ab ovo usque ad mala | «с начала до конца»

Многие умные, осознанные и нашедшие себя личности, достаточно часто позволяли себе давать советы и поучать жизни всех, кто был "не так умён и догадлив". Говорили, мол, «саморефлексия — первый шаг на пути к принятию своих чувств». Пустая мысль, достаточно очевидная и безо всякого произнесения её вслух. Да и он, Высшая Форма Жизни, не нуждался ни в советах, ни в помощи, ни в чужих пафосных словах о настоящих чувствах. Он уже давным-давно прошёл эту «сопливую мелодраму» по тернистой тропе, состоящей из всех стадий отчаяния, от отрицания до принятия. Случайности не случайны, и если у такого могучего, сильного и столь совершенного ежа как Шэдоу проснулось то, что лежало где-то взаперти в пыльных и тёмных закромах его души десятки лет, то вывод напрашивается только один — любовь существует, чёрт бы её подрал. К этому выводу Шэдоу пришёл сам, чем, к слову, был в тайне доволен. Да, он однозначно влюбился. И возможно, что это звучало бы не так ужасно, если бы объектом влюблённости не был, мать его за ногу, местный герой и скоростная молния Соник. Медленно, но верно, это чувство заставляло самолюбие Шэдоу биться в конвульсиях, мучительно умирать, признавая своё поражение в этой войне без правил. И это поражение было намного страшнее и больнее, чем простой проигрыш в драке или гонке. Чёрный ёж был готов биться мощной головой об стену, лишь бы все эти мысли, занявшие его трухлявую, как он мысленно выражался, голову, вылетели, однако ничего из этого не помогло бы, да и вдобавок ничего из этого не имеет смысла и пользы, кроме побитого в кровь лба. В безысходности иной раз рождается истина, но не всякая истина приходит так же легко, как гром во время дождя. Как бы Шэдоу хотел, чтобы кто-то помог ему открыть истину и помочь поступить правильно, дабы не оттолкнуть от себя Соника — единственного, кто, кажется, смог стать для Шэдоу… другом? И, кончено, чем-то большим. Такое нельзя назвать дружбой, но и нельзя назвать отношениями. Кажется, Высшая Форма Жизни в дерьме по самые уши! Переступая через свою гордость (точнее говоря, через то, что от неё еще осталось и не сгорело в пожаре стыда), Шэдоу решил обратиться за наставлением. Но не абы к кому, а к той, кто знает всё про любовь, скрытые намёки и прочую отвратительную розовую чушь, которая, по неведомым Шэдоу причинам, постоянно аккомпанирует лейтмотиву любви. Тихий ужас. Шэдоу жил в одном доме с Руж, однако пребывали они в разных комнатах, которые отделяла хорошая шумоизоляционная дверь, от чего не нарушалось ничьё личное пространство. Руж всегда предпочитала отдых в гостиной (там же она и спала), а Высшая Форма Жизни, будучи недотрогой, смог выловить себе отдельную комнату. Они не так часто общались, но тем не менее, Шэдоу всегда прекрасно знал, что Руж не станет возражать, если чёрный ёж захочет поговорить, прийти к ней или предложить любое совместное времяпрепровождение от просмотра дурацких ситкомов с тупыми героями до обсуждения устройства и работы пистолета. Однако при мысли о том, чтобы просто взять и "врываться" в чужой уютный уголок, заставляла Шэдоу поморщиться. Как минимум он не хотел бы того же по отношению к себе со стороны кого угодно, это касается и не только Руж. Осознав то, в каком опасном всё же положении находится, Шэдоу предпринял решение минимизировать выходы на улицу. Он просто не желал случайно встретиться с этим ужасным ёжиком, учитывая, что эта синяя пуля облетает зелёные холмы за двадцать минут, а значит вероятность быть увиденным растёт в геометрической прогрессии. Правда проблема была в том, что часы неумолимо тикают, а проблема не продвинулась ни на миллиметр, не стала теплее ни на один градус по Фаренгейту. Это сводило Шэдоу с ума, заставляло погружаться в безосновательно невесёлые и глупые мысли, ведущие в никуда. Все размышления просто сводились в тупик. Дело можно спасти только разговором. И чёрный ёж действительно просто взял и пришёл к Руж, которая сидела на диване, просматривая какую-то очередную мелодраму, сказав очень прямолинейную