестественно высокая, огромная и мускулистая женщина, с кристально-голубыми глазами, полными гнева и ярости. Алое платье с глубоким декольте, слегка обтягивающее, соблазнительно подчеркивала его изгибы, его подтянутое тело выделялось по швам и шелковистой ткани в местах, где она слишком сильно обтягивала талию и грудь, хотя сверху был накинут плащ, едва скрывавший декольте – он выглядел манящим. Единственным достоинством платья, скрывавшего его внушительную комплекцию, была пышная, с оборками, многослойная, грациозно ниспадающая с каждым его шагом, украшенная золотой цветочной вышивкой по подолу, с серебряными четками, повешенными сбоку, и чепчиком на его миндально-коричневых волосах до плеч, поля которого были оборчаты в тон платью и завязаны сзади бантом из алой шелковой ленты того же цвета. Его макияж, казалось, размазался в основном вокруг глаз, влажный от слез, которые не смели скатиться по щекам. Каблуки цокали, платье и плащ развевались с каждым его шагом к входу в церковь. Все планы празднования, подготовленные горожанами, были прерваны, напряжение среди людей нарастало; никто не произносил ни слова, воцарилась тяжелая тишина. Мужчина стиснул зубы, глаза его вытаращились от неукротимой ярости, кипящей внутри. — «Вы, люди, действительно ничего не понимаете, да? Какие у вас доказательства того, что этот ваш „всемогущая фея“ вообще выполняет свою часть сделки?» — Он сдержал желание закричать, скрежеща зубами и подавляя пылающую ярость, на его остром лице застыла гримаса. Он покачал головой, затем поднял подбородок, вытянул шею и посмотрел прямо в вызывающий взгляд на человека на алтаре. — «Последние два года у нас почти не было дождей, животные быстро умирали, а вы полагаетесь на человеческие жертвоприношения какому-то ложному божеству? На разделочной доске должны быть вы, а не мы, мирные жители». — Он сплюнул, скрестив руки. — «Ты смеешь совершать богохульство в месте поклонения? Какое возмутительное преступление! Если бы ты не был жертвой в этом году, я бы приказал обезглавить тебя за предательство божественного!» — испепеляющим взглядом смотрит священник. «Жертва» в ответ кричит во весь голос: — «Откуда ты так уверен, что это чудовище вообще достойно называться божественным — да хоть чем-то подобным?!» Священник ударил кулаком по алтарю, по тихому залу раздался громкий треск. — «Уберите его немедленно, нет нужды прославлять грубого человека, чей слабый ум не может понять, насколько благородна цель его жертвоприношения для города и будущих поколений», — приказал он. Несколько охранников, дежуривших, чтобы двери оставались закрытыми на протяжении всего происшествия, схватили «жертву» за руки и вытащили его наружу, несмотря на его отчаянные вырывания и крики, кожа которого была раздражена и местами порезана от грубой силы, с которой его вытаскивали. Оказавшись в запутанной пучине леса с почти погасшим фонарем в руках, весь в синяках от борьбы с королевской гвардией, Рерир спотыкался то тут, то там, а ходьба на каблуках по неровной земле представляла собой отдельную загадку. Он закатил глаза и просто следовал за светом, куда бы он его ни привел, хотя больше он ничего сделать не мог. Эти проходы были длинными и извилистыми, словно кто-то специально подрезал деревья так, чтобы они служили тропинкой, но в то же время это служило средством обмана для невнимательного человека, поскольку после третьего круга Рерир был уверен, что тропа замыкается сама на себя, образуя полный круг. Он неуверенно ступает, бродя, кажется, целую вечность, солнце начинает садиться, а никаких признаков «фейри» или других живых существ вокруг нет. Странно, его не сопровождает даже стрекотание сверчков и жужжание насекомых. Впервые он почувствовал себя по-настоящему одиноким. Измученный жаждой и усталостью, он решает укрыться у самого большого дерева, которое найдёт, фонарь уже почти зажжён. Экономия энергии — лучший способ выжить, а что бы он ни придумал, это придёт позже. Сон приходит быстро, несмотря на то, как неудобно сидеть в юбке, подвязки чулок впиваются в кожу и чешутся. Он сжимается в комок, обхватывая колени руками, чтобы согреться. Феи Снежной страны не зря назывались «Снежной страной»: в лесу круглый год было необычайно холодно. Даже летом там было не теплее, чем от прохладного осеннего ветерка. Сон длится недолго и не приносит особого утешения, ибо его будит звук приближающихся шагов, топот тяжелых ботинок и шорох цепей, сопровождающие приближение фигуры. — «Мадам, вы заблудились?» — голос молодого человека, вежливый и мягкий, застал Рерира врасплох. Он поднял голову, немного взволнованный, только что проснувшись после сна. Он зевнул, кивнув по привычке, с трудом фокусируя взгляд на фигуре мужчины перед собой. — «Ах, кажется, ваш фонарь тоже почти погас. Мисс, если это не составит труда, я мог бы проводить вас куда-нибудь… подальше от этого леса. Для такой красавицы, как вы, слишком опасно бродить в одиночку, позвольте мне вас проводить». — Мужчина протянул руку помощи, и Рерир, немного поколебавшись, согласился, поднявшись на ноги и чуть не упав обратно на землю из-за дрожащих туфель на шпильках. — «…Простите за прямолинейность, но я не женщина. Вам не нужно быть со мной таким вежливым», — бормочет Рерир, теребя фонарь в руке, и встречается взглядом с необычно тусклыми золотистыми глазами мужчины. Присмотревшись повнимательнее, Рерир начинает мысленно обводить его черты лица. Он выглядел знатного происхождения, его одежда была украшена вышивкой высочайшего качества, хотя темные цвета придавали ему вид человека, идущего на похороны. Его кобальтовые волосы были длинными и волнистыми, челка подчеркивала выразительные черты его призрачно-бледного лица, переходя в более светлый оттенок на кончиках. Его золотые глаза были лишены жизни, но улыбка на его лице была теплой и искренней. Ему приходилось слегка приподнимать голову, чтобы встретиться взглядом с Рериром, который, вероятно, был на голову выше его ростом. Дворянин кланяется: — «Ах, приношу свои извинения. По вашему наряду я принял вас за женщину. Простите за грубость, я впервые вижу вас в подобном наряде» Он неловко откашливается и продолжает: — «Не беспокойтесь, я не вправе судить. Возможно, вы от кого-то скрываетесь и вам нужна маскировка? Если так, то эта маскировка, надо сказать, работает довольно хорошо».— Дворянин задаёт вопросы, разжигая любопытство. — «…Что-то в этом роде, да», — пробормотал Рерир, покусывая внутреннюю сторону щеки и недовольно отводя взгляд. Это так неловко. Несмотря на то, насколько неловким был для Рерира весь этот разговор, ему нужны были ответы и смена темы, прежде чем он врежет этому любопытному аристократу по лицу. — «Простите за вторжение, но что такой человек, как вы, делает в таком зловещем месте так поздно ночью?» Улыбка знатного человека меняется, его взгляд на мгновение отвлекается. Сразу же после этого он снова улыбается, прижимая руку к груди и слегка склоняя голову. — «Нет, всё в порядке. Я здесь, чтобы… забрать кое-кого, или, проще говоря, расплатиться с долгом. Однако у меня более чем достаточно свободного времени, чтобы отвезти вас в более безопасное место. Так что, миледи, позвольте мне…» — Его голос подобен мелодии, слова плавно льются из его уст с очаровательным шармом, словно он репетировал это бесчисленное количество раз. Это жутко, Рерир чувствует, как у него сжимается желудок; что-то не так. Недворянин протягивает руку, кланяясь. — «Повторюсь, я не женщина. Я ценю вашу доброту, но думаю, что справлюсь сам. Я также не хотел бы тратить ваше драгоценное время, поэтому вам, вероятно, следует заняться своими делами». — Рерир скверно смеется и отступает на шаг. Выражение лица дворянина меняется, он пристально смотрит на Рерира. Он молчит, и вдруг. Он снова улыбается? Более того, его улыбка стала ещё шире, чем раньше. Он усмехнулся, протянул руку к Рериру, а не отстранился, его взгляд был прикован к его глазам, заставляя Рерира пытаться отвести взгляд, но это было бесполезно. Словно он был в трансе, не в силах отвести взгляд от этого странного человека — он был очарован. — «Я бы ни за что не позволил невинному человеку рисковать жизнью в таком ужасном месте, тем более что уже так поздно, поэтому я настаиваю». Это не было выражением благодарности, мужчина ожидал только одного ответа. — «Хорошо». Глаза Рерира на мгновение расширились: почему он только что согласился?! Нет, что-то было явно не так, Рерир был в этом уверен. Если подумать, первым признаком должны были стать бесчеловечные глаза и призрачное синее пламя, пылающее в фонаре знатного человека, теперь изменившее цвет на зловещий багровый. Обычное пламя не способно на такое. Возможно, этот якобы «добрый» человек пришел забрать самого Рерира. Сердце у него сжалось, ему ничего не остается, кроме как молиться, чтобы он не заподозрил ничего подозрительного. Он должен быть как можно более послушным, пока не найдет выход из этой передряги. Рерир держит руку феи, надеясь, что не почувствует её дрожание. Какие нежные руки, жаль, что они принадлежат такому бессердечному чудовищу. Фея сжимает руку, подталкивая его вперёд. Шаги Рерира не уверенные, он не может нормально идти из-за каблуков, да ещё и с учётом того, чья это рука, за которую он держится изо всех сил. — «Я вытащу тебя отсюда в мгновение ока, мой дорогой», — нежно промурлыкала фея, напевая мелодию, словно пытаясь нарушить удушающую тишину, пока они продвигались в, казалось бы, более густую часть леса, и чувство тревоги и страха нарастало в десять раз. Рерир тяжело сглотнул, молясь, чтобы фея не услышала, как быстро бьётся его сердце. — «У тебя вспотели ладони. Ты боишься?» Чёрт! — Он заметил. — «Нет, совсем нет. Меня из этого леса выводит такой „добросердечный“ человек, рискующий собственной безопасностью ради меня. Зачем мне волноваться?» — Рерир снова сглатывает, стиснув зубы, пытаясь прийти в себя. — «Хм, хорошо. Раз уж мы в пути, полагаю, мы могли бы поближе познакомиться друг с другом. Тишина создает впечатление, будто я тебя заставляю», — фея вешает фонарь на пояс, освобождая другую руку. — «Это оставляет не очень приятный осадок». Рерир понимает, что тот издевается над ним, но также знает, что ничего не может с этим поделать. По крайней мере, пока. — «Могу я узнать ваше имя?» Если у Рерира и оставались какие-либо сомнения, то этот вопрос окончательно развеял их; первый из многих подобных вопросов, как он предполагает, которые еще предстоят. — «Нет, но можешь называть меня Рерир». — Он