Пирочка-пиздец

– Как платить будешь, чучело? – ухмыльнулся недобро здоровяк в чёрной футболке, которая чуть не лопалась на мускулистой груди. А ведь мама предупреждала Андрюшу, чтобы он вёл себя прилично и был осторожен. Андрюша конечно же слушал вполуха, у него в целом были свои представления о приличиях и осторожности. И вот теперь он попал. Пьяненько хихикнул, бросил взгляд за спину вышибале, прикидывая, получится ли обогнуть того и смыться по-тихому, потому что платить и вправду было нечем. Все денежки ушли на красивые цветные коктейльчики. Здоровяк был не пальцем делан: – Не убежишь, не мечтай. – Дядь, я-то что сделал, оно само криво стояло, – Андрюша попытался хорохориться, но силы были неравны. – До тебя оно отлично стояло несколько лет, – в зеркало, которое они обсуждали, Андрюшу толкнул парень, которому не понравилось, что Андрюша якобы смотрел на его девушку (на самом деле он задумался, считая в уме, хватит ли денег на такси или надо поспешить, чтобы успеть на метро, поэтому просто залип), теперь зеркало валялось на полу, треснутое в нескольких местах, а ревнивца уже и след простыл. – Денег у меня всё равно нет, если что. Я бедный музыкант, спустил всё на дурь и выпивку, – Андрюша старался держаться иронично, но понимал, что влип. Денег-то реально не было. То, что ему выдали авансом за фиток, почти растаяло, у родителей он просить стеснялся, у соседок занимать что ли? Вряд ли у них самих что-то было. – Понятно, ну пойдём с нами тогда, посидишь, пока мы ментов вызываем. – Мужики, да вы что? Ну реально из-за зеркала? Толкнули меня в него, я не настолько пьяный, чтоб в предметы влетать. – Кто толкнул? Ты кого-нибудь ещё тут видишь? – Не может быть, виновник аварии скрылся с места аварии, никогда такого не было... – начал вдохновленно выёбываться Андрюша, но его сгребли ближе, сжав в горсти куцый свитшот, нитки затрещали. Андрюша, хоть и был выше амбала, явно весил в половину меньше, поэтому его просто протащили вглубь помещения, в сторону неприметной дверцы. – Стойте, – странный звучный голос раздался изо спины, – я оплачу ущерб, отпустите пацана и не будем беспокоить доблестных служителей закона. "Доблестных служителей закона", прям так и сказал. Андрюша обернулся не только из-за пафосного звучания, но и в целом из-за того, что оно было очень знакомым. Позади них в неприметном чёрном худи стоял мужик. Стоял, спору нет, очень эффектно, Андрюша даже сквозь алкогольный туман заценил. На голове капюшон, лицо в тени, прожектор из зала высвечивает только характерный нос, длинные ресницы и силуэт полных губ. – Ого, – только и сказал Андрюша, поняв, кто перед ним. Очевидно амбалы тоже поняли, потому что переглянулись и тот, что видно был старшим, кивнул и показал рукой на всё ту же дверь. Андрюшу сразу не отпустили. Дождались, пока внезапный благодетель рассчитается за ущерб, а потом проводили их обоих до выхода вежливо, но твёрдо. Они стояли на промозглом ветру, Андрюша судорожно шарил по карманам джинс, пытаясь отыскать пачку сигарет, которая кончилась ещё часа три назад. – Держи, – ему протянули пачку, он осторожно взял одну, наклонился к зажигалке в чужих руках. Потом затянулся и робко посмотрел сверху вниз. Мирон Фёдоров, Оксимирон, андрюшин юношеский кумир смотрел на него, чуть наклонив голову на бок и выдыхая дым. – Спасибо, – сказал Андрюша, – но денег у меня правда пока нет, будут точнее, но в конце месяца только. Мирон только поморщился: – Третье число, рановато ты тогда начал гулять. Андрюша вздохнул: конечно, когда ты крутой, легко всё просчитать, но Андрюша-то крутым не был. Его паблик был ну не крошечным, нормальным, но что толку от известности на несколько тысяч человек, если денег с этого хватает только на комнату и немного житейских удовольствий. – Кто же знал, – дурашливо развёл он руками, смахивая с лица чёлку. Мирон приподнял голову, посмотрел на его лицо изучающе, честно говоря, Андрюша даже струхнул, потому что на него так обычно не смотрели – как будто змея смотрит на симпатичного белого кролика – внимательно и равнодушно. Так же спокойно Мирон сказал: – Поехали. Андрюша и поехал. Мирон жил в таком доме, который представлял Андрюша, когда придумывал себе раньше жизнь в Питере. Высокий