Огоньку?

Он никогда не любил этот день. Каждый год он старался о нём забывать — не отмечать, не планировать, не ждать. Иногда получалось, иногда нет. Но в этот раз было как-то особенно колко. Четверть века. Звучит солидно, но только на словах. По факту же к этому возрасту у Эрена были: маленькая съемная квартира с доисторическим ремонтом времён динозавров, разбитые в хлам многолетние отношения, которые он смог отпустить лишь недавно, вялые карьерные представления и огромная депрессия размером с грозовую тучу. «С днём рождения. Будь счастлив», — написала бывшая в СМС, и лучше бы она не писала ничего. Микаса умела быть холодной, даже по отношению к нему. Или особенно по отношению к нему. А ещё их многолетняя компания друзей раскололась на два лагеря, и только бедный Армин бегал от одного к другой, пытаясь дружить со всеми. А ещё… — Эрен! Хватит киснуть! Он моргнул и отвел взгляд от собственных кроссовок. Когда-то они были белыми, сейчас же совсем стоптались и стали скорее благородного цвета уличной пыли. Шнурки, которые он никогда не развязывал, сбились и надо было бы их поправить. Мама же лишь улыбнулась и легонько пнула его ногой. — Мы сидим тут уже пять часов… — тихо ответил он. — Всего пять часов, — отпарировала мама и закинула ногу на ногу, устраиваясь поудобнее в жёстком пластиковом кресле. — Иногда бывает, люди и днями ждут из-за задержек! Погода, милый, погода. Дикий дождь словно подтвердил эти слова, забарабанив яростно в стекла аэропорта, а ветер довольно захохотал. Из-за непогоды, нулевой видимости, их вылет откладывается на неопределенный срок. А днями они тут точно сидеть не могут. Эрен и несколько часов сидеть не планировал, если честно. Чем быстрее маму положат на терапию в столице — тем лучше. Чем быстрее она окажется под присмотром врачей — тем лучше. А если рейс ещё задержат, то она там окажется вообще глубокой ночью и тогда… а вдруг не примут? Или Зик не сможет встретить ее и сопроводить? И тогда… Мысли тут же закрутились в голове, рисуя разнообразные сценарии разной степени вероятности. И вообще, надо было ехать на поезде! Эрен набрал номер брата, не особо задумываясь. — Алло. Ну что там, известно что по задержке? Я уже в аэропорту. Голос Зика был абсолютно спокойным, ровным — и это не успокаивало, а наоборот, раздражало взвинченного Эрена ещё сильнее. — Нет! — рявкнул он. — Сидим всё ждём, никто ничего не знает и… — Не переживай, — философски ответил Зик. — Или беспокоишься, что на попойку не успеешь? Захотелось треснуть его чем-нибудь тяжёлым. Можно прямо его собственной телефонной трубкой. — Я не отмечаю, — буркнул Эрен. — Почему? — Не хочу. — «Не хочу» или «не заслужил, я только расстался, отстаньте от меня все»? — Заткнись! — Тебе просто нужно поскорее преодолеть этот жизненный этап, когда ты ничего не успел и ни в чем не состоялся, — с явной насмешкой озвучил брат. — И вступить в тот самый прекрасный возраст, когда все только начинается, и все дороги открыты. — Это какой, твой, что ли? — огрызнулся Эрен, и Зик довольно хохотнул в трубку. — Ты быстро растешь, — многозначительно ответил он. В конце концов, брат клятвенно заверил, что встретит Карлу хоть в три часа ночи и обязательно доставит до больницы. Он также наотрез отказался от предложенных Эреном денег, убедил, что ему самому приезжать не надо. Нет, точно не надо. Вот если будет надо, он сразу скажет. Да, точно скажет. Эрен бы очень хотел поехать с мамой сам, но понимал, что скорее будет там только мешаться со своей обеспокоенной рожей. Да и денег на гостиницу не было, так что жить ему будет негде, не в крохотную квартирку брата и его жены же. Отгулы на работе вне очереди никто не даст, ведь ситуация была вовсе не экстренной. Плановый курс терапии. Все под контролем. Это не первый раз и, к сожалению, не последний. — Вы чудесные братья, — улыбнулась мама. — Я определенно в надёжных руках. Эрен, милый, обналичь мне, пожалуйста, талон на бесплатный ужин. Надо же пользоваться благами ошибок авиакомпании. Эрен кивнул и последовал в буфет, пробираясь сквозь толпу уставших и задолбанных людей. Он долго стоял, разглядывая витрину, старательно выбирая между курицей и рыбой, будто от этого зависело что-то важное. Пока он так же тщательно присматривал себе сэндвичи, объявили наконец-то начало регистрации. Толпа тут же оживилась, превратилась в целеустремлённый поток, и чуть было не унесла Эрена в другой конец огромного зала ожидания. Кое-как он выбрался из людской стихии и, найдя маму и подхватив все вещи, пошел в сторону, куда и все остальные. Работник на стойке регистрации обслуживал всех так медленно, что Эрену тут же захотелось стукнуть и его. Весь такой прилизанный, в костюме, он невероятно долго проверял документы у забавной стайки иностранок, которые о чем-то щебетали с ним на французском. Парень охотно улыбался в ответ и что-то отвечал, явно наслаждаясь женским вниманием. И как назло открыта была только одна стойка, с этим напыщенным павлином! Через миллион лет наконец-то наступила и их очередь. Эрен злобно швырнул два раскрытых паспорта на стойку, вспомнил, что сам не летит, тут же забрал свой обратно и начал сверлить сотрудника взглядом. Тот с непроницаемым лицом открыл документ мамы, чему-то усмехнулся про себя и начал вбивать данные в компьютер. — Пошустрее можно? — недовольно протянул Эрен. — Будете меня торопить — случайно ошибусь в данных, — спокойно ответил этот самодовольный напыщенный индюк. — И тогда точно будет надолго. В самолёт не пустят. — Ты угрожаешь или что? — Ни в коем случае, — голос у проверяющего был спокойный, но печати на билете он ставил как-то слишком эмоционально, с чувством, что ли. — Просто предупреждаю. Пожалуйста, ваш билет. Он протянул ему все нужные бумаги, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Эрен фыркнул и чуть было не вырвал заветные документы из рук. Они отошли к месту посадки. Мама обняла на прощание. — Я бы хотел с тобой поехать, — голос у Эрена дрогнул. — Я должен сделать для тебя больше, чем просто проводить… — Ты уже и так много делаешь, — улыбнулась мама. — Ты уже хороший, потому что мой сын. — Позвони, как положат тебя, — тихо попросил Эрен. — Обязательно, — мама легонько чмокнула его в щеку. — С Днём Рождения, милый. И она помахала ему рукой, взбираясь на трап. Эрен махнул в ответ, стараясь улыбнуться. Получилось криво, но она, кажется, не заметила — или сделала вид. Самолёт давно взлетел, но он всё стоял и смотрел в огромное панорамное окно, стараясь различить его очертания.

***

Когда он наконец добрел до курилки, тучи окончательно рассеялись, и на небе стали видны первые робкие звёзды. Они игриво подмигивали сверху, и хотелось думать, что один из этих огоньков и был улетевшим самолётом. Зажигалка не слушалась, пальцы тряслись, никак не получалось высечь искру, и Эрен ругался сквозь зубы. — Огоньку? — тихо предложили где-то сбоку, и он чуть было не подпрыгнул. Знакомая уже долговязая фигура мелькнула перед взглядом, и Эрен выпалил: — Ты! — Я. А мы уже на «ты»? — Парень со стойки регистрации подошёл чуть ближе. — Улетел твой рейс? Огонь зажигалки на мгновение осветил его лицо — тени усталости под глазами, лёгкая совсем щетина, тонкие губы. Парень перед Эреном определенно был очень хорош собой, и даже много часов работы на ногах не могли этого скрыть. — Да… — Эрен с наслаждением затянулся и облокотился о бетонную стену. — Должны успеть сегодня. — Что-то важное? Вопрос дежурный, но на секунду Эрену захотелось поверить, что и искреннее участие тут есть. Что кому-то не всё равно. — Мама лечиться летит, — неожиданно для себя самого признался он и прикусил язык. Разоткровенничался же! — А-а-а… — протянул парень, — здоровья ей. — Спасибо… Так они и стояли, а сигарета заканчивалась предательски быстро. Эрен то и дело кидал на собеседника взгляд. Парень был откровенно красивым, в этой строгой форме аэропорта, подчёркивающей фигуру, со слегка растрепанной от долгой смены прической, насмешливыми ореховыми глазами. — У тебя, получается, сегодня День Рождения, — тот, тем временем, продолжил. — Можно, значит, поздравлять? — Откуда ты знаешь? Парень посмотрел на Эрена как-то странно, словно изучающе. Он старался сохранять серьезное выражение лица, но уголок его губ предательски полз вверх, и на лице в конце концов расплылась довольная ухмылка. — Считай, что я великий волшебник. — И как зовут великого? — съязвил Эрен. — Жан, — ответил парень. Сейчас он весь казался чуть мягче, теплее, без этой показной вежливости, что была у стойки. — А ты из этого города? — Ага… Эрен сделал ещё одну затяжку, уже спокойнее, медленнее, и на секунду поймал себя на том, что не хочет, чтобы этот разговор заканчивался. — Ну так, может, погуляем? — продолжил Жан и вдруг отвел взгляд. — Я здесь недавно, не все знаю. На работе вообще первую неделю, и сразу такой аврал с этой задержкой! Еще и наорал один грубиян, считай, ни за что! Будто из-за меня его самолёт задержали! И он улыбнулся, как-то тепло и нежно, совсем несравнимо с его нахальным флиртом пару минут назад. А сердце у Эрена ёкнуло. Он писал свой номер Жану в контакты и впервые за много лет подумал, что, быть может, день рождения это и правда что-то немножко особенное?