и крайне неожиданную для них обоих фразу: — Руж, я влюбился. Летучая мышка же кокетливо, как подобает её манере, улыбнулась. — Дорогой, я, конечно, безусловно всё видела и знала, что в какой-то момент тебе надоест так долго молчать об этом, но не думала, что ты сможешь сказать это так просто и даже не исковеркать слова, — вся эта ситуация скорее забавляла её, — это прогресс! Шэдоу тактично проигнорировал дружеский стёб летучей мыши. — Руж, я не знаю, что мне с этим делать, — его голос звучал озадаченно, с оттенком некоторого раздражения и досады от происходящего, — я не понимаю, какие слова стоит подбирать в такой ситуации, и что делать можно, а что нельзя, — он выдохнул. Ну вот, первое признание (в первую очередь перед самим собой) уже сделано, так что путь наполовину пройден. От взгляда летучей мышки, конечно, не ускользнула малая доля отчаяния в глазах друга. За такое долгое время совместного проживания, она уже научилась его практически считывать, она видела чёрного ежа практически во всех его состояниях, формах и настроениях. — …Что ж. Думаю, я могу помочь тебе с твоей проблемой, пока она не превратилась в… это, — Руж беззлобно усмехнулась и указала рукой на телевизор, который проигрывал Санта-Барбару. Шэдоу чуть напряжённо кивнул, а после присел на диван, увидев приглашающий кивок от подруги. — Даже не думай, что я смогу подойти к нему и сказать ему всё так же, как сказал тебе, — он прикрыл глаза, мысленно представляя такую странную и комичную картину в голове. — О, не волнуйся, я и не думала об этом, — она элегантно махнула рукой, — к слову, ты можешь не бояться называть «его» по имени. — Это просто позорно, — процедил гибрид, — позорнее, чем проиграть в какой-то битве. — Да не такое уж у него и страшное имя! — чуть в недоумении воскликнула Руж. Шэдоу обречённо вздохнул. И смех и грех. Однако по всему видимому для летучей мыши это было что-то вполне нормальное и обычное. В какой-то момент чёрный ёж даже позавидовал её простому отношению к происходящему, он бы тоже хотел не уделять этому столь большое количество внимания. — Я и не про имя. Всё это – невероятный и ужасный позор для Высшей Формы Жизни. Мало того, что влюбиться, так ещё и в… это! — он развёл руками, мысленно поймав себя на мысли, что он действительно будто бы боится произнести имя героя вслух. Теперь и Руж вздохнула. Мысленно она уже тоже несколько раз задумалась, стоило ли ей вообще принимать участие в этом всём, но быстро отогнала эти мысли прочь, опомнившись, что всё же Шэдоу для неё хороший приятель, а может быть и вовсе друг. — Хорошо, сахарок. Значит, признаваться напрямую ты ему не собираешься? — риторический вопрос, на который она даже и не стала выжидать ответ со стороны гибрида, — в таком случае, ты бы мог намекнуть ему, — после этих слов Руж заулыбалась, будто она сейчас не разговаривала с Шэдоу, а ела сладкие тосты с вареньем. Чёрный ёж в свою очередь вопросительно уставился на летучую мышь, не до конца понимая, что она имеет в виду. — И… как это сделать? Что вообще ты подразумеваешь под этим? Руж воздержалась от вздохов. — Попробуй говорить ему во время боя те же слова, что и он говорит тебе. Флиртуй, Шэдоу, очаровывай словами и играй ими, как играют на музыкальном инструменте! Помнишь, как Блю сказал тебе, что ты самая привлекательная Высшая Форма Жизни из всех, что он встречал, когда вы вдвоём боролись с Эггманом? Ты ещё тогда потом полдня носился за ним, намереваясь надавать ему пинков за те слова. Шэдоу стал смотреть в сторону стены. Задумался. Вспомнил ситуацию, мысленно вздохнул с ностальгическим чувством и мотнул головой, решив оттолкнуть это всё прочь. — Я не настолько кретин, чтобы делать нечто подобное. Это… просто не в моей манере. Я так не могу, да и странно это будет. Ну и ещё я не уверен, что у этого олуха хватит ума, чтобы усвоить и понять больше, чем одно слово с оскорблением его личности, — чёрный ёж был немного растерян. — Поверь мне, дорогуша, это будет не так странно, как ограничить выходы на улицу, чтобы не столкнуться с Блю, — предотвратив