мрачный бывший доходный дом вызывал уважение только одним своим видом. Парадная была умеренно засранной, именно такой парадной, которую и хотел бы в свой дом Андрюша. Был крошечный лифт, но мирон его отверг: – Он работает раз через два, дойдём быстрее. Андрюша пожал плечами. Красивая щербатая лестница ему тоже пришлась по душе, а ещё пыльное резное окно между вторым и третьим этажами. Он остановился и сфотографировал его. Мирон снисходительно дёрнул уголком губ, но ничего не стал говорить. Дверь в квартиру была новой, железной. За ней вторая – высокая деревянная и старая. Мирон шагнул в квартиру, щёлкнул выключателем, Андрюша зашёл следом. стянул вэнсы, наступая на пятки и плюхнулся на пуфик в прихожей, сложил ручки на коленях. Было непонятно, что делать дальше. Алкогольный угар отпускал, закинуться чем-то ещё Андрюша не успел, поэтому просто тупил, осматривая квартиру, которую точно не представлял себе, переезжая в Питер. Вокруг был светлый чистый минимализм, стильно и пусто. Андрюша со своей розовой чёлкой, разноцветными носками, цепочками на джинсах и фенечками на руках резко почувствовал себя балаганным петрушкой. – Чего сел, проходи, – Мирон почти дружелюбно махнул рукой в сторону комнаты. А вот от такого дивана Андрюша бы не отказался! Было клёво утонуть в мягких подушках, он забрался с ногами, исподлобья наблюдая за Мироном. Тот вернулся в комнату с бутылкой вина и двумя бокалами. Вино было вкусным и наверное дорогим, Андрюша всякое пробовал, но такого не пил. Мирон смотрел на него и молчал. – Я тебя слушал раньше, – Мирон иронично приподнял бровь, – правда, даже баттлы видел все, но мне не понравилось, а вот треки я люблю до сих пор. – Как тебя зовут? – вопрос был нелепым, Андрюша вдруг понял, что за это время так и не представился. – Андрей. – и как ты, Андрюша, – Мирон выделил слово голосом, неуловимо угадав любимую форму имени, – оказался тут? – Приехал поступать на репера, – съёрничал Андрюша, – обломился на вступительных, теперь вот качусь под откос, спиваюсь, сосу в подворотнях. – Забавный ты мальчик, – Мирон продолжал его изучать, Андрюша нервничал и хлестал вино. Они сидели в полутьме, Мирон на одном конце дивана, расставив ноги, закинув руку на спинку, Андрюша на другом, поджав одну ногу под себя, а вторую вытянув перед собой, покачивая носком с пикачу. Мирон что-то рассказывал про то, что в детстве жил в этой квартире; что сделал ремонт недавно совсем, после смерти бабки; что вообще-то не любит квартиру, просто не продал пока и не нашёл другую; что не знает, зачем отремонтировал, если не планирует жить. В общем разговор был очень тупой, точно не тот, который хочешь завести со своим кумиром, оказавшись с ним в одной комнате. – Если б у меня была своя квартира, я бы котёнка завёл. Мирон замолчал на полуслове, посмотрел на Андрюшу и рассмеялся. – Ты себя-то не вывозишь, я бы тебе и кактус не доверил. Андрюша оскорблённо поджал нижнюю губу, но промолчал. Спорить было бы тупо, оставалось только присосаться к бокалу. закуски к вину Мирон не предложил, ел Андрюша в последний раз вчера вечером, поэтому потерянные в дороге градусы восполнились быстро и в голове зашумело почти привычно. Он хотел было рассказать про то, как делал свои первые баттловые треки, ориентируясь на его баттлы, но Мирон вдохновленно вещал что-то про лондонскую уличную культуру, Кеннинг-таун и то, что тут никто этого не понимает, но местным нужен западный звук. Андрюша не мог перебить, моргал согласно и Мирону этого хватало, чтобы продолжать монолог. Вино в бокалах кончилось, Андрюша нагнулся к столику, чтобы налить ещё, но Мирон прикрыл свой бокал ладонью. Раз так, Андрюша решил налить только себе. – Ты зачем позвал меня? – задал он волнующий вопрос. –А ты зачем поехал? – Это звучало не опционально. Мирон ласково улыбнулся, но глаз улыбка не затронула, подошёл к сидящему Андрюше, опустил ладонь ему на макушку, пропустил пёструю чёлку между пальцами, запрокинул голову. Андрюша посмотрел на Мирона снизу вверх, трогательно вскинул брови, приоткрыл рот. Мирон зачесал ему волосы назад, второй ладошкой погладил остренькие скулы, очертил губы. – Хорошенький, а к себе позвал, потому что староват я уже для подворотен. Андрюша