Мы

Pov Филипп: Всю жизнь, сколько я себя помню, мне приходится гоняться за наилучшими оценками, наилучшей работой и, сука, идти по головам родных и близких, чтобы услышать от них же «Неплохо». Но я и простое «Неплохо» никогда не получал. Я белая ворона в своей семье. Отец главный архитектор во многих странах, мать влияющий юрист, старший брат серьезный преподаватель в лучшем ВУЗе Москвы. А я? Кто я? Неудачный эскперимент? Хотя я всегда делал все, что они хотели, но они никогда не были мной довольны. Но я им покажу, все покажу и однажды они все извинятся передо мной. Я обещаю. Pov Алексей: Отец ушел от нас. Рано ушел. Конечно, я почти его не помню, мне больше сестру мою, Лизку, жалко. Она много плакала. Но мама молодец, держалась ради нас, троих, не показывала грусть, хотя мы с сестрами знали, что ей больно. Часто наши вечера проходили у камина с чаем или за просмотром легкой комедии, если мы вдруг замечали, что ей тяжело. Пусть мы не богаты, держались, благо, засчет нашего огорода, но семья у меня сильно дружная. Не знаю, есть ли вообще семьи, где все друг другу чужие, без тактильности и любви.. ... pov Филипп: Тринадцатилетний я никогда бы не подумал, что восемнадцатилетний я еле сдам ЕГЭ и с явной натяжкой (и, конечно, с помощью связей) поступлю в МГУ. А десятилетний я никогда бы даже не задумался о том, что после всего я перееду в общежитие.. Еще в четырнадцать мне подарили квартиру, но я знаю, что у них есть доступ к ней, оттого и хочу доказать, что могу чего-то добиться и сам. Неважно, что еще в общежитие меня довез водитель отца. Ладно, пусть, может им так легче будет. Плевать, мне все равно. Общага, на самом деле, уродская. Может, я привык к другому, но это действительно тихий ужас. Ремонта тут не было лет.. Двадцать? Со стен давно слезла краска, коридор чересчур узкий, да и антисанитария полная. Я точно в МГУ поступил? Но вскоре меня узнали. — Филипп? Филипп Финский, верно? — ко мне обратилась женщина лет сорока. Ухоженная, невысокая, улыбчивая, но, видно, что сильно уставшая. Я лишь слегка кивнул, продолжая изучать ее. — Отлично, идем, я покажу твою комнату, — и я пошел. Вообще, не знаю, как я забрел именно сюда, то есть, в это пространство. Потому что дальше все было очень даже неплохо. Ремонт получше, комнаты новее (я успевал заглядывать), а люди приветливее. Но до последнего мне вообще нет дела. — Ты извини, что тебя сразу не встретили. Должны были это сделать другие люди, но у нас тут по воскресеньям хаос такой, ты ведь понимаешь, да? — и мне стало тошно. Ко мне снова обращаются так, будто я до жути важная персона. Отцу я не стану говорить, чтобы вложился в это место, еще чего. Уже скоро мы подошли. Белая дверь, новая, видно. Она постучалась и.. Почему она постучалась? Вопрос сразу возник в моей голове, но точно также сразу и появился ответ. Я буду в комнате не один. Но сейчас там никого не было, к счастью, хотя я понимал, что сожитель будет вряд ли приятный. Вещи разбросаны, пыль на тумбочках и столе, кровать не заправлена. Ну и гад. — Так, Леши нет.. Проходи-проходи, не переживай, он точно уберется. Твоя кровать, — она указала рукой на кровать, стоящую напротив другой. Я поставил рядом с ней чемодан. — Сейчас, я сейчас подойду, — ей кто-то позвонил и она быстро ушла, а я еще раз осмотрелся, нашел кухню и ванную комнату, что была такой же, как комната, вся в вещах. Не успел я разложить вещи, как услышал сзади шаги, а за ними и чужой мужской голос. — Здарова, — я обернулся, замечаяя перед собой высокого (я сам не низкий, а он так вообще дылда), массивного парня. Глаза какие-то серые, с голубым отливом, волосы покрашены в светло-розовый, немного отросли. По корням видно, что родной цвет какой-то темный, волосы либо испорчены, либо сами по себе такие вьющиеся. Уши проколоты, на плече татуировка на английском «Born to die», я застыл на месте. У меня точно такая же татуировка на запястье, только поменьше и шрифт другой. Меня аж трехануло. Одет он в белую и, благо, чистую майку. Внизу черные прямые штаны, на ногах обычные серые тапки. Выглядел он, конечно, прилично, но вот побриться бы еще и вообще хорошо.. — Чего молчишь-то? Давай знакомиться, раз уж вместе жить будем. Ты на каком курсе? — Я? Первый курс на юридическом, только перевелся и переехал. Я Филипп.. — Филипп! Извините, мальчики, что отвлекаю. Филипп, прости пожалуйста, я совсем забыла дать тебе постельное белье, — женщина, провожающая меня до этой комнаты, вернулась, вручая мне светлое постельное белье. — Вот, подписали даже, Финский, — мой сосед удивился, скрещивая руки на груди. — Финский? Финский, Финский.. Что же такое знакомое-то, — он начал медленно ходить по комнате, пытаясь что-то вспомнить, я даже сначала не понял, что именно. Но тут он остановился, смотря на меня уже как-то хищно, аж холодок по спине прошелся. — Финский Евгений Александрович тебе знаком? — я дернулся. Конечно, родного брата назвали, так еще и полное ФИО. Я сглотнул, видя, как он начинает хмуриться. — Брат мой, а что? — он тихо хмыкнул, закрывая дверь за только что ушедшей женщиной, а затем вновь возвращая все свое внимание ко мне. — Ничего, просто гнида он та еще. Не в обиду, ты вроде нормальный, — он лишь похлопал меня по плечу, а я нервно выдохнул, откладывая белье на кровать. — А ты? Расскажи о себе, — розововолосый начал что-то печатать в телефоне, айфон пятнадцатый, вроде, не поднимая на меня глаз, но при этом слушая. — Я Леша, Леша Романов, на четвертом курсе. Тоже ЮРФАК, кстати, — он улыбнулся, все же отрываясь на секунду от телефона и смотря на меня, но потом снова утыкаясь в него. — Криминалистом буду, а ты? — я немного удивился. Уже два совпадения, но криминалистом я быть не планировал, уж не для меня это. — Следователь, — лишь коротко кинул я, взяв уже свой телефон и, не отвечая на сообщения родителей, начал искать ближайшее здесь кафе. Есть хотелось сильно. Леша же все-таки оторвался, все еще держа на губах легкую улыбку. — Надо же, а я думал, тебе родители не разрешат, — он усмехнулся, а вот меня задело. Я посмотрел на него в упор, надеясь, что он просто нелепо пошутил. — Что ты сказал? — А что, это не так? — он отложил телефон, продолжая. — Знаю я вашу семью, все знают. Идеальная такая картина, почти черно-белая, никто не улыбается, стоят ровно, как роботы, ей-Богу. Младший сын окончил школу с красным аттестатом, отлично сдал экзамены и поступил туда, куда ему сказали мама с папой, — обычно, когда люди мне говорили такое, я понимал, это зависть. Но сейчас, он не завидовал, он.. смеялся? Он тупо насмехался надо мной. Я взорвался. В последнее время я и без того вспыльчивый, но сейчас особенно. Резко поднимаясь на ноги, я подошел к нему, злобно смотря на него сверху вниз. — Рот закрой, ты нихуя не знаешь, — он убрал эту противную улыбку, поднимаясь на ноги. Теперь я смотрел снизу вверх, но это ничего не меняло. Он меня вывел. — Чего же злишься так? Все-таки я сказал правду, если задело, да? — удар. Затем еще. Я не умею драться, да и сильнее он был в несколько раз, но уже насрать. Первый удар от меня полетел ему в скулу, затем в куда-то в грудь (я пытался попасть в солнечное сплетение, но по биологии у меня была три), а потом ударили меня. Кажется, он этого совсем не ожидал, отчего не среагировал сразу. Дрались мы недолго, да и не назвать это дракой. Катались по полу, пытаясь посильнее друг другу врезать. Я не понял, отчего он стал и дальше бить меня, возможно, мстил за брата, но тогда его бы и бил! Я-то тут причем? Разняли нас какие-то парни со второго курса, а потом, узнав, что перед ними сам Филипп Финский, занервничали, забегали сразу, воды принесли, салфетки, перекись. Ну, может и неплохо быть членом такой влиятельной семьи. Теперь, помимо нелегкой учебы, у меня еще и сосед-придурок, с которым жить мне, как минимум, год. Я, наверное, повешусь быстрее, чем проживу с ним больше полугода.