Трудности в воспитании

Омега не поняла, в какой момент стала звать Хантера "папой". Это просто случилось. Омега часто слышала, что именно так Лиана обращается к Шепу. Другие дети на Пабу звали своих родителей так же – мама и папа. И однажды она, не задумываясь, сделала то же самое. Где-то внутри девочке казалось, что это вполне уместно. Хантер хорошо держался, пока Омега не ушла из поля зрения. Правда, потом сидящий рядом Эхо перепугался до смерти, потому что был уверен, что у сержанта случился сердечный приступ. С тех пор Омега попеременно звала Хантера то по имени, то отцом. Правда, догадавшись, насколько сильное и тёплое воздействие на него оказывает именно второй вариант, иногда стала использовать это в своих целях. Когда за очередной проступок девочке полагалось сознаться в содеянном и быть наказанной, она поднимала на Хантера огромные виноватые глаза, затем опускала голову и, ковыряя носком землю, заламывала пальцы и говорила:       – Прости, пап. Было ли ей действительно стыдно? В большинстве случаев – да. Но желание скостить себе срок наказание от этого не улетучивалось. После такого Хантер уже не мог нормально функционировать и либо смущённо похлопывал Омегу по плечу, приговаривая, чтобы она больше не поступала подобным образом, либо наказывал её столь пустяшно, что это даже не считалось ("иди и погуляй до вечера" – что это за наказание вообще?). Подобное Омега проворачивала также в тех случаях, когда ей нужно было куда-то отпроситься (особенно если она была уверена, что Хантер будет против). Правда, и старшие братья не лыком шиты. В ходе коллективных раздумий, главой которых был Эхо, (за долгую для клона жизнь навидавшийся всяких беспредельщиков и сорвиголов, и пытавшийся хоть иногда взглянуть на ситуацию глазами Теха, дабы привнести рациональности) было решено, что такая метода воспитания совершенно не годится. Чем старше становится Омега, тем сложнее будет её контролировать, и если не вложить все нормы поведения и понятия морали в неё сейчас, то в дальнейшем ничего хорошего из этого не выйдет. Теперь, когда Омега пыталась провернуть этот трюк, Хантер, как только чувствовал, что начинает сдавать позиции, обращался к Кроссхейру. Кроссхейр в плане наказаний и запретов был непреклонен и последователен, как протокольный дроид. Однако и к воспитанию младшей-старшей сестры он относился проще. В то время как Хантер начинал беспокоиться по каждому мелкому поводу, стрелок во многом полагался на самостоятельность и сообразительность Омеги, которые были не по годам развиты. Он прекрасно знал, наверное, даже чуть лучше, чем остальные, через какую тьму пришлось пройти девочке и с каким большим злом столкнуться. Кроссхейр был уверен, что Омега не стала бы делать ничего плохого намеренно, разве что по ошибке или незнанию, а за такое и ругать как будто неуместно – чувство вины уже неплохое и хорошо запоминающееся наказание. К тому же, клоны не то чтобы были специалистами по социализации, их создавали совершенно не для этого. Так что в некоторых случаях было логичнее дать Омеге самой разобраться в механизмах этого мира. “– Хантер, мы, может, и помрём скоро, но Омеге ещё жить и жить в этом огромном мире. Рано или поздно она уйдёт и ей придётся быть самостоятельной. Пусть она сейчас сама узнает всё и обо всём, что сможет, мы ей тут не помощники. Поверь, потом ей это пригодится", – так снайпер урезонивал своего ori'vod, когда тот в очередном порыве хотел ограничить девочку в чём-то. Или напоминал их собственные юношеские проделки. Один взлом системы Камино Техом, когда он "проверял уровень своих навыков", чего стоил! Их тогда весь день по аварийным протоколам мотали. Да и, будучи самым младшим из команды, иногда этот вредный, любящий гремлин чувствовал внутреннюю обязанность выгораживать другого такого же маленького члена отряда. Трюк с глазками в очередной раз не сработал, и Кроссхейра, шепчущего проклятия, отправили проследить за исполнением наказания Омеги. Клон навис над девочкой, что досадливо заламывала пальцы, и упер руки в бёдра. Иногда в его глазах в такие моменты читалось удивление, смешанное с разочарованием: "Как ты способна угнать имперский шаттл, но не способна не попасться на очередной выходке?". Видимо, проблемы со скрытными миссиями – это у клонов генетическое.       – Ну? Что ты натворила в этот раз? – скучающе осведомился Кроссхейр.       – Я сказала плохое слово, – неловко пробормотала Омега. Злость от того, что её несправедливо, по мнению девочки, наказали, и досада от того, что она попалась, теперь сменились стыдом и виной за проступок.       – Вот как, – на лице снайпера появилась странная улыбка, он присел перед Омегой на колени, – и какое же?       – Хантер запретил мне говорить подобное, – смутилась Омега, в голове которой ещё была свежа нотация. Весьма лицемерно с его стороны, учитывая то, сколько сержант ругался раньше. Хотя Кроссхейр давно заметил, что с появлением ребенка братья стали следить за речью по негласному правилу. Да он и сам, насколько помнил, дальше язвительных фраз не заходил при ней. Но всё же, какие иногда не то что слова, а целые нецензурные выражения, предложения, едва не складывающие в произведения, можно было услышать от Эхо после его службы в 501-м! Иногда пройдёшь мимо техотсека во время такой матной тирады – перекреститься захочешь.       – Если скажешь, обещаю, что не буду тебя наказывать, – у Кроссхейра был хитрый и почему-то проказнически довольный прищур.       – Ты ведь мне не врёшь? – с подозрением посмотрела на него Омега.       – Я много чего гадкого делал, но не врал. Во всяком случае, не вам. Девочка мысленно согласилась с этим утверждением, поэтому сконцентрировалась, набрала побольше воздуха в лёгкие, и чётко выдала:       – Крифф! Снайпер прикрыл рот рукой, сдерживая смешок. Омега сжалась, чувствуя себя неловко, но, заметив, что брат смеётся, переняла его улыбку.       – Всё ясно, – кряхтя, встал стрелок. – Я поговорю с ним. Однако ты должна будешь выучить один урок, – Кроссхейр внезапно стал серьёзен.       – Какой? – девочка удивлённо склонила голову.       – Научись понимать, в каких обстоятельствах такие выражения можно использовать, а в каких – нельзя. Задача ясна?       – Так точно! – Омега вытянулась по струнке.       – Иди гуляй, шкет, – снайпер потрепал её по голове с усмешкой. Маленький клон убежала на улицу в приподнятом настроении, а Кроссхейр тем временем заглянул в соседнюю комнату и опёрся плечом о косяк двери.       – Хантер, крифф тебя дери, вот что-что, а ругаться ей точно необходимо научиться!       – Кросс! Следи за языком! – вскинулся сержант.       – А что такого? Она и так уже всё знает, – язвительно подметил стрелок. Хантер стремительно приблизился к нему с крайне суровым видом.       – Это ты её научил, да?       – А с чего сразу я? Кроссхейр скрестил руки на груди и с возмущением уставился на старшего брата, однако потом вновь стал серьёзен.       – Слушай, помнишь ту сумашедшую с лазерными мечами, которая пряталась на Пабу и рассказала нам про "показатель М"? Я не очень тогда понял, что за чушь она несла, но в одном она была права – мы слишком опекаем Омегу. Она больше не живет в пробирке, Хантер. Она живёт в мире, и он далеко не черно-белый. Если ты хочешь, чтобы она была в порядке – научи её защищать себя. Не учи её жить в вылизанной до блеска картинке, научи Омегу выживать в реальности, какой бы грязной она не была. Вот тогда ты будешь jate ori'vod bal buir. Хантер опешил и замер, почувствовав себя так же, как тогда, на заброшенной базе на Бартоне IV, когда Кроссхейр вывернул его нутро наизнанку и, пусть и грубо, но правдиво показал то, что сержант прятал даже от себя самого. Хантер обернулся к окну и увидел Омегу, подбегающую к Лиане. Темнокожая девочка стояла неподалеку от дома, который недавно появился у клонов, в ожидании вердикта для подруги. Поняв, что Омегу не наказали сидением в комнате и домашней работой, Лиана улыбнулась и, взяв девочку-клона за руку, побежала с ней в сторону Архиума, громко смеясь и крича что-то; в догонку им кинулась Бэтчер.       – Возможно, ты прав, – сержант тяжело вздохнул. Кроссхейр заговорщески приблизился, наклоняясь к брату.       – Так мне устроить ей урок ругательств? – полушепотом поинтересовался снайпер.       – Кроссхейр!       – Да ладно, ладно! – отмахнулся от спора клон, а затем задумчиво прибавил: – Подожду парочку лет.       – Ну всё, ты доигрался - Омега замерла посреди улицы от удивления, когда мимо неё пронёсся её старший брат с таким лицом, будто он совершил величайшую выходку, за которую ему обязательно влетит, но он ни о чём не жалеет, а за ним гнался её "приемный отец" с угрозами на мандо'а наперевес.