чувствует, как сжимается грудь. Возможно, ему не стоило произносить первую часть вслух, ведь вновь возникшее чувство тревоги охватило его изнутри, когда пальцы, переплетающиеся с его собственными, сжались еще крепче, до такой степени, что это начало причинять боль. — «Какое у тебя прекрасное имя, Рерир», — фея произносит его имя, наслаждаясь каждым звуком, останавливается и поворачивается к нему лицом. Она подносит руку, за которую держала, к его губам, и призрачно-холодный поцелуй касается его запястья, отчего Рерир вздрагивает. — «Так же можешь называть меня Флинс». Флинс… Это имя Рерир запомнит и будет держаться от него как можно дальше, если выживет. Последовавшее путешествие было долгим и трудным, ночь казалась бесконечной. Рерир был убежден, что они ходили по кругу, это был утомительный цикл, когда Флинс ждал, когда у него вырвется язык, получая один вопрос за другим, сменяющий другой один за другим. — «Ты уверен, что не хочешь пить? Мы уже довольно долго идём, ты выглядишь очень уставшим».— Рерир в третий раз отталкивает предложенную ему бутылку. Соблазн велик, но он знает, что не стоит поддаваться. В конце концов, он зашёл так далеко благодаря одной лишь силе воли, он определённо справится. Он скорее умрёт от обезвоживания, чем предаст себя фее. — «Нет, мне не нужна твоя вода, я в порядке. Хотя, раз уж ты об этом заговорил, я всё-таки немного устал». Рерир вздыхает, перекладываясь на Флинса. Фея, кажется, удивляется, когда Рерир опускается ему на плечо. — «Хочешь, я тебя понесу?» — спрашивает Флинс, ожидая очередной реакции на свои ухаживания. — «Если ты думаешь, что сможешь выдержать мой вес, давай», — пробормотал Рерир хриплым голосом из-за сухости и першения в горле. — «О, уверяю вас, я вполне способен». Он одним резким движением поднимает его, Рерир вскрикивает, обхватывая Флинса за шею и впиваясь ногтями ему в спину и плечи. Ноги Флинса дрожат, он боится, что вот-вот упадет. — «Ты меня сейчас уронишь, давай, держи меня как следует!» — вопит Рерир, его лицо раскраснелось от жара. Флинс молчит, что довольно странно. Рерир тут же замолкает, когда Флинс не отвечает ни словом на дерзость; воздух напряжен, словно нить, готовая порваться, и Рерир задумывается, какой ад обрушится на него, если он издаст хотя бы писк. Сделал ли он что-то не так? — «Флинс, ты можешь не нести меня, если не хочешь». — Рерир откашливается, понимая, что, возможно, серьезно оскорбил фейри. Неужели он умрет? Рерир мысленно готовится к худшему. — «Нет, ничего подобного. Ты довольно лёгкий, я просто этого не ожидал. Вот и всё». — Фея улыбается, но запах чего-то горящего, который следует за улыбкой, нисколько не успокаивает Рерира. Вскоре Флинс находит для них место, где они могут устроиться, хотя краем глаза Рерир видит очень заметное кольцо из фей. Он мысленно кричит: как ещё эта фея будет испытывать его терпение? Может, ему просто стоит сдаться, ведь его вряд ли снова встретят в городе после его эксцентричного богохульства. — «Опустите меня..» — Невыносимый запах чего-то обугленного обжигает легкие Рерира. Флинс послушно опускает его так осторожно, как только возможно, но Рерир спотыкается. Он падает, чуть не приземлившись на этот богом забытый клочок травы, перед его глазами проносится вся его жизнь, пока он ожидает неминуемого падения на землю, но, в самый последний момент, Флинс ловит его. Он поднимает его за талию, прижимая его живот к своему. Сердце Рерира замирает, а потускневшие от шока глаза Флинса блестят в лунном свете. Дыхание Флинса обжигает его кожу, оно так близко. Он уверен, что чувствует, как неровно подскочил пульс Рерира по выражению его лица — тот выглядит довольным. Возможно, это длилось всего секунду, а может, и слишком много минут, Рерир не уверен. Однако эта близость порождает в голове Рерира несколько неуместных мыслей, мыслей, которые ему совсем не следовало бы иметь — по отношению к человеку, которого он только что встретил, — тем более к человеку, который в буквальном смысле хочет его съесть. Погруженный в момент, Рерир инстинктивно пробормотал тихое «спасибо», пытаясь вырваться из его объятий. И тут его осенило. Рерир пробормотал «спасибо»… фее. Той, которую он до сих пор идеально избегал, ни разу не оступившись. Это действительно иронично. Все эти попытки он безупречно уклонялся, только чтобы в итоге потерять всё из-за собственной неосторожности. — «Можешь повторить это ещё раз? Боюсь, я тебя не расслышал с первого раза». Сердце Рерира сжалось, он слышит пульс в ушах и покрывается холодным потом. Он чувствует, как слезы подступают к глазам, и они жгут. Он игнорирует просьбу, пытаясь оттолкнуть и вырваться, но его конечности не двигаются, словно он находится в трансе. — «Боюсь, ты меня не услышал с первого раза, но на этот раз я прощу тебе неуважение. А теперь повтори», — приказывает он, глаза его светятся бледно-голубым пламенем, он прижимает Рерира к себе так сильно, что тот задыхается. — «Спасибо», — слезы текут по его щекам, тушь размазывается, оставляя темную полосу, и таких полос будет еще много. — «Если бы я знал, как легко тебя сбить с толку, я бы сам давным-давно столкнул тебя на землю». — Флинс усмехнулся, его лицо было холодным, с зловещей ухмылкой. Он ослабил хватку, чтобы дать ему