Самое дорогое успокоение

Комната номера встречает ее слабым теплым светом настенных бра. Девушка едва ли может скинуть с ног ботинки. Липкое чувство усталости, верный спутник в ближайшие недели, никак не может покинуть ее и с каждым днем возрастает все сильнее. Нет, жаловаться не приходится, Йеджи нравится работа и все то, что происходит в жизни на данный момент. Коллаборации с брендами, наконец весомое продвижение в группе, многочисленные репетиции, перелеты, взаимодействие с девочками. Просто… это немного выматывает. А иногда много. Тем не менее, лидер должна быть лидером во всем. Таков девиз этой девушки. Но сейчас, после многочисленных событий в течение дня, мягкий матрас двуспальной отдельной кровати так манит. Она приляжет всего на минутку. Да, только на минутку. – Йеджи-а, у тебя есть фен? – Рюджин входит осторожно, боясь создать лишний шум. – Не могу найти в номере, не положили может. – Сил спрашивать у администратора нет. Она еле перебирает ногами, ступает медленно и усердно пытается продержаться хотя бы минут двадцать, чтобы не заснуть на ходу. А вот старшая кажется и не пытается. Рюджин находит ее, свернувшуюся клубочком где-то с краю большой кровати.  – Эй, только не засыпай накрашенная, – темноволосая садится рядом, касаясь чужого затылка. – Утром жалеть будешь.  Из уст Хван на это вырывается лишь сомнительное нечленораздельное ворчание. Но через пару секунд лицо светлеет, реагируя на ласку. – Давай моя онни, – снова пытается, большим пальцем разглаживая брови и нахмуренный лоб. – Нужно умыться.   Как вы понимаете, глаза она так и не открывает. Только недовольно куксится, стараясь прижаться ближе к боку младшей. – Что же с тобой делать.. – Рюджин оглядывается по сторонам, краем глаза замечая одиноко стоящую на туалетном столике ванной комнаты мицелярную воду, – Хорошо. Ладно, детка.   Стараясь не потревожить девушку сильнее, она ненадолго уходит за дисками и бутыльком. Мягкий материал моментально пропитывается очищающей жидкостью, и Шин почти невесомо прикладывает вату к закрытым векам. Нежно проводит в районе соединения с ресницами, скрупулезно проверяя свою работу на качество. Следующий диск поочередно касается щек. Легкий слой румян, придающий свежий оттенок, скульптор, подчеркивающий и без того выраженные скулы, линию носа – все растворяется в считанное мгновенье. Темноволосая смотрит на чистое белоснежно-бледное лицо, и ей вдруг так хочется рассыпать на нем маленькие поцелуи. Как часто в период стажировки она слышала от Йеджи обреченные фразы по поводу раскосых глаз, слишком выделяющихся на общем фоне. А прелестная родинка на переносице, которую несмотря на долгие уговоры она все же удалила, и вовсе расстраивала старшую своим «огромным» размером. Глупенькая. Это буквально самые красивые черты лица, что Рюджин когда-либо встречала. Не в силах сдерживаться дольше, она наклоняется и мелко целует тонкую кожу под глазами. Потом щеки. Кончик носа. Лоб. Сложно остановиться. Йеджи приоткрывает один глаз, слабо изогнув губы.   – Мм, Рюджин-а? – сонно тянет, ощущая как лица касаются влажные темные волосы. – Ой, ты мокрая… Рука медленно опускается к щеке младшей, трепетно поглаживая. На лице блондинки расцветает милая улыбка, и все еще не до конца понимая, что происходит, она заправляет выбившиеся короткие пряди за ухо.  – Ага, кошечка, – беззлобно ухмыляется. – Пришла к тебе за феном.  – А… Да, сейчас. Йеджи вскакивает слишком резко, желая поскорее отыскать вещицу. В глазах,все еще слипающихся от усталости, появляются звездочки. В момент тело чуть заводит в сторону, но аккуратная хватка теплых рук на талии возвращает в прежнее положение.  – Осторожнее, – Рюджин прижимает ее к себе, легко чмокая где-то в районе макушки. – Куда торопишься?  Старшая нежится, носом утыкаясь куда-то в ключицу. Без капли косметики на лице она еще больше походит на котенка. Но дело в том, что еще немного, и этот самый «котенок» снова заснет. Шин опускает взгляд, замечая, что та все еще в повседневной одежде. Не переоделась даже.  – Давай-ка в начале найдем тебе что-то более домашнее. Мысленно прикидывая, где могут быть ее вещи, Рюджин медленно сползает к краю кровати. Рыться в чужих сумках не хотелось бы. На деле все оказывается куда проще. Ночная рубашка и брюки аккуратно сложены в одном из выдвижных ящиков комода. Конечно. Педантичный мозг Йеджи просто не смог бы по-другому. – Я и сама справлюсь, – протестующе лепечет, когда младшая присаживается перед ней на корточки, начиная стягивать штанину. – Не сомневаюсь, – сладко тянет. – Но ты ведь позволишь мне немного позаботиться?  Вопрос скорее риторический. Но сердце как-то резко екает от этих слов. Хван капитулирует быстро и безоговорочно, рвано выдохнув. – Давай, ручки вверх. Поглаживая запястье, Рюджин легко подцепляет второй рукой черный лонг. – Умница, – хвалит, поднимаясь с колен. – Теперь спать. Шин, кажется, забывает про мокрую голову, собираясь идти в свою комнату. – Рюджин-а, волосы, – Йеджи подхватывает с тумбочки фен. – Иди сюда.  Мысленно ударив себя по лбу, двушка подходит к стулу. – Садись. Теплый воздух касается шеи. Пряди разлетаются в разные стороны, но Йеджи быстро приручает их, заставляя лежать в одном направлении. – Они такие приятные, – Йеджи зачарованно трогает высохшие волоски. – Ты ведь сама носишь каре, помнишь? – теплая улыбка появляется на губах. – Да, но я так давно тебя с ним не видела, – застенчиво признается старшая, вооружившись расческой. – Тебе очень идет. – Только я снова проснусь с соломой на голове, – в шутку сокрушается брюнетка. – Как представлю, что завтра их опять нужно будет укладывать…   – Ничего, у нас терпеливая команда. Хван заканчивает скоро, напоследок делая ровный пробор. А после оставляет на макушке быстрый поцелуй, словно бы стесняясь, что может получить упрек за содеянное. – Они вкусно пахнут. – Это тот шампунь, что ты подарила на прошлой неделе, – замечает Рюджин, пытаясь руками захватить пряди в два хвоста. – Длина действительно стала мягче после него. Спасибо, малыш. Смущенно улыбнувшись, старшая ставит все по местам. Она немного медлит, стоя спиной к девушке. А потом вдруг проворачивается на пятках, встречаясь с карими глазами.  – Может останешься здесь? – с надеждой бормочет Йеджи слегка дрожащим от волнения голосом.  – Действительно думаешь, что могу отказать? – саркастично парирует, подходя ближе. Руки оказываются на талии, мягко притягивают ближе. Кончики пальцев начинают бережно пересчитывать позвонки. Йеджи в который раз за вечер вздыхает от приятных ощущений. Усталость никуда не уходит, но под нежными поглаживаниями зевания вырываются сами собой. Она иоднимает руку, слегка надавливая на затылок Рюджин, большим пальцем медленно вырисовывает дугу. Младшая блаженно прикрывает глаза, млея от удовольствия.   –  Ты окончательно засыпаешь, – замечает Шин, ненадолго подняв взгляд. – Мне еще макияж смыть надо. Можешь идти в кровать, я только... –  Загляни в зеркало. Йеджи всматривается в отражение напротив, удивленно подняв брови. Когда она успела?  – Моя заботливая девочка. – блондинка поочередно дотрагивается губами до верха зардевшихся щек. – Давай ляжем, ты сама еле держишься.   Она быстро расправляет постель, еще раз взбивая белоснежные подушки. Когда тело проваливается в мягкий матрас, веки закрываются сами собой. Но она заставляет себя еще немного побыть в сознании. – Милая, что-то не так? – Рюджин лежит на спине как натянутая струнка, рассматривая потолок. – Я просто.. – смущенно мнется, слегка повернув голову. – Хочу, чтобы ты обняла меня. Они лежат только вдвоем, посреди небольшой темной комнаты. За окнами доноситься слабый гул автомобилей, где-то за стенкой все еще работает телевизор. Но им, кажется, нет до этого особого дела. Когда теплые ладони опускаются на хрупкую спину, а холодный нос в ответ нерешительно зарывается в плечо, окружающий мир будто исчезает. Испаряется за мерно бьющимся сердцем старшей, за спокойным дыханием и ласковыми словами. Рюджин любит такие мгновения. Рюджин любит ее.  Когда Йеджи тихо прошептала последние слова, младшая была в полудреме. Но способность дышать ровно на миг пропала. – Ты хорошо справилась сегодня, любовь моя. Возможно, после было что-то еще, но она уже не вспомнила бы. Этого было достаточно. Коротких взглядов, нежных фраз и прикосновений.С Йеджи все было иначе. Легко, искренне, непринужденно. Она заражала оптимизмом, безграничной любовью и добротой миллионы людей по всему миру. Но было то, что предназначалось только одной Рюджин. Самое дорогое спокойствие.