Сказка о сотворении мира

Давным давно, когда Вселенная, едва зародившаяся, была пуста, в ней обитали чистые первородные Стихии. Они свободно передвигались, сталкивались, создавали россыпи звёзд, выстраивая причудливые созвездия и расчерчивая пространство туманностями галактик. Постепенно появлялись планеты, соединённые тонкими эфемерными нитями. Космический ветер, что гулял по просторам Вселенной, играл на них тихую затейливую мелодию, наполняя пространство гармоничным перезвоном. Так проходили дни, а может, и века- для Вселенной, как и для Стихий, не существовало понятия времени. Постепенно Стихии стали создавать разумных сущностей, наполняя ими сотворённые миры. Каждая стихия и сущность добавляли в мелодию Вселенной свои особые ноты. С каждой созданной сущностью стихии и звуки уплотнялись всё больше, и вот однажды появились существа, что уже не могли с лёгкостью летать по Вселенной. Они населили планеты. Но Стихии всегда были рядом со своими творениями и создавали для них тропы между мирами. Так появились мириады дорог, по которым сновали сущности, переселяясь из одного мира в другой. Вселенная была наполнена всеми возможными формами и звуками. Однажды гармоничную мелодию эфира пронзил жуткий скрежет, от которого многие сущности едва не оглохли-появились существа, что больше не могли переходить из мира в мир, не могли пользоваться космическим ветром — слишком плотными они были. Но и их Стихии не оставили. Они создали для них твёрдую Землю, жидкую Воду, тёплый Огонь, освежающий Ветер и яркий Свет... Но плотные существа оказались хрупкими и недолговечными. Так появились Время и Жизнь. Стихии подарили своим творениям часть своей силы и возможность творить самим, допустили к Источникам. Мелодия ветра вновь зазвенела по Вселенной. Прошли века спокойствия и гармонии, когда мелодию Вселенной снова исказили помехи. Дети плотных стихий спорили о том, кто из них первый, кто должен править другими. Стихии хотели вмешаться, но не успели. Случилось непоправимое: их дети стали убивать друг друга, используя силы Источников. Так появилась Смерть. Отныне мелодия Вселенной больше не была лёгкой и мелодичной — она стала тяжёлой, навевающей страх. Стихии больше не творили; они наблюдали, как из плотных миров поднимается чёрная жижа, что, поглощая миры, искажала и извращала сознания их детей, делая их Иными — озлобленными, жадными, желающими лишь убивать и крушить всё, до чего только дотянутся. Поначалу Стихии отправляли на помощь своих старших эфемерных детей, но никто из них не возвращался. Медленно, но верно чёрная зараза заполоняла плотные миры. Всё больше крохотных шариков затягивала грязь, по тонким нитям переходов пробираясь к Источникам. Боясь того, что может сотворить с ними скверна, Стихии оборвали связи с плотными мирами, навсегда потеряв контакт со своими детьми. Космический ветер теперь играл лишь скорбный реквием, оплакивая тысячи загубленных душ. Но всё же то тут, то там плотные грязевые кляксы взрывались вспышками молний чистого серебристого света. Тогда первородные Стихии объединились с ветром и нанесли удар снаружи. Грязь разошлась в стороны, выпуская смрад разложения и гнили; рана медленно затянулась. Но они успели почувствовать отклик своих старших детей: погребённые под слоем грязи, те всё ещё были живы и продолжали бороться. Стихии не могли уничтожить осквернённые миры, зная, что там, внизу, всё ещё есть живые сущности, — ведь тогда грязь лишь стала бы плотнее. Печальный опыт уже был. Нужно было пробраться к ядру скверны и в корне уничтожить его. Тогда Стихии создали нечто новое. Сплетя воедино по частичке всего, что есть во Вселенной, и добавив щепотку скверны, они создали существо, что незаметно должно было проникнуть в чёрное пульсирующее ядро — самое сердце грязи. Но вложить столько сил разом было невозможно, поэтому наделили новорождённую сущность даром впитывать свет погибших искр, перенимая их способности, знания, память и опыт. Рассказав, что требуется, Стихии попрощались с созданием, которому не суждено было вернуться. Всё, что теперь оставалось, — отвлечь скверну и надеяться, что их обреченное дитя, доберётся до ядра раньше, чем всё рухнет.