на пробу высунул кончик языка, облизнул то место, по которому прошлись сухие пальцы. Мирон наблюдал за ним, раздувая ноздри, недобро так наблюдал. Андрюша по жизни привык чувствовать себя веточкой, которую несут волны, но никогда ещё не ощущал себя настолько слабеньким, как под этим тяжёлым стеклянным взглядом. Мирон опять огладил губы, на этот раз действовал уже настойчивее: большой палец давил, проваливался в рот, ощупывал дёсна и зубы, пока Андрюша не открыл-таки рот и не втянул его как следует. Пока не принял правила этой игры. Сосать чужие пальцы было странно, Андрюша, плавая в винных парах, даже увлёкся, задумался, не смотрел на Мирона, пока его не оглушила лёгкая точная пощёчина. Замер, осознав, что держит во рту три чужих пальца, по подбородку течёт слюна, щека горит от удара, а на уровне глаз топорщится чужая ширинка. Мирон строго смотрел сверху, дёрнул бровями, показывая на свой пах. Андрюша, как во сне, расстегнул мягкий скейтерский ремень, рассправился весьма ловко с пуговицей и замком, Мирон тут же спустил джинсы ниже, достал из боксеров член. Одну руку сразу запустил в волосы Андрюше, подтягивая его ближе. Тот, как по наитию, высунул острый язык, принимая им тяжесть головки. Мирон повозил ей по языку, надавил на корень и въехал в рот. Андрюша натужно засопел, член во рту ощущался больше, чем на вид. – Спокойнее и носом, – наставлял его сверху Мирон. Очевидно, он шарил, поэтому Андрюша доверился и засопел старательнее, расслабляя горло. Дальше дело пошло получше, Мирон держал одну руку в волосах, второй фиксировал челюсть, загоняя член в рот, Андрюша чуть давился, но принимал почти до конца. Мирон молчал, сжимал губы в тонкую линию, напрягал жилы на шее, Андрюша попробовал пощекотать его под яйцами, как нравилось ему самому, выдавил из него натужный вздох. Мирон за шею стянул его с дивана на пол: – Язык! – отрывисто скомандовал он. Андрюша высунул язык, на него и лицо тотчас брызнула сперма. Мирон додрочил, поводил опадающим членом по щекам, собрал капли, направил в рот. Андрюша облизал начисто, облизался сам, посмотрел вверх мокрыми глазами: – Можно? Мирон кивнул. Андрюша запустил руку в свои же штаны, пару раз провёл кулаком по собственному члену, тонко всхлипнул и кончил. Мирон уже заправился, но взгляд не отводил: на розовую макушку у собственных ног смотреть было приятно. Мальчик оказался симпатичным, старательным. Обычно в России Мирон таким не занимался, готовых на всё девушек тут было полно, а за мальчиков могли и спросить, но этот выглядел как христоматийная дева в беде, было сложно не откликнуться на проблему тоненького пацана, которого заломали громилы и который так смешно ёршился, а потом, когда всё разрешилось, сердито сопел, ища по карманам сигареты. Мирон тогда ещё понял, что долг будет платежом красен, и домой он один не уедет. В такси мальчик молчал, охнул только еле слышно около парадной, задрав голову вверх, а потом, когда зашли домой, притихший сидел у порога, сложив чинно руки на коленках. В ярком свете ламп Мирон наконец разглядел своего гостя: пацан выглядел едва на восемнадцать, был весь пёстренький, светло-розовая челка, кукольная мордашка с томными лисьими глазками, короче нормально Мирон в полутьме уцепил, глаз-алмаз. Такого даже отправлять домой на такси жалко, рано ещё. Он сходил за полотенцем и новой зубной щёткой, протянул их Андрюше, сидящему на полу. Тот вскинул на него блестящие глаза, прижимая свёрток к груди. – На диване можно поспать? Мирон слушал шум воды и посматривал на стеклянный столик в гостиной. Со столика подмигивали тоненькие белые дорожки. может у Мирона и не было закуски к винишку, но угощением он не обделял. Наконец вода выключилась, раздался шум, приглушённый мат, дверь открылась, вышел Андрюша. – Идём сюда, – позвал его Мирон. Андрюша зашёл в комнату, завёрнутый в полотенце. Блестящий от воды, с мокрыми, зачёсанными назад волосами, он казался каким-то особенно трогательным. Длинные красивые ноги, заросшие светлыми волосками, и, внезапно, черный шнурочек-браслет на тонкой ломкой лодыжке. Взглядом Андрюша прикипел к "угощению". Мирон приглашающе махнул рукой на столик, откидываясь на спинку и потирая собственный нос. Ночь начиналась хорошо.