возможность перевести дыхание, поднял голову и поцеловал его в щеку, слизывая слезы своим раздвоенным языком. — «Должен похвалить тебя за твою стойкость, ты почти заставил меня сдаться. Жаль, правда, ты был так близок к этому». Рерир вздрогнул от горячей влаги его языка, поморщившись. Флинсу было все равно, он был, скорее, вне себя от радости. Он вырвался из объятий, схватил Рерира за запястье и толкнул его в волшебное кольцо, прежде чем войти в него самому. В мгновение ока Рерир оказался в совершенно другом месте, не в лесу. Земля была покрыта мхом и невиданной ранее растительностью, светящимися растениями и небольшим ручейком, мерцающим, как жемчужина, окруженным огромными каменными стенами, словно саван. Неподалеку находилась хижина, увитая лианами и цветущими странными экзотическими цветами. Она выглядела как нечто прямо из сказки, только Рерир ненавидел то, что его там ждало. Хотя, как ни странно, все чувства голода, жажды и усталости полностью исчезли, синяки и порезы тоже пропали без следа. Это место, похоже, повлияло и на его физиологические функции: он почувствовал себя немного лучше и немного прояснил голову. Рерир тихо следует за феями, словно один-единственный шепот равносилен смертному приговору. Его мысли мечутся: что с ним сделает Флинс? Что случилось с женщинами, которые были до него? Он же не съест его, правда? — «Хочешь, чтобы я тебя съел?» — Флинсу не нужно смотреть на Рерира, чтобы понять, какое у него выражение лица. — «Твоя голова так шумит, и твои предположения обо мне… довольно преувеличены, должен сказать». — «Ты слышишь мои мысли?» — «Да. Здесь, здесь, слышу». Рерир хватается за юбку, сжимая её так, словно это могло его защитить. Он дрожит, вот-вот разрыдается, словно это могло хоть как-то помочь. Флинс спокоен и собран, хотя ему и не о чем было беспокоиться, он производил впечатление отстранённого и жестокого человека. Поднявшись по скрипучим ступеням перед деревянной дверью, Флинс позволил Рериру сделать всё необходимое. — «Ты иди первой, моя госпожа». — «Опять же… я не… уф, забудь. Ты просто издеваешься надо мной, не так ли?» — Рерир с трудом сдерживает поток ругательств, готовых вырваться наружу, в основном ради собственного удовольствия. Дрожащими руками он открывает дверь, не зная, чего ожидать. Он выглядит немного разочарованным, увидев довольно обычную гостиную, его глаза словно ищут что-то уникальное или правдоподобное. — «Тебе не нравится? Я украсил её так же, как и вы, люди, но, похоже, это не совсем в твоём вкусе». — Флинс звучит немного подавленно, в ответ он получает лишь осуждающий взгляд Рерира. Фея запирает дверь за собой, обнимает его за талию сзади и прижимается лицом к его плечу. — «Теперь ты моя невеста, а я твой жених. Хочу тебе сказать вот что: дамы, которых мне дарили до тебя, меня совсем не интересовали. А ты, с другой стороны…» — он поднял руки, чтобы расстегнуть плащ, и тот упал на пол. У Рерира перехватило дыхание. — «Ты любопытная штучка. Ты меня очень заинтриговала, я хотел бы оставить тебя себе». Рерир все еще сомневался, может быть, все это было лишь планом, чтобы создать для него комфортные условия для какой-то неизвестной цели. Его зрачки сузились, когда он почувствовал, как рука скользит вниз к его бедрам и под его присборенную юбку, острые, нечеловеческие ногти очерчивают рельефные мышцы нижней части живота. — "Ты... что ты..." — Рерир хватает его за руки, пытаясь оттолкнуть. Флинс не двигается с места, вместо этого обнажает клыки и сильно впивается зубами в его теперь уже открытую шею. Рерир замирает, глаза закатываются от боли, из открытой раны начинает хлестать кровь. Флинс жадно слизывает кровь, высасывая ее из места укуса, кончиками пальцев осматривая при этом свой живот. — «Я оставил на тебе метку, теперь твоя очередь оставить метку на мне, чтобы скрепить договор». Флинс целует это место, прежде чем перевернуть Рерира лицом к себе. Первое, что замечает Рерир, — это насколько сильно изменилась его внешность, оказавшись в его владениях; вероятно, это его истинная форма или что-то близкое к ней. За спиной Флинса порхают две огненно-голубые языки пламени, сливающиеся в крылья, они хлопают с большим рвением, возбужденно, почти как собачий хвост, увидевший хозяина. Его теперь более заостренные уши подергиваются, а на коже в местах прилива крови появляется бледно-голубой оттенок; перчатки на его руках исчезают, обнажая когти, окрашенные глубоким лазурным цветом вдоль пальцев. — «А что, если я не хочу?» — брови Рерира хмурятся, он зол, и совершенно справедливо. — «Ты же в курсе, что прямо сейчас находишься под моим влиянием, да? Я могу просто заставить тебя принять моё предложение, несмотря ни на что». — Рерир закатил глаза, неужели он должен был поблагодарить его за это? — «Ух ты, как мило с твоей стороны». — Рерир закатил глаза. — «Знаешь... если ты меня укусишь в ответ, то получишь право „владеть“ мной так же, как ты мне обязан». — Флинс подчеркивает последнюю фразу, определенно задев за живое Рерира, который хмуро смотрит на него. Хотя это и мелочно, предложение крайне заманчиво. Поэтому он делает то, что сделал бы любой здравомыслящий человек. Он прижимает его к ближайшему дивану, бросаясь на фею, устраиваясь ногами по обе стороны