Так, как есть

Глаза моментально распахнулись, а рот стал жадко хватать воздух. Разумовский смял рубашку на своей груди, пытаясь угомонить бешено стучащееся сердце.  Очередной кошмар.  Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, где сейчас находится. Ничего не изменилось. Где он уснул, там и проснулся. Гробовую тишину нарушали лишь капли, мерно падающие с потолка на пол, не давая Сергею сойти с ума от кромешной тишины, прерывая ее наличием хоть какого-то звука.  Заурчал живот, напоминая о том, что его хозяин ничего не ел со вчерашнего дня. Парень лишь положил на него руку, пытаясь тем самым "усмирить". Живот был на удивление пухлым, если учитывать, что Олег его в этом подвале далеко не деликатесами баловал. Так, всего лишь то, что найдет, по всей видимости. То гречка, то перловка, может вообще лишь хлеб принести. Сережа и не жаловался. Спасибо, что вообще кормит. Да даже если бы не кормил, он Олегу благодарен лишь за то, что он имеет право сидеть здесь, в грязном подвале, и видеть каждый день его лицо. Хмурое, серьезное, но такое родное. Он бы сам себя ни за что не простил. Не факт, что он в принципе после пяти пуль выжил бы. От мыслей о Волкове метка приятно заколола, а в груди стало теплее. И не спроста. В следующую же минуту отворилась дверь, демонстрируя фигуру вошедшего Олега. Тот лишь наклонился, сделав при этом глубокий вдох, - Сергей представляет, как ему больно, но свою помощь уже не предлагает. Хватило того одного раза, когда Олег попытался его отстранить, но вместо этого навредил лишь себе, болезненно хватаясь за ноющее плечо.  Брюнет поставил поднос на пол, - аккуратно, почти заботливо, - а сам принюхался, слегка морща нос. — Ешь, потом отведу тебя помыться. - с недавнего времени познания убежища пополнились ванной комнатой. Это и в правду приятно разгружало, можно было отвлечься хотя бы на пару минут от бесконечного потока мыслей, терзающих его с того судьбоносного дня в Венеции. Но в настоящем времени предложение посетить душ посчитались за оскорбление. Если его запах неприятен его альфе, то это, наверное, уже необратимый путь в никуда. — Хорошо. - робко ответил Разумовский, принимаясь за еду, пока за ним следил надзиратель в лице Волкова, не сводящий с него глаз. Идти до ванной едва ли составило минуту, лишь пройти по узкому коридору и спуститься на пару ступеней вниз, - бац, - и перед тобой закрывается дверь, жалобно скрипя; видимо, Олег на нее облокотился, чтобы наверняка. Сережа тоскливо посмотрел себе за спину, будто бы мог видеть сквозь разделяющее их дерево, и принялся раздеваться, понимая, что времени у него мало.  Первое, что выбило из колеи, это округлый живот. Не такой, какой бывает после еды, а конкретно-таки выпячивающийся вперед в чересчур однозначной форме. Сергей ткнул в него пальцем. Упругий. Кожа будто натянута. Глаза округлились, а все мысли будто бы мгновенно выветрились из головы. Оставалось лишь встать под струю воды, так как поджимающее время нещадно о себе напоминало. Беременен. Единственный возможный вариант. Оттого и запах неприятный, заставивший Волча воротиться. Поправиться он не мог, кормят недостаточно. Опухоль - тоже вряд ли, до Венеции вбухивал сумасшедшие деньги врачам, не могли не обнаружить. Остается лишь вариант с организмом, стремительно растущим внутри него. Просто замечательно. Он носит в себе ребенка от человека, которого чуть не убил своей же рукой; который прямо сейчас стоит за дверью, и, вероятнее всего, прислушивается к каждому шагу за стенкой; который, черт побери, просто боится подойти на более близкое расстояние, не доверится больше никогда, потому что пять ран все еще зудят, напоминая о себе каждую минуту. Этот человек буквально вернулся с того света, пережил настоящий ад, и все для того, чтобы Разумовский сейчас объявил, что беременен? Как отреагирует Олег? Стоит ли ему вообще говорить? Глаз нервно задергался. Находись они сейчас в других отношениях; тех светлых и невинных, что были года полтора назад; возможно, Волков бы с ума сошел от этой новости. Поднял бы на руки, закружил в воздухе и целовал бы, много-много-много раз целовал бы, безумно был бы рад тому, что между ними есть замочек, связующее звено их хрупких отношений, прошедших детдом, армию и универ. Сейчас ничего этого нет. Олег говорит полушепотом, хрипит и кашляет. Ему в принципе тяжело многое делать, но, упертый баран, от чьей-либо помощи отказывается. Скажет он Олегу, а дальше-то что? Прям возьмет он и сразу же выпустит из подвала, Сережа для него снова станет центром мира, будет вокруг него скакать, ухаживать и оберегать своего омегу и их будущее чадо. Смешно. Лучше пусть разозлится и ударить со всей дури по животу, избавляя от этого бремени. О напоминании о том, что жалкие пару месяцев назад все было иначе, а ты, выродок, все испортил по своей же глупости.  