Восьмая Уизли

Если бы Роуз Уизли попросили описать ад, она бы не задумываясь ответила: «Это Большой зал Хогвартса во время распределения». Серьезно. После пяти лет в Румынии, где её главными проблемами были ожоги третьей степени и попытки не стать десертом для шведского тупорылого дракона, стоять здесь, под прицелом сотен глаз, казалось верхом абсурда. На ней была школьная форма. ШКОЛЬНАЯ. ФОРМА. Она чувствовала себя мантикорой, которую заставили надеть балетную пачку. — Роуз Уизли! — провозгласила профессор Макгонагалл, чьи поджатые губы намекали на то, что она тоже не в восторге от этой затеи. В зале повисла тишина. Фамилия «Уизли» в Хогвартсе была почти брендом. Она гарантировала рыжие волосы, старую мантию, любовь к квиддичу и стопроцентное попадание на Гриффиндор. Роуз ленивой походкой подошла к табурету. Она выглядела не как напуганная шестикурсница, а как пират, который случайно забрел на чаепитие. На её лице красовался свежий шрам от когтя, а от волос пахло дымом. Джордж и Фред на гриффиндорском столе уже начали аплодировать, а Рон, сидевший рядом с Гарри и Гермионой, гордо выпятил грудь. Джинни заговорщически подмигнула. Весь стол львов замер в ожидании пополнения. Роуз села, и старая грязная шляпа опустилась ей на глаза. «Хммм...» — проскрежетал голос в её голове. — «Ещё одна Уизли. Как предсказуемо. Постойте... Ого. Ну и ну. Драконы, значит? Много безрассудства, очень много. Гриффиндор плачет по тебе, девочка». «Только попробуй», — мысленно пригрозила Роуз. — «Я эту шляпу Чарли скормлю. Он из тебя сделает подстилку для сарая». Шляпа хмыкнула: «Дерзкая. Очень дерзкая. И хитрая. Годами выживать среди ящериц и не попасться властям... О, я вижу амбиции. Ты хочешь доказать, что ты больше, чем просто "ещё одна рыжая". Тебе нужно место, где ты сможешь отточить свои когти, не так ли?» «Мне нужно место, где меньше всего идиотов», — отрезала Роуз. «Тогда выбора нет», — вздохнула Шляпа и выкрикнула на весь зал: — СЛИЗЕРИН! Тишина, которая повисла в Большом зале, была такой густой, что её можно было резать ножом для масла. Слышно было, как где-то в подземельях точит зубы домовой эльф. На гриффиндорском столе у Фреда выпала вилка из рук. Рон, который только что набрал в рот тыквенного сока, поперхнулся и выдал фонтан, благо Гарри успел увернуться. Перси, сидевший за столом преподавателей, побледнел до цвета своей тарелки. Джинни просто открыла рот и не могла его закрыть. Роуз сняла шляпу. Она ожидала чего-то подобного. В Румынии её часто называли «слизеринской штучкой» за умение договариваться с самыми опасными тварями и проворачивать контрабанду зелий. Она встала и посмотрела на гриффиндорский стол. — Ну, по крайней мере, мне не придется делить с вами ванную, — попыталась пошутить она, но улыбка вышла кривой. В ответ — тишина. Ни один Уизли не улыбнулся. Джордж отвел взгляд. Фред начал с преувеличенным интересом изучать скатерть. Рон смотрел на неё с выражением такого глубокого предательства, будто она только что лично скормила Коросту Питеру Петтигрю. Снова. Слизеринский стол, отойдя от шока, начал жиденько аплодировать. Скорее из вежливости и шока, чем от радости. Драко Малфой сидел с таким видом, словно в его суп нагадил нухлер. Роуз направилась к змеиному столу. Когда она проходила мимо Гриффиндора, она услышала громкий шепот Рона: — Это, должно быть, ошибка. Уизли не попадают на Слизерин. Мама этого не переживет. Наверное, она подброшенный ребенок. Роус остановилась на секунду. Слова брата ударили больнее, чем хвост хвосторога. Она посмотрела на Джинни, надеясь на поддержку. Сестра смотрела сквозь неё. — Ну что ж, — пробормотала она себе под нос, садясь на край слизеринской скамьи, подальше от Малфоя. — Зато здесь форма зелёная. Под цвет моих синяков.

***

Первое утро на Слизерине началось не с кофе, а с осознания того, что Роуз Уизли находится в подземельях. Буквально. В Румынии её утро начиналось с рёва просыпающихся драконов и запаха палёной травы. Здесь же пахло сыростью, старыми книгами и дорогим парфюмом, которым, кажется, обливались все её новые подельники... то есть, однокурсники. Девушка натянула форму. Зелёный галстук казался удавкой. Зеркало в спальне шестикурсниц, вместо того чтобы сделать комплимент, ехидно заметило: «Рыжий с зелёным? Хм, рискованный выбор. Напоминает несвежий овощ». Роуз показала зеркалу неприличный жест. Пять лет с Чарли не прошли даром — манеры у неё были специфические. В Большом зале во время завтрака она намеренно села на самый край слизеринского стола. На Гриффиндор она даже не смотрела. Ей не хотелось видеть, как Рон демонстративно отворачивается, а Джинни шепотом переговаривается с Гермионой, бросая на неё косые взгляды. Обида жгла внутри, но снаружи она сохраняла полное спокойствие. Укрощение драконов научило её главному: если покажешь страх или слабость — тебя сожрут. Первым уроком было Зельеварение. Роуз любила этот предмет. В Румынии ей часто приходилось варить сложные мази от ожогов и противоядия от яда мантикор, причём в полевых условиях, используя вместо ступки камень, а вместо котла — шлем Чарли. Класс Снейпа был мрачным, как и всегда. Слизеринцы заняли передние парты, гриффиндорцы — задние, сохраняя между собой демилитаризованную зону. Роуз села одна за свободный стол посередине. Драко Малфой, окружённый своими верными тени... вернее, Крэббом и Гойлом, вальяжно зашёл в класс. Он выглядел так, будто весь мир должен ему галеон, и он пришёл его забрать. Заметив её, он скривил губы. — О, посмотрите, — протянул Малфой достаточно громко, чтобы услышали все. — Наша семейная реликвия Уизли. Кажется, кто-то перепутал двери и зашёл в приличное место. Роуз даже не подняла глаз от своего котла, который она уже начала начищать. В Румынии она и не таких тварей видела. Драконы, по крайней мере, были честнее — они просто пытались тебя убить, не тратя время на оскорбления. Снейп зашёл в класс, шурша мантией. — Тема сегодняшнего урока — Напиток Живой Смерти, — прошелестел он. — Надеюсь, вы удосужились прочитать учебник, в отличие от некоторых... Поттер, опустите руку, я ещё не задал вопрос. Снейп махнул палочкой, и на доске появились инструкции. Роуз принялась за работу. Напиток Живой Смерти был сложным, требовал точности и терпения. Уизли, привыкшая к работе с опасными ингредиентами, действовала уверенно и быстро. Снейп, проходя мимо её стола, даже не прокомментировал её работу, что для него было высшей формой похвалы. А вот у Малфоя дела шли не так гладко. То ли он слишком увлёкся попытками уколоть Роуз, то ли просто был не в духе, но его зелье начало приобретать странный фиолетовый оттенок и испускать неприятный запах, напоминающий тухлые яйца. — Уизли, — прошипел Малфой, наклоняясь к её столу, пока Снейп проверял работу Невилла Долгопупса. — Я вижу, ты неплохо справляешься. Видимо, ковыряние в драконьем навозе в Румынии научило тебя хоть чему-то. Уизли медленно помешивала своё зелье. Оно уже стало бледно-лиловым, как и положено. — Малфой, — не поворачивая головы, ответила она. — Твоё зелье сейчас взорвётся, если ты не добавишь туда толчёный лунный камень. Хотя, судя по запаху, взрыв — это единственное, что может спасти этот позор. Драко вспыхнул. Сравнение его гениальности с позором было невыносимым. Он схватил горсть измельчённых когтей дракона (которые нужно было добавлять после лунного камня) и швырнул их в котел девушки. Это было ошибкой. Роуз, реагируя быстрее, чем снитч, взмахнула палочкой. Зелье в её котле забурлило, но не взорвалось. Вместо этого, заклинание, которое она только что применила, создало мощный поток воздуха, который подхватил брошенные Малфоем когти и... отправил их прямиком в его собственный котёл. Произошло то, что в Румынии называли «эффектом хвосторога». Котёл Малфоя издал звук, похожий на предсмертный хрип гнома, и взорвался. Фиолетовая, вонючая жижа фонтаном взлетела вверх и осыпалась дождем на Драко, Крэбба и Гойла. Они мгновенно превратились в липкие, фиолетовые статуи, от которых разило тухлыми яйцами так, что даже Снейп на секунду поморщился. — Малфой! — рявкнул Снейп. — Минус десять очков Слизерину за... некомпетентность. И месяц отработок. Поттер, не смейте смеяться! Минус пять очков Гриффиндору за соучастие в веселье. Снейп посмотрел на Роуз. Её зелье было идеальным. — Уизли, — Снейп, кажется, с трудом выдавил из себя это слово. — Пять очков Слизерину... за быструю реакцию и сохранение школьного имущества. Ваш котёл не пострадал. Роуз кивнула. Драко, отплевываясь от фиолетовой жижи, посмотрел на Касс взглядом, в котором смешались ненависть и... удивление. Крэбб и Гойл пытались очистить мантии, но жижа только размазывалась. — Это тебе с рук не сойдёт, Уизли, — прошипел Малфой, вытирая лицо платком, который тут же стал фиолетовым. Девушка улыбнулась. На этот раз улыбка была настоящей. — Знаешь, Малфой, — сказала она тихо, собирая свои вещи после звонка. — В Румынии мы таких, как ты, называли «закуской для молодняка». Они тоже много шипели, а потом оказывались в желудке. Так что советую тебе следить за своим котлом. В следующий раз я могу и не успеть отреагировать. Роуз вышла из класса первой, оставив Малфоя переваривать её слова и фиолетовое зелье. Это была первая стычка, и она её выиграла. И, кажется, Слизерин — это не так уж и плохо. По крайней мере, здесь веселее, чем она думала. Хотя, взглянув на Гриффиндорский стол в Большом зале позже, Роуз поняла, что эта победа была лишь временной передышкой. Настоящая война всё ещё шла внутри неё самой.

***

Вечер в Большом зале обещал быть томным. После триумфа над котлом Малфоя Роуз чувствовала себя так, будто в одиночку завалила колючего шведского быка. Однако эйфория испарилась, стоило ей переступить порог зала. Слизеринцы расступались перед ней с опаской — слухи о «фиолетовом дожде» Малфоя разлетелись быстрее, чем совы в день рассылки результатов СОВ. Сам Драко сидел на другом конце стола, от него всё ещё слабо пахло серой и дорогим мылом, а в волосах застрял подозрительный комочек слизи. Он метал в девушку взгляды, способные плавить свинец. Но она смотрела в другую сторону. За гриффиндорским столом царило оживление. Близнецы о чем-то громко спорили, размахивая руками, а Рон с набитым ртом пытался что-то доказать Гарри. Роуз глубоко вдохнула и, вместо того чтобы сесть к «змеям», направилась прямиком к «львам». — Придвинься, Рональд, — бросила она, пытаясь перекинуть ногу через скамью рядом с братом. Рон замер с вилкой в руках. Разговоры вокруг мгновенно стихли. — Ты что здесь делаешь? — спросил он, и в его голосе не было ни капли той теплоты, которую Роуз помнила по их детским играм в Норе. — Обедаю. Уизли едят в это время, если ты забыл за лето, — Роуз потянулась за куском пирога с почками. — Слизеринцы едят там, — Рон указал вилкой на противоположный конец зала. — Ты теперь одна из них. Надела зелёное — значит, выбрала сторону. — Это просто цвет ткани, Рон! — вспыхнула она. — Я та же, которая таскала тебе сладости из Румынии и учила летать на старой метле Чарли! Фред и Джордж обменялись быстрыми взглядами. Обычно они были первыми, кто лез в драку за своих, но сейчас они выглядели... неловко. — Понимаешь, Роузи, — начал Фред, не глядя ей в глаза. — Быть Уизли на Гриффиндоре — это традиция. — А быть Уизли на Слизерине — это как... ну, как если бы у соплохвоста выросли крылья бабочки. Вроде и родственник, но как-то стремно, — закончил Джордж, ковыряя пальцем столешницу. Джинни, сидевшая чуть поодаль, сухо добавила: — Мама прислала письмо. Она... расстроена. Сказала, что, возможно, годы с Чарли в диких условиях «повредили твой моральный компас». Роуз почувствовала, как внутри всё заледенело. «Повредили компас»? Она рисковала жизнью, помогая брату, спасала кладки яиц от браконьеров, спала на голой земле, а теперь её родная мать считает её «испорченной» из-за решения куска старого фетра? — Значит, вот как? — Роуз медленно положила пирог обратно. — Пять лет я была «героиней, помогающей брату», а теперь я «змея под колодой»? — Мы не это имели в виду... — начал было Гарри, которому явно было не по себе от семейной сцены, но Роуз его перебила. — Нет, Гарри, именно это они и имели в виду. Она встала, расправив плечи. Весь зал наблюдал за ней. Слизеринцы ухмылялись, гриффиндорцы шептались. — Знаете, что самое смешное? — сказала Роуз, глядя в упор на Рона. — Шляпа предлагала мне Гриффиндор. Но она сказала, что там я буду просто «ещё одной рыжей». А я, видимо, слишком долго жила среди драконов, чтобы соглашаться на роль тени. Приятного аппетита. Надеюсь, верность традициям вкуснее, чем этот пирог. Она развернулась и пошла к выходу. Её шаги эхом отдавались в тишине. — Эй, Уизли! — раздался за спиной ленивый, растянутый голос Малфоя. — Если тебя вышвырнули из логова нищебродов, у нас ещё осталось свободное место. Мы ценим тех, кто умеет огрызаться. Роуз остановилась у самых дверей. Она обернулась и посмотрела на Драко. Тот победно улыбался, думая, что нашел союзника в её уязвимости. — Малфой, — громко произнесла она. — Если ты думаешь, что я пересяду к тебе только потому, что мои братья ведут себя как придурки, то ты ещё глупее, чем твои телохранители. Я не «змея» и не «лев». Я — Уизли, которая умеет жарить драконье мясо на ходу. И если кто-то из вас — любого цвета — встанет у меня на пути, я вспомню всё, чему меня учил Чарли. А он учил меня, что с паразитами не ведут переговоры. Их выжигают. Она вышла из зала, громко хлопнув дверью. В этот вечер Роуз не пошла в подземелья. