Слепой

Слепота — это состояние, при котором человек не видит свет и образы глазами полностью или частично. Либо же. Слепота — это неспособность видеть очевидное, замечать важное или понимать скрытый смысл. Скорее всего, Васильев характерен второму определению. Андрей всегда рационализирует все знаки внимания Марата и не замечает намёков. Андрей никогда не читает между строк и всегда видит только дружбу. Андрей полностью слеп к знакам Марата. Каждый раз, когда собирались все универсамовские в хоккейной коробке, Суворов ловил себя на мысли, что открыто пялится на светлую макушку, порой прикрытую шапкой-фернанделькой, на нежно-голубые глаза, которые отражали молчаливый взгляд, на родинку около губ, на ссадины и синяки на лице, на тело, укутанное в зимнее пальто, на длинные, тонкие и очень подвижные пальцы, которые цепляли взгляд слишком хорошо. На Андрея. Сначала просто казалось, что Андрей занимает в его голове слишком много места. Слишком часто мелькает в мыслях, слишком сильно цепляет взглядом, слишком заметно влияет на настроение. Это же друг, тогда нормально. Но оказалось, что тут нет ничего дружеского. *** Когда холодным вечером в качалке, где обычно собиралась группировка, Суворов, сидя на диване снова и снова косился на Пальто, который увлечённо разговаривал о чем-то с Турбо. — Да ты щас в нём дырку прожжёшь, — смешливо бросил Зима, и проследив за его взглядом, сел рядом с ним. Марат лишь дернулся, отводя глаза от друга к старшему. — Завались. — Я серьезно, — усмехнулся тот. — Ты так смотришь на Васильева, будто он тебе денег должен. Если бы всё было так просто. Тогда можно было бы просто подойти, стряхнуть с Васильева эту идиотскую улыбку, которой он сейчас одаривал Турбо, и спокойно выдохнуть. Но проблема была совсем не в деньгах, не в разговоре и даже не в самом Турбо. Проблема была в том, что Андрей снова слишком увлечённо смотрел не туда. — Так че хмурый такой? — не отставал Вахит, будто ему есть дело до этого. — Если бесит наблюдать, отбери его. — Кого "его"? — Ну ты дебил? Васильева своего, кого ж ещё. Марат немного растерялся от такого прямого ответа, но нахмурившись посмотрел на Зиму. — Он не мой. Зима хмыкнув, закатил глаза. Андрей все ещё стоял и вел переговоры с Турбо, опираясь плечом о стенку. На губах играла, та самая улыбка от которой у Суворова переворачивалось всё внутри. И словно почувствовав чей-то взгляд, он наконец повернулся. Его глаза сразу нашли Марата, который не успев отреагировать, получил взгляд в лоб. Васильев лишь коротко улыбнулся ему просто, по-дружески, будто ничего особенного и махнул рукой, подзывая ближе. — Иди уже, — тихо усмехнулся Зима, пихнув его плечом. — А то реально прожжёшь ему затылок. — Да пошёл ты, — пробормотал Марат, но все же поднялся с дивана. Подошёл он нарочито медленно, засунув руки в карманы. — Че хотел? — Да просто, а то сидишь, как будто тебя отшили, — Андрей глянул на него снизу вверх, всё ещё чуть улыбаясь. — Настроение нет, — сухо бросил он. — А. Просто "а". И всё. Ни понимания, ни догадки, ни хотя бы малейшего осознания, что дело вообще-то в нём. Он издевается? Слепой, блять.