его бедер. Его взгляд сканирует лицо Флинса в поисках признаков слабости, но его мерзкая ухмылка не дрогнула. Он хочет избить его до неузнаваемости, пока эта улыбка не исчезнет с его лица навсегда, или сколько бы лет ни жили феи. — «Если я узнаю, что ты мне лжешь, клянусь, я тебя прикончу». — Рерир быстро расстегивает воротник, делая это как можно быстрее. Откинув длинные волосы, он прижимает рот к коже в этом месте. Холодная; пульса нет, но это не самое неожиданное для лесного чудовища, которое охотится в основном на женщин. Это не имело значения, он его укусит, заставит «погасить долг» и продолжит жить своей жизнью, покинув это дурацкое измерение, в котором он оказался при таких неблагоприятных обстоятельствах — по крайней мере, он на это надеется. — «Ты же помнишь, что я слышу все твои мысли, правда?» — Флинс закатывает глаза, пальцы впиваются в каштановые волосы, притягивая его ближе. — «Да-да, как хочешь», — его голос звучит приглушенно, прижимаясь к коже, и он начинает впиваться зубами. В отличие от Флинса, его зубы не были клыкастыми, неспособными пронзить плоть, но, несмотря на смертное ограничение, он сильно кусает, достаточно сильно, чтобы вызвать у Флинса тихий стон, когда тот начинает чувствовать, как его ногти впиваются ему в кожу головы. Эта реакция была странно приятной. — «Одного укуса недостаточно, ты же не фея». Рерир отстраняется, облизывая губы, прежде чем найти новое место для укуса. Один укус за другим, вызывая у феи тихие вздохи и приглушенные стоны. К тому моменту, когда он кусает его в пятый раз, он понимает, что дело не только в метке. Свободная рука Флинса, пытающаяся скользнуть под его юбку, была более чем достаточным доказательством, и Рерир быстро отмахивается, как только замечает это. Он отстраняется, слюна стекает по его подбородку. Флинс выглядит эйфоричным, щеки синеют от тепла на его и без того замерзшем теле. Рерир тяжело дышит, наконец-то получив полноценный вдох после чего-то там. — «Ты... ублюдок, я знал, что дело не в том, чтобы тебя пометить», — прорычал Рерир, схватив Флинса за расстегнутый воротник и притянув его к себе, чтобы посмотреть ему в глаза, пылающие яростью, которую он не мог выразить раньше. — «Нет-нет, ты совершенно неправильно всё понял. Это ты меня обидел. Я никогда не говорил, что ты должен продолжать кусаться, двух укусов было более чем достаточно». — Флинс игриво поднимает руки в знак капитуляции, отчаянно хлопая крыльями. — «В таком случае, почему ты меня не остановил?» — На лбу Рерира вздувается жилка, он больше не может сдерживать своё раздражение. Серьёзно, что с этим человеком не так? Ожидая какого-нибудь бесстыдного ответа, Рерир вместо этого издаёт драматично долгий вздох, когда Флинс хватает его за талию, с мягким стуком бросает на диван, а затем заползает между его ног, раздвигая их, приподнимая юбку до живота и обнажая кожу под ней. Рерир дрожит, впиваясь ногтями в мягкую обивку дивана, куда только может ухватиться. Флинс возвышается над ним, его глаза светятся тем же бледно-голубым цветом, что и его крылья, и он начинает опускать лицо к лицу Рерира, нависая над ним, словно проверяя почву. Глаза Рерира остаются широко раскрытыми и настороженными, но он не двигается и не отталкивает Флинса. Уши феи подергиваются, губы едва касаются его губ на несколько сантиметров, жаждая прикосновения. — «Ты моя невеста, не так ли? Как я смею мешать тебе наслаждаться мной?» — Он не позволяет Рериру ответить на это; любой ответ, который он хотел получить, он получит в пылу страсти. Он прикусывает нижнюю губу, заставляя Рерира всхлипнуть от боли, и этого времени хватает как раз для того, чтобы Флинс просунул язык сквозь приоткрытые губы. Он грубо срывает с Рерира чепчик, стараясь при этом не причинить ему боли. Затем он хватает его за затылок, чтобы удержать на месте, и проникает языком глубже в его нёбо. Рерир извивается, обвивая ногами талию Флинса. Он изо всех сил пытается не отставать от Флинса, его обжигающе горячий, длинный и нечеловеческий язык трется о внутреннюю поверхность его рта, скользя вниз к горлу и вызывая рвотный рефлекс. На вкус язык феи сладкий, до тошноты приторный, он проникает глубоко внутрь, словно желая поглотить его. Что-то в слюне феи было… не так. От этого у Рерира сжалось всё внутри, его тело нагрелось изнутри. — «Что ты в меня вставил?» — стонет Рерир сквозь поцелуй, слова едва связно произносятся, словно бормочут, и его невнятно бормочут, когда скользкий, нечеловеческий язык проникает глубоко в его глотку, перекрывая дыхательные пути. Он задыхается, сжимая икры в пояснице Флинса. Однако его слова, похоже, остаются без внимания, поскольку в ответ он слышит лишь прерывистое, тяжелое дыхание, наполненное чувством настойчивости; каждый прикосновение языка Флинса к его собственному оставляет его онемевшим, а член начинает твердеть в кружевных трусиках, надетых на него вместе с платьем. И Флинс это определенно заметил, особенно по тому, как его тело начало тереться о тело Рерира, прежде чем он успел это осознать. Чувства Рерира затуманены, пока запах гари снова не обжигает его нос, резко пробуждая от вызванного опьянения. Кажется, всякий раз, когда Флинс прижимается к нему, что-то буквально воспламеняется. Фея издает тихий, подавленный стон, начиная быстрее двигаться в паху Рерира. Рерир кусает фею за язык, заставляя его отдернуть его и неохотно отстраниться. Их дыхание становится прерывистым, напряжение в воздухе ощутимо, теперь к нему добавляется запах шипящей плоти. — «Ты… этот запах, он исходит от тебя». — Голос Рерира дрожит, он прикрывает рот рукой, пытаясь осмыслить произошедшее; горло всё ещё сжимается, словно язык Флинса всё ещё внутри, проникая внутрь. Его взгляд задерживается на животе феи: кусок ткани, обгоревший в форме креста, и кожа под ним начинают обжигаться. Чётки… — «Ты выглядишь обеспокоенным», — шепчет Флинс, энергично двигаясь. Очевидно, что он крайне возбужден, судя по тому, как его крылья подергиваются при каждом трении о возбужденный член Рерира, который напрягается сквозь нижнее белье. Рерир прикрывает рот рукой, приглушая себя, чтобы не издать ни единого звука удовольствия. Он был упрям даже сейчас. — «Моя госпожа, скажите, что вас беспокоит?» Рерир прикусывает губу, отказываясь говорить. Флинс раздраженно стонет, хватает его за талию и впивается острыми ногтями в кожу, разрывая платье. Рерир издает потрясенный вздох, чувствуя, как ногти начинают колоть кожу. — «Если ты так боишься причинить мне боль, почему бы тебе не выбросить эту маленькое существо?» — надулся он. Фей прикусил губу, сдерживая болезненный стон, его руки скользнули с талии Рерира на его бедра, удерживая его на месте и покачиваясь на его эрекции, пока на том месте, где должна была быть голова, не образовалось влажное пятно. Флинс не мог сдержать тяжелые, прерывистые вздохи, которые время от времени вырывались из него, по мере того как давление нарастало в его животе — но этого было недостаточно. — «Я не беспокоюсь о тебе». — Рерир стиснул зубы, мучительно желая разрядки, несмотря на то, что всё его тело подсказывало ему оттолкнуть Флинса и убежать, если это ещё возможно. Вопреки своим словам, его рука с невероятной скоростью потянулась к чёткам, прикованным к поясу, и сорвала их. Он беззаботно отбросил их куда-то на землю, моляще глядя ледяными голубыми глазами, которые снова встретились с навязчивым взглядом Флинса, отчего у феи всё внутри сжалось от жара. — «Что ты со мной сделал?» — снова спрашивает Рерир, держа его за затылок, впиваясь ногтями в кожу так сильно, что оставляют следы в виде полумесяцев. — «Ничего особенного, просто кое-что, чтобы успокоить твои нервы», — одна рука Флинса опускается с бедер Рерира на его эрекцию, другая удерживает его на месте, пока он освобождает свой член из-под нижнего белья, легко срезая ткань ногтями, прежде чем медленно и дразняще начать двигать им. — «…и сделать тебя более восприимчивым к моим прикосновениям». — Выражение лица феи полно озорства, крылья пылают ярче, чем прежде. Рерир растворяется в прикосновении, его ноги сжимаются вокруг талии, словно он вот-вот выскользнет из его объятий. Флинс вздрагивает, ногти Рерира начинают впиваться в шею так глубоко, что идет кровь. Больно, но еще больнее было то, что они не соприкасались кожей со своей невестой. Он спускает свои штаны, освобождаясь от тесных трусов, прижимая свой эрегированный член к члену Рерира, ловкие пальцы быстро удовлетворяют их желания. Рерир невольно смотрит: его гипотеза оказалась верной. Значит, и это тоже имеет синий оттенок… — «О боже, моя невеста такая извращенка. Какое у тебя богатое воображение, неужели это всё время было у тебя на уме?» — задумчиво произносит Флинс, посмеиваясь над тем, как лицо Рерира краснеет от этого замечания. — «Заткнись, а то я тебя вырублю», — парирует он, пытаясь сохранить лицо, хотя это и не имело значения, ведь другой мужчина ласкал его член. Тем не менее, Флинс послушно закрывает рот. Он начинает медленно, постепенно вводя Рерира в это ощущение. Рерир закрывает глаза, прикусывая язык, чтобы как можно тише молчать, но все его усилия оказываются тщетными, как только темп ускоряется. Его рот остается открытым от тяжелого дыхания, и он изо всех сил пытается отдышаться. Фея надавливает большим пальцем на выступы головки члена Рерира, наблюдая, как тот вздрагивает, едва касаясь острым когтем чувствительной кожи, вызывая у него резкую гримасу. — «Ты такой несправедливый», — стонет Рерир, выгибаясь вперед, несмотря на все попытки сопротивления, его душевные силы рушатся, как только тело начинает сдаваться. — «Ты чудовище, плотоядное, презренное, мерзкое создание». — Его голос звучит более жалобно, чем он надеялся, и он уже на грани оргазма, что еще больше усугубляет ситуацию. Какой бы эффект это ни должно было произвести на Флинса, всё перевернулось с ног на голову: дыхание феи стало тяжелее, когда его лоб ударился о диван рядом с головой Рерира, в его ухе громко звучало тяжелое дыхание, а крылья радостно потрескивали, когда он почти агрессивно поглаживал их стержни друг о друга. От этого у Рерира закружилась голова, а пальцы ног сжались в кулак. — «Продолжай, продолжай называть меня этими мерзкими тварями».— Флинс особенно сильно сжимает их кончики друг с другом, вызывая у Рерира гортанный стон, теплая влага покрывает его пальцы, когда он чувствует, как тот начинает дергаться и извиваться под ним. Черт... Рерир не смог сдержаться. — "Глупый... фея", - его голос заплетается, и после долгих сдерживаний он разражается слезами. Он закрыл лицо предплечьем, когда кончил, горячая жидкость капала на руку феи и размазывалась по размягчающемуся члену Рерира, пока тот продолжал ласкать его во время оргазма, больше не сосредотачиваясь на достижении оргазма, отбросив собственные потребности. В конце концов, Флинс останавливается, почувствовав, как Рерир начинает стонать от чрезмерного возбуждения, уткнувшись лицом в изгиб шеи Рерира, чтобы успокоиться после эйфории. Глаза Рерира затуманены, тело пульсирует от удовольствия, сердце бешено колотится в груди, голова кружится. Он закрывает глаза и глубоко выдыхает. «Неужели я только что переспал с феей?» Думает он про себя. Какие жизненные решения могли привести его к подобному? Он сам не уверен, хотя, честно говоря, не возражал бы, если бы это повторилось. — "Секс с феей... Нет, не совсем. Я еще не насытился, правда?" — Флинс отстраняется, садится прямо между ног Рерира, его заброшенный член, с которого капает предсеменная жидкость, дразнит его, прижимаясь к ягодицам Рерира и проникая в его вход. Рерир закрывает лицо обеими руками и раздраженно вздыхает. Неужели этот парень всерьез перестанет вторгаться ему в чужие мысли? Немного личного пространства никому не повредит. Хотя на этот раз он действительно нервничал, настолько нервничал, что проигнорировал это замечание. — «Думаешь, ты справишься?» — Флинс поднимает ноги, ожидая. Рерир снова смотрит на него теми же умоляющими глазами, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Всё это было захватывающим опытом, но, возможно, Рерир не был таким уж авантюристом, особенно после того, как быстро он кончил. — «Я не знаю». — «Не нужно говорить это вслух, я так и предполагал. Могу я тогда воспользоваться твоими бёдрами?» — надулся Флинс, прижимаясь к его ноге. Конечно, он бы предпочел заняться с Рериром сексом как следует, чтобы тот кричал его имя, пока оно не станет единственным, что он будет знать, навсегда запечатленным в его душе до самой глубины, но и этого пока достаточно — он никогда не причинит вреда своей невесте и не позволит никому впредь прикасаться к нему. Рерир кивает, прежде чем его тело успевает осознать вопрос, и так же быстро, как он ответил, его ноги прижимаются друг к другу и ложатся на плечо феи, а его член скользит между мускулистыми бедрами. Взгляд феи снова встречается со взглядом Рерира, но прежняя озорность исчезает. В нем отчаяние; потребность и желание терзают его. Флинс всё ещё сдерживался. Он вытащил член и снова вставил его, двигая им так же, как если бы это действительно было внутри Рерира, предэякулят смазывал движения. Его взгляд был прикован к мужчине под ним, привычная улыбка на его обаятельном лице исчезла, губы сжались в тонкую линию, а на висках выступили капельки пота. — «Интересно, чувствуешь ли ты себя так же хорошо внутри?» — выдохнул он, подчеркивая каждое произнесённое слово легким толчком. Резкие выдохи вырывались из его рта, несмотря на то, как сильно ему хотелось проклясть себя за такую уязвимость, хотя его крылья дрожали и превращались в сгустки дыма — ему было стыдно за себя. Рерир отворачивается, эти ощущения и так достаточно неловкие, но это выражение лица Флинса совсем не помогает ему отвлечься от всего этого. Он выглядит чертовски жалко. Фея впивается когтями в его бедра, оставляя на коже едва заметные красные следы, и постепенно теряет самообладание с каждым движением своего члена. Звук шлепанья кожи о кожу, становящийся все громче в ушах Рерира, в сочетании с едва уловимым трением о собственный член, держит его в напряжении. Этого достаточно, чтобы возбудить его, и ничего больше, кроме дразнения. Рерир ненавидит, как сильно это на него влияет. Флинс бредит, рушится в рыдающую кашу, мяукая с каждым движением и толчком. Он близко, опасно близко — проблеск золотых глаз, пылающих неподдельным желанием, пронзил душу Рерира, он смотрел так пристально. — «Пожалуйста, Рерир, посмотри на меня», — кричит Флинс, впиваясь ногтями в кожу Рерира. Движения между его ног замедляются, он пытается продлить удовольствие, насладиться им. — «Пожалуйста, просто взгляни на меня хотя бы раз». — Фея дрожала, глубоко нахмурив брови. От этого сердце Рерира сжалось, хотя эта жалость длилась недолго: этот человек был виновником всех страданий, которым он подвергся, и он кричит не от боли, а от чистого экстаза. — «Скажи это громче, я тебя не совсем расслышал». — Использовать против него собственные уловки — как подло. Жаль, что Флинс был уже слишком далеко. — "Рерир, пожалуйста... пожалуйста, посмотри на меня, скажи, что я хорошо справился", — мяукает Флинс, слюна стекает по его подбородку, как у бешеной собаки. Этот ответ более чем убедил Рерира; он одарил его роскошью потерять самообладание под его пристальным взглядом. Ирония судьбы, правда, что это тот же самый отстраненный дворянин, что и раньше, только за этими тусклыми глазами не таится никакой опасности, ни капли хитрости, перед ним — честность. Он уязвим, рыдает. Для феи он определенно был плохим проигравшим. — «Ты хорошо справился». Рерир сильно сжал бедра, и этого, казалось, было достаточно, чтобы довести его до предела. Он увидел, как тот широко раскрыл глаза, а горячие, переливающиеся слезы текли