возмущённые вопросы Шэдоу, она также добавила, — знаешь ли, я, в отличие от тебя, выхожу на улицу и встречаю Соника время от времени, из-за чего мне приходится отдуваться и отвечать на его беспокойные вопросы про то, куда ты так резко пропал вместо тебя! Эти слова очевидно застали Шэдоу врасплох, и если бы на нём не было шкуры, то Руж бы увидела, как тот безбожно покраснел, осознав, что… — Он… спрашивает обо мне? — этот вопрос изначально должен был остаться в мыслях чёрного ежа, однако обескураженность и неосторожность заставила произнести его это вслух. — Ох, Хаос! Шэдоу, ты меня иногда просто сражаешь наповал такими удивительными вопросами! Конечно переживает, потому что ты ему тоже нравишься! — Руж развела руками в сторону, с лёгким недоумением глядя на гибрида. Теперь Шэдоу и вовсе перестал разговаривать и затих настолько, что если бы не свет настольной лампы, то летучая мышь подумала бы, что чёрный ёж уже двинул кони от такого шока. Несмотря на его спокойный внешний вид, мысленно Высшая Форма Жизни уже испытала всевозможный эмоциональный спектр на себе, обдумала целые мириады мыслей, которые рождались с поразительной скоростью в её совершенной голове. Удивительное рядом! И Шэдоу даже начал задумываться, не сказала ли ему это Руж просто ради дружеской поддержки? Никоим образом чёрный ёж не мог поверить, что он действительно может нравиться Сонику, такому вымученно идеальному и бесстрашному герою. Казалось бы, ещё недавно оба ежа сражались как ненавистные друг другу соперники, но уже сейчас ситуация кардинально сменилась, оставляя в смятении главных виновников её торжества. — Ты сейчас на моих глазах рассыпешься, — чуть насмешливо промолвила Руж, прервав размышления Шэдоу, заметив, как тот с головой ушёл в бесплодные размышления, которые, зная чёрного ежа, он бы перестал подсознательно прокручивать только в том случае, если бы наступил конец света. — Как мне поступить? — не придав значения словам своей подруги, спросил гибрид. Сейчас не время для того, чтобы залипать в бездонную и безмолвную вечность в поисках простого ответа на свои сомнения. Все, кто находился в этой комнате, знали, как правильно поступить, если нужно развеять сомнения насчёт чего-либо, но вслух этого констатировать никто не желает, не травить же измученную душу столь жестокими и до скрипа зубов правдивыми словами. Руж едва заметно цокнула. — У-у, запущенный случай, я поняла, — скорее сама себе тихо промолвила летучая мышь, при этом растягивая слова как карамельные ириски — дорогуша, тянуть с таким нельзя, тебе однозначно надо начать действовать. Я, конечно, плохо знаю Блю, но, зная его, я очень сомневаюсь, что он пойдёт к тебе первым. Ждать его – наиболее губительный для вас обоих вариант, — после она в очередной раз вздохнула, — вы два идиота, которые готовы скорее помереть от рук Эггмана, нежели цивилизованно поговорить друг с другом, — после произнесённого, она чуть смягчилась, — ты можешь попробовать подарить ему что-нибудь. Шэдоу просто коротко кивнул, внимая словам своей умной подруги. И всё же, какой бы иной раз пустомелей и болтушкой она не была, с ней не пропадёшь. Руж ничего никому с рук не спустит, особенно если это касается кого-то из её близких. И чёрный ёж теперь был абсолютно уверен в том, как ему правильно поступить. — Спасибо, — будучи скупым на слова благодарности, это была вершина признательности гибрида, — у меня появилась идея. Шэдоу бесшумно встал и прошёл в сторону кухни, сопровождаемый внимательным, довольным, но при этом сдержанным взглядом Руж. Возможно, путь к сердцу некоторых ежей лежит не через слова и даже не через тактильность, а через желудок. По крайней мере, чёрный ёж был верен этой мысли, с которой же и пошёл на кухню. Трудно было сказать, что Шэдоу – невероятный повар со стажем, но Высшей Форме Жизни не нужен ни стаж ни талант, ей нужны лишь некоторые усилия. Тёмный ёж на мгновение замер, обдумывая свой дальнейший план действий пошагово, чтобы выполнить всё идеально, в своих лучших традициях. Он понимал, что сделать любимый чилидог Соника он не сможет, просто потому что он абсолютно не знает рецепт, да и к тому же Шэдоу хотел бы сделать что-то уникальное, что-то такое необычное, что осталось бы в памяти синего ежа ещё надолго. Из каких-то закромов, в которых, кажется, никогда не бывала ежиная лапа, гибрид вытащил четыре поразительно спелых, глянцево-румяных и красивых яблок. Шэдоу честно в душе не чаял, коим образом они там оказались, однако он решил списать всё на Руж. С момента, когда чёрный ёж начал готовить, прошло около полутора часов, но эти заветные девяносто минут однозначно стоили своего. Быть может, этот пирог нельзя было назвать наипрекраснейшим творением искусства, однако это была абсолютно ручная работа, сделанная со всей душой, совместными (периодически на кухню по-свойски залетала Руж, стаскивая несколько кусочков яблок со стола, несмотря на все возражения и недовольные возгласы Шэдоу) и, главное, любовью. С неким трепетом гибрид взял этот пирог, будто боялся, что от небольшого дуновения ветерка результат всех его огромных стараний развалится на крошки. Он быстро метнул в сторону дома Соника. Он наизусть знал дорогу, хотя и был-то там всего пару раз, если вообще не меньше, однако ноги несли вперёд с такой уверенностью, будто они знали верный путь ещё с самого начала. Тело несло вперёд, но в голове Шэдоу ещё не мог смириться и успокоить все голоса сомнений, да и отговорки о том, почему он так внезапно прибежал к синему ежу, звучали очень неубедительно. В конце концов, гибрид добежал до дома Соника. Теперь он стоял прямо перед его дверью, вслушиваясь в малейшие звуки, которые окружают его, от птичьего перезвона трелей до сухого шелеста зелёной травы под порывами чуть прохладного ветра. У двери пульса не было, и именно поэтому Шэдоу смело постучался в неё, постаравшись принять максимально невозмутимый вид, что получалось, сказать откровенно, не очень успешно. Дверь, к удивлению чёрного ежа, ему открыли очень-очень быстро. Возможно, было бы странно удивляться такому, учитывая, что он заявился буквально в дом сверхзвукового ежа, но Шэдоу сомневался, что ему вообще откроют, а не оставят стоять под этой несчастной берёзовой дверью с прикрытой какой-то белой тряпкой корзинкой с пирогом. — О, привет, Шэдс! — в своей привычной дружелюбной манере сказал ему Соник звонким голосом. Если бы чёрный ёж был более внимательным, быть может, он бы заметил небольшую растерянность и волнение в голосе синего, — мы давно не виделись, очень давно, я даже начал думать, не помер ли ты там! Хорошо хоть, что я Руж встретил, так бы совсем с ума сошёл в неведении! — он как всегда без умолку тараторил. — Я – Высшая Форма Жизни, я не могу умереть, тем более просто сидя дома, — чуть обиженно произнёс Шэдоу, театрально отведя взгляд в сторону от неугомонной молнии. Соник в свою очередь чуть облегчённо засмеялся. Он выглядел очевидно обрадованным, что уж точно не ускользнуло от взгляда Тени. А вот что не ускользнуло от взгляда синего ежа, так это корзинка, из которой так и раздавался дивный аромат. — Ого-го, Шэд, что ты принёс такое? — он уже распахнул глаза и наклонился над корзинкой, вдыхая прекрасные яблочные запахи. Гибрид снял белую марлю, после чего взгляду Соника представился чудесный, невероятный и до ужаса аппетитный яблочный пирог. — Хм. Ну, это тебе, — Шэдоу просто безынициативно всучил его синему ежу, не решившись сказать что-то ещё. Сверхзвуковая молния приняла максимально обескураженный вид, что, казалось, от счастья она сейчас и вовсе улетит в космос. — О-о-о, — восхищённо протянул синий, глядя на пирог как на свою главную любовь жизни, но он быстро перевёл взгляд на Шэдоу, — я, знаешь, очень удивлён, что даже чувствую подвох какой-то, но я пока понять его не могу. В пироге какой-то яд и ты хочешь меня им отравить? — с лёгкой беззлобной усмешкой спросил Соник, чуть толкнув локтем чёрного ежа в плечо, но через секунду его лицо приобрело серьёзный вид, и он тихо спросил — …серьёзно, Шэдс, в чём подвох? Гибрид на секунду замялся, что было совсем не в его духе. Как назло это не ускользнуло от взгляда Соника, который с искренним любопытством смотрел в глаза чёрного ежа. — Это… С яблочным спасом тебе. «Такой праздник вообще существует?!», — в растерянности подумал Шэдоу, чуть краснея, за что мысленно тоже начал проклинать себя. Соник не стал возражать, его взгляд максимально смягчился. Кажется, он начинал понимать. — Эй, хочешь вместе посидим и… поедим? Я не заставляю, если что! Я пойму, если у тебя там… дела какие-то свои высшие, — сейчас была очередь Соника для смущений. Шэдоу, чтобы ещё больше не усугублять неловкость положения, в которые оба себя загнали, просто кивнул на предложение синего. Чёрный ёж был готов поклясться, что с этим кивком глаза Соника загорелись как самые яркие драгоценные камни на солнце. Он очень любил его глаза. Раздражающие, но при этом выразительные и любимые. Синий герой без лишних слов и простым взмахом руки позвал Шэдоу за собой, после чего пропал в проёме двери. Чёрный ёж, не теряя ни секунды, чтобы как можно скорее вновь увидеть свой объект любви, быстро и бесшумно проследовал за ним. Через минуту они оба оказались на кухне Соника. До чего же уютно у него было, что даже верилось в такое с трудом. По правде сказать, когда Шэдоу представлял себе в голове дом синего ежа, то в его голове всплывал откровенный свинарник, вызывающий исключительно чувство ужаса и отвращения. Каково же было его удивление, когда он увидел, как аккуратно убрана вся посуда, как компактно разложены какие-то фрукты и овощи в небольшой стеклянной вазе на столе с нежной белой скатертью, на которой не виднелось ни одного пятнышка. Шторы несильно и легко взмывали в воздух от небольшого сквозняка, который добавлял живое дыхание во всю красоту домашнего уюта. Уходящее в окне солнце добавляло приглушённый свет, скрашивая пол и стены в нежно-красный. — Что-то не так? — прервал любования Шэдоу Соник, заметив, как долго тот ничего не комментирует и просто осматривает всё по сторонам. Чёрный ёж, должно быть, действительно увлёкся. — У тебя хорошо. Это прозвучало искренне. Даже слишком искренне. Но отступать было уже поздно. — О-о, Шэдс, я и не думал, что ты ценитель домашнего уюта, — с лёгким привычным чёрному ежу стёбом сказал Соник. — Ещё одно слово, и в следующем пироге вместо яблок будет твой болтливый язык, — это могло прозвучать угрожающе злобно, но только не для синего героя, который уже привык к такому стилю общения. Наконец, оба ежа сели за стол. Соник же начал по-варварски резать пирог, деля его на неровные и крошащиеся кусочки. — Тц, какое же ты чудовище, — насмешливо сказал Шэдоу, глядя на эту картину. — Не ёрничай в присутствии ежа с ножом! — воскликнул ему в ответ синий ёж. На вкус пирог был просто превосходен, даже гибрид был удивлён тому, как превзошёл все свои ожидания. Соник в свою очередь просто чавкал и стонал, показывая своё удовольствие. Со стороны это выглядело забавно и по-своему душевно. Расправились они с пирогом быстро, после чего молча допивали чай. Шэдоу всё время ощущал на себе пристальный взгляд Соника. — Слушай, в следующий раз подбирай более удачный предлог, чтобы увидеться со мной, — подал голос синий ёж, — сегодня аж июль, до яблочного спаса далековато. Шэдоу от этих слов чуть не поперхнулся. — …я облажался, да? — его голос звучал тихо и настороженно. Соник усмехнулся, глядя на чёрного ежа. На этот раз он делал это открыто, будто бы всматриваясь в глаза Шэдоу, не боясь выглядеть странным. И только сейчас до гибрида дошло, что именно этим взглядом он сам смотрел на героя. Это взгляд, полный нежности, любви и заботы. — Не волнуйся, я тебя и таким невнимательным люблю, — прощебетал синий ёж. В этот момент сердце Шэдоу будто бы взлетело, тронутое такими словами, пропустило удар и вознеслось под воображаемый купол, который будто бы препятствовал любви. Что-то в нём изменилось в эту самую секунду. Крайний раз такое чувство посещало его очень, очень давно и далеко отсюда. Этот момент они оба запомнят для себя навсегда и назовут его началом своей новой жизни. — Я тебя тоже люблю, Соник.