Внизу, где не слышно

— Давай назад! Здесь уже территория Конохи! — орала Номи в спину командиру, но тот даже не обернулся.       Несколько резких скачков по веткам — и его силуэт растворился в тёмной чаще леса. «Идиот» — проскочило в голове; она ускорилась, догоняя. Дыхание сбилось, подошвы глухо били по коре. Где-то под рёбрами вдруг неприятно сжалось: здесь другие правила. И их отряд зашёл слишком глубоко. — Ичидо-сан! — крикнула она снова, когда впереди мелькнул знак клана.       Мужчина резко ушёл вниз, Номи прыгнула следом. Колючий куст рванул по ноге, она пошатнулась, но удержалась. Внизу было почти чёрно: луна сюда не доставала. Чаща давила тишиной.       Глухие удары по веткам — и рядом приземлились ещё двое. Номи скользнула взглядом по их лицам — такие же потерянные. — Ну и где командир? — выдохнул один.       Он уже доставал бамбуковую флягу. Откупорил, запрокинул голову, сделал глоток. Номи поморщилась и снова всмотрелась в темноту, пытаясь выровнять дыхание. — Да здесь я! — донеслось из чащи. — Уже и отлить нельзя без свидетелей? — Возвращаемся! — резко бросила она. — Набредём на отряд Конохи — всем головы снесут. Если в плен не возьмут. — Отряд кого? Конохи?.. — усмехнулись из темноты. — Деревни идиотов?       Номи перевела взгляд на братьев. Один тяжело выдохнул и опустился в траву. Второй рассматривал флягу, будто происходящее его не касалось. — Скажи ему, — она нависла над первым. — Может, у Сенджу и Учиха были глобальные потери до недавнего заключения мира, но это не обычная шайка головорезов. — Ты же знаешь Ичидо-сан… — устало ответил тот. — Для него и Мадара Учиха, и Хаширама Сенджу — просто байки под сакэ. Пока сам не увидит — не поверит. — Да брехня это, — оживился второй, заталкивая флягу за пояс. — Наш клан тоже немало рельефа перелопатил. И резня была не слабее. Но сказки про себя мы почему-то не сочиняем.       Номи сжала губы. Слишком много уверенности для тех, кто только вышел в первый патруль. Зря их клан вообще перебрался в эти земли… — То есть шарингана не существует?.. — тихо спросила она, склонив голову. — Просто легенда? — Я ни одного с ним не видел, — пожал плечами парень. — Может, и правда для устрашения.       Треск веток раздался сбоку. Ичидо вышел из темноты с широкой ухмылкой и кивнул на север: — Там река. Дойдём — дальше вверх по течению. — Только не гони так, — бросила Номи. — В темноте нас разведёт. Он только усмехнулся и рванул вперёд. Остальные — за ним.              Номи прыгнула следом, но ветка под ногой ушла в сторону. Она на долю секунды потеряла опору, соскользнула ниже, в темноту. Когда выровнялась — их уже не было слышно, а значит… Она потерялась. Ещё и в незнакомом секторе. И вражеские отряды могли быть где угодно… — Твою мать! — выругалась Номи и резко дёрнула вниз.       Она осмотрелась — тот же лес, что и пару километров назад. Ни ориентиров, ни зацепок. Стука подошв по дереву не было слышно — значит, её отряд либо ушёл вперёд, либо разошёлся. — Чёрт… — снова выдохнула она и замерла, прислушиваясь.       Тишина стояла такая, что слышно было только собственное дыхание. Короткий крик донёсся издалека — будто кто-то сорвался вниз и разбился о камни. Номи дёрнулась в ту сторону, но почти сразу протяжный визг раздался уже позади. Сердце глухо ударило в груди, она сглотнула. Похоже, они всё-таки набрели на тех, к кому нельзя было подходить.       Тело рухнуло перед ней внезапно, Номи вмиг отскочила. В темноте невозможно было разобрать лицо, но знак их клана угадывался и так — в клочьях ткани, быстро темнеющих. Номи попятилась, глядя наверх — хоть бы тень увидеть, хоть бы намёк. Она вытащила нож из подсумка, готовясь защищаться, но вокруг стояла та же глухая тишина.       И снова крик прокатился эхом сквозь чащу. Третий. А значит, из отряда осталась только она.       Номи вдруг почувствовала что-то за спиной. Не звук, а, скорее, присутствие. Мрачное, тяжёлое, будто сама сила земли поднялась на поверхность. Она резко обернулась — фигура стояла между деревьями и не двигалась. От неё веяло смертью и страхом. Хотя, возможно, это Номи сама это сейчас придумала. Она сжала челюсть.       