по его щекам, превращаясь в пламя, стекая по телу Рерира. Он закрывает глаза, стонет, произнося имя Рерира, и в последний раз резко дёргается вперед, изливая сперму на живот и теперь обмякший член Рерира. Тот же опалесцирующий блеск, что и от его оргазма, похож на капли слез, стекающие по изорванному платью и животу Рерира. Он крепко обнял его за ноги, прижимаясь к себе, пока тот не пришел в себя после эйфории, и крылья растворились в воздухе вокруг него. Долгое время царила неловкая тишина, Флинс прижимался к нему, полуприкрытыми глазами сверкая, пока слезы текли по его щекам и капали на бедра. Фея отступает только тогда, когда Рериру приходится самому отталкивать её, и выражение её лица, когда Рерир оттолкнул её, было почти смешным. Она выглядела как унылый щенок, брошенный хозяином, а в её глазах читалась глубокая скорбь. — «Почему такое грустное лицо? Ты не отстранялся, поэтому мне пришлось тебя оттолкнуть», — буднично говорит Рерир, пожимая плечами. Но как только он закончил говорить, фея набросилась на него, обхватив его лицо предплечьями и уставившись ему прямо в глаза. Рерир почувствовал, как по спине пробежал холодок от этого пристального взгляда, и инстинктивно сжал кулаки. — «Я не переборщил, правда? Это не было больно, не так ли? Мой дорогой, я слишком увлекся опьянением от удовольствия и совсем не подумал…» Флинс напрягается от прикосновения тепла к его губам, издавая приглушенный мольбовый звук и закрывая глаза. Это быстрый, но значимый поцелуй, Рерир вскоре отстраняется, прищурив глаза, глядя на фею. — «Ты действительно глуп или это просто очередная твоя хитроумная уловка, чтобы вызвать у меня жалость?» …А? — «Боюсь, я не понимаю, что ты хочешь мне сказать, дорогая. Я тебя сильно обидел?» — говорит он со стыдом, словно ребенок, которого ругают за то, что он опрокинул вазу. Однако это было гораздо серьезнее, чем просто опрокинутая ваза. Рерир глубоко вздыхает, обвивая руками талию Флинса и прижимаясь своим худощавым телом к более широкому телу. Холод его острых, ледяных глаз пронзает фейри, и тот инстинктивно вздрагивает. — «Ты спрашиваешь меня об этом сейчас, после всего ада, через который ты заставил меня пройти? Из всего, чему ты меня подверг и о чем мог бы подумать, ты выбираешь именно это, чтобы сожалеть?» Вдоволь наслушался заслуженной ругани, и с самым невинным выражением лица, какое только можно себе представить, фея надула губы: — "...Ну, я хорошо справился?". — Крылья снова бессознательно вылезли из-за его спины и затрепетали с той же энергией, что и раньше. Рерир невольно задается вопросом, неужели все феи такие невыносимые. — «Даже просто разговор с тобой вызывает у меня головную боль. Скажи, что ты думаешь, могущественная «Фея Севера»?» — Рерир проводит рукой по спине Флинса, тыкая пальцами в его крылья. Флинс вскрикнул от прикосновения, бледное пламя окутало руку Рерира, словно держа ее, не излучая настоящего тепла, но при этом ощущая странное тепло. — «Полагаю, вам понравилось так же, как и мне. Что касается ваших хлопот, я вам адекватно компенсирую». Рерир лишь фыркнул, он ни капли в это не поверил. Вероятно, очередная ловушка для фей, лучше не принимать его «компенсацию». — «В таком случае, может, вы начнёте с того, что выпустите меня из своего маленького измерения?» Мертвая тишина. Флинс хмурится в ответ на это замечание, его глаза светятся лазурным, а крылья сгорают все сильнее. Рерир улыбается, понимая, что разжигает огонь, который ему точно не погасить, но чертовски приятно быть тем, кто дразнит и издевается. Прежде чем Флинс успел что-либо сказать, Рерир протянул руки, обхватил щеки феи и тут же ущипнул её. — «Какой наивный. Не волнуйся, твоя невеста пока не собирается сбегать. Куда бы я вообще мог пойти?» — Рерир невольно рассмеялся над последней фразой, он совершил кощунство по отношению к, ну, к парню, который прижимался к нему сверху. Эти горожане наверняка проткнули бы ему голову вилами, чем приняли бы его обратно. — «Ты такой бессердечный», — уныло прошептал Флинс, уткнувшись лицом в изгиб шеи Рерира, его лицо покраснело. Его невеста… Рерир соглашается стать его невестой. Проходит немало времени, Рерир всё ещё не отвечает. Флинс смотрит на спящего Рерира, что-то бормоча себе под нос. Даже с его странно пассивным и спокойным лицом, которое ему так нравилось, он всё ещё потрясающе красив, большая часть макияжа смыта слезами. Тяжесть истощения и усталости тяжело отразилась на его прекрасном драгоценном камне; в конце концов, он был всего лишь смертным. Он прикусывает язык, с любопытством тыкая пальцем в щеку Рерира, словно надеясь разбудить его. Сейчас Флинсу остается лишь беспомощно слушать тихое похрапывание и стук сердца Рерира у себя на груди, ощущая, как вибрации проходят через его тело и проникают в его собственное. Это блаженство, нежное и мягкое, и фея тоже невольно засыпает. Его руки нежно обхватывают безжизненное тело Рерира, прижимая его к себе настолько, насколько это физически возможно, словно он вот-вот выскользнет из его объятий и рассыплется в прах, если он хоть немного ослабит хватку. — «Спокойной ночи, мой дорогой Рерир». — Флинс целует его в лоб, неохотно закрывая глаза, пока его не одолевает сон, сон, которого его телу редко так хотелось.