Руки легли на живот, аккуратно погладив. Будь он другим человеком, сам был бы рад этому ребенку как дару Божьему. Но, увы и ах, он сейчас в своем теле, и он не уверен, что не навредит этому ребенку и его отцу(снова). Он даже не уверен, что представляет полную безопастность для самого себя. На лице появилось подобие улыбки. Малыш ведь не виноват, что ему пришлось появиться конкретно в этом теле. Может, заведи Олег другую семью и оставь он метку на другом омеге, все бы сложилось иначе. Не пришлось бы лежать в больнице под миллиардом капельниц, погибая от любимой руки, не пришлось бы бить в юности десятки носов обидчикам, получая вместо благодарности пять проклятых пуль в тело. Другой омега любил бы его самой искренней и чистой любовью, а Олег - отдавал бы то же самое взамен. Губы задрожали от представленной картины. Волков заслуживает всего самого лучшего, но Разумовский просто не способен ему это дать. Как и новую жизнь он не может создать, лишь отобрать уже существующую. Из раздумий выбил стук в дверь. — Ты скоро?, - коротко поинтересовался брюнет за стеной. — Минута. - ответил Сергей, отключая воду и подцепляя полотенце рядом. С одной стороны, что он потеряет, если скажет об этом Олегу? Тот его точно не выгонит из временной обители, максимум перестанет говорить с ним вовсе - альтернатива тоже так себе, все же время от времени хотелось слышать подтверждение того, что перед ним не его больная фантазия, а реальный, почти здоровый Олег. Или в качестве наказания перестанет носить ему еду, заставляя это делать кого-то из его дружков, что тоже не есть хорошо. А что можно ожидать при самом лучшем раскладе? Возможно, Олег выпустит его из подвала, выделит комнату с нормальной кроватью и позволит ходить в душ без присмотра, еды будет больше давать. На какую-либо прежнюю любовь и привязанность Серый и не претендует, просто достаточно его присутствия в радиусе дома, чтобы сердце трепетало от переполняющих чувств и заключенной связи. — Олег. - прервал тишину Разумовский, сделав перед этим глубокий вдох, собираясь с духом.  — М?, - лениво поинтересовался Волков, даже не оборачиваясь в сторону "заключенного". — Я жду ребенка.. От тебя. - добавил чуть погодя, будто был возможен другой вариант, будто не ради Олега он проживает эту жизнь. Тот в ответ замер на секунду, разве что дышать не перестал, весь как струна натянулся, но так же быстро вышел из ступора, ускорив шаг. — Не играй со мной. - коротко, без единой капли эмоций. — Я не шучу!, - чуть громче ответил Разумовский, будто Олег на таком расстоянии его не слышал. — Понятия не имею, какой месяц он там сидит, но из-за него я лишился своего шикарного пресса! — Прекрати, пожалуйста, я…, - тут уже сам Сергей не вытерпел, подошел к альфе и уложил его ладонь на живот. На этот раз ему пришлось обернуться. В глазах было неподдельное удивление. — Олег. Я. Беременен. - проговорил омега по слогам. Олегу и в правду иногда приходилось доносить информацию, как для малолетнего ребенка. Эта упертость порой бесила больше всего.  Волков, поддавшись дымке инстинктов, смотрел на свою ладонь на чужом животе, несколько раз острожно погладил, а потом, как ошпаренный, одернул руку. Помассировал переносицу, размышляя о чем-то пару секунд, затем отвернулся. И ничего после. Довел до Сережиной обители и закрыл дверь.  Серый моргнул пару раз, не совсем веря в происходящее. Олегу все равно. С одной стороны, на что он рассчитывал после того, как едва не лишил его жизни. С другой же… Это ведь ребенок и Олега. Не поверил, что от него? Тут уже боязно стало. Мнение Волкова о нем стало еще хуже. Не только убийца, но и изменщик в его глазах. Да Серый бы ни за что. Он в Олега с детдома беспамятства влюблен. Стрелял-то ведь не Разумовский даже, Птица внутри него, но спать с кем-то кроме Олежи? Брови дрогнули, с горлу подступил ком. Может, стоило и вовсе молчать? Походил бы еще пару месяцев; брюнет и не заметил бы изменений; родил бы себе тихонько в углу комнаты и придушил бы только появившегося на свет человечка. Да и не человек это вовсе: не смыслит, не говорит, почти не видит. Так почему так гадко стало? Убил до этого несколько десятков людей, а сейчас вдруг грудничка стало жалко? Гормоны на него плохо действовали. Разумовский взъерошил волосы на голове, опадая на пол, как вдруг вновь показалась полосочка света. Олег зашел в комнату, ставя очередной поднос с едой. — Учти, если это была уловка…, - он запнулся, видимо, выдумывая на ходу подходящее наказание. — То совсем без еды останешься. Будешь есть хуже, чем в детдоме, уяснил?, - Волков хотел казаться грозным, но Серый же знает, что сейчас перед ним преданная псина. Вполне возможно, что сразу после этого побежит искать лучшего врача для своего ненаглядного. Разумовскому тошно от того, что он всего этого не заслужил. Почему все складывается именно так. Почему постоянно не так, как у других людей. Нормальных людей. Почему он не может сейчас просто встать и обнять своего альфу, сказать, как сильно его любит, как рад этому ребенку? Почему его альфа не может ласково улыбнуться в ответ, поблагодарить и зацеловать? Потому что они сами к этому пришли. Нет. Даже не они. Сергей к этому пришел, а Олег верно шел следом. На языке вечно крутится это въедливое "я тебя люблю", которое совсем не к месту, которое никак не сможет скрасить ситуацию. Лучше довольствоваться тем, что есть у него сейчас. Лучше не гнуть палку еще больше. Он и так рискнул сегодня настолько, насколько ему было дозволено. Лучше оставить все так, как есть.