Её взгляд метнулся вверх — может, удастся уйти. Но в следующую секунду чьё-то лицо оказалось слишком близко. Красные глаза, боль в локтях, удар лицом о землю. Щёку и висок пронзило, Номи сдержала всхлип. Она уже собиралась вырваться, но поняла — не пошевелиться, тело не слушалось. Паника накрыла в ту же секунду.       Чья-то сильная рука вцепилась в её волосы на затылке, резко дёрнула вверх. Номи поднялась — тело повело за хватом, как за поводком. Пара сбитых шагов — и грудь врезалась в каменную глыбу. Висок скользнул по шершавой поверхности, удар отдался в глаз. Ткань приталенной туники треснула — коротко и сухо. Она поняла, что будет дальше.       Её этому учили — нельзя издавать лишних звуков. Не просить, не выть, не извиваться — ничего, что может вызвать его гнев. Может, тогда оставит в живых — после того, как она станет ему неинтересной.       А может, и не оставит… Вспорет горло и оставит гнить на камне — распятую, выпотрошенную, никому не нужную. Только падальщики обрадуются — и то ненадолго. Пока не дойдут до костей… Животный страх смерти вдруг затряс колени.       Она судорожно выдохнула, его холодная рука скользнула вниз — и ледяные пальцы проникли внутрь. Номи дёрнулась, сжала выступы камня. Среди деревьев замелькали огни. Сквозь ночь прокатился свист, огни замерли вдалеке. Фигуры стали отчётливее — и они всё видели. Постояли секунду. И ушли. Наверное, всё понимали — дело обычное. Так что никто не вмешивался.       Холодные пальцы воткнулась глубже, Номи закусила губу. В мыслях уже крутилось: «Только побыстрее», но мужчина позади будто намеренно всё делал медленно. Наслаждался. Ещё бы — такая добыча сама пришла в руки.       Пальцы вдруг исчезли, как и давление на тело, но… Не шелохнуться. Все то же тупое бессилие и страх сковывали конечности. Лязг железных пластин рассёк внезапную тишину.       Наконец член прошел вглубь — с болью, рывками. Его рука резко упёрлась рядом с её плечом, тяжёлые волосы упали ей на спину. Она вздрогнула, когда он стиснул её шею и снова прижал лицо к шершавой поверхности. Колени под давлением ещё жёстче вдавились и будто там и застыли.       Внутри начались твёрдые толчки. Она мало что чувствовала — только мерный пульс фрикций, вжатые колени и трение щеки о шершавую породу. На миг проскочила пара приятных импульсов, вырвался невольный стон — то ли от удовольствия, то ли от отчаяния. Но всё это тянулось медленно — будто у него была цель что-то доказать. Или из милости — отсрочить смерть и в этой немой сцене показать, зачем вообще держат таких, как она. И всё это вызывало ещё бо́льшее отвращение.       Он резко дёрнул за волосы и поставил на колени. Она встала, и в губы уперся член. Номи понимала: он хочет кончить ей в рот — и чтобы она сглотнула всё вместе ужасом и унижением. И у неё нет выбора — лишь прятать зубы и молиться, что ему всё понравиться.       Она раскрыла рот, член сразу вошёл глубоко, перекрыл кислород. Номи засопела, зажмурилась, слёзы брызнули почти рефлекторно. Она сжала ткань на его коленях, сильные руки заботливо убрали волосы наверх. Жар ударил в лицо и, казалось, она задохнётся раньше, чем он кончит. «Лишь бы не убил, — отрезвила мысль, — ведь скоро конец», — забилось с ужасом сердце. Она взвизгнула — глухо, с надрывом, с мольбой о помощи. Пальцы сильнее сжали волосы, член быстрее забился о горло.       Горькая слизь проскользнула под язык, Номи зажмурилась — глубокий толчок раздвинул глотку, и рвота подошла к кадыку. Она сглотнула, чтоб не вырвать. И ещё раз — сквозь колотящееся сердце. Слезы покатились к губам и стекли на его плоть.       Он дёрнул её назад. Резкий вздох, как после воды — она рухнула на траву, спина ударилась о камень. Номи растёрла слёзы и слюну, не смотрела, не кричала — пусть уходит. Пусть оставит вот так, но в живых.       Лязг пластин разнёсся над головой — он где-то сверху. Значит, ещё не всё. Значит, может прямо сейчас лишить жизни. «Пожалуйста, уходи…» — металось в голове. А во рту вязала горечь — вкус унижения и ужаса, который останется с ней навсегда.       Она прислушалась — тихо. Подняла голову — никого. И вдруг — снова слёзы — горячие, рваные; облегчение и счастье будто раздавили грудь. Она осмотрелась по сторонам — может, ловушка? Нет, никого. А значит, пронесло. Тело вдруг окончательно ослабло, Номи упала лицом в траву и заплакала сильней.       Жива. И этого достаточно.