Месть зверя

Наши заветы, высеченные в самой ткани бытия, были просты. Уходя, мы оставили единственный способ призвать нас: ритуал, где зовущий и призываемый едины-только взрослые добровольцы из нашей кровной линии, наши дети крови,отмеченные знаками, чья воля крепка, а разум готов принять нас. Но в стенах этой проклятой академии наши законы втоптали в грязь. Я чувствую холод камня, на котором до сих пор алеют свежие пятна. Вижу отпечатки маленьких ладоней. Дети. Он использовал детей. Их хрупкие тела, истерзанные рунами, их расширенные от ужаса зрачки, их тонкие запястья, вскрытые ритуальным ножом. Этот ополоумевший старик убивал всех без разбора,чтобы вынуть каждую руну из детских тел.Детское сознание — чистый хаос, оно не способно удержать нужную частоту. Вместо гармоничного зова крови выживший из ума магистр создал симфонию боли и ужаса. Он думал, что неокрепшая душа, заключенная в идола из плоти, станет послушной марионеткой. Как и всегда, он жаждал не просто слугу, а сломленную, оскверненную куклу, замешанную на их слезах и крови. Какая жалкая, предсказуемая гордыня. В этом и есть его фатальная ошибка. Мы не отзываемся на молитвы. Мы приходим на вопль. На тот диссонанс, что рвет саму реальность, — на грязный, гноящийся нарыв на полотне мироздания. Концентрированная агония невинных душ — это не маяк. Это пиршественный гонг для таких, как мы. Без камня души у него бы не хватило сил даже зажечь свечи. Я сделала это для ублюдка.Когда призывали меня, тоже использовали осколки. Но это была игра престолов, холодный расчет — им нужен был цепной пес посильнее. Тот призыв был хирургически точен.Зверь был под полным контролем. Моими руками был восстановлен ритуал. Мои руки рвали детей в клочья,доставая каждую руну из детских тел. Только я знала куда смотреть. Его руки оказались снова чисты,а мои снова по локоть в крови. Утром,сидя на залитых кровью ступенях,я чувствовала агонию Зверя. Бессильная ярость. Я давно смирилась с ролью марионетки,но разрывая кожу на горле,с диким криком снова и снова пыталась сорвать ненавистный ошейник.Так было всегда после-истерика,разорванное горло и невредимый ошейник,без единой царапины. Но этой ночью была пройдена точка невозврата. Ярость Зверя вырвалась с невиданной ранее силой и сожгла останки тел вместе с академией и любимым лавандовым полем.Вместе с ними сгорел и ошейник на моей шее. Зверь впервые улыбнулся.Но эта улыбка непредвещала ничего хорошего. Спящий темный осколок в ритуал моего призыва был добавлен намеренно.Теперь у нас хватит сил показать,что старик ошибся.Он ошибся не в компонентах. Он ошибся в самой сути бытия. Хотел призвать ягненка, но на запах крови и страха пришёл волк.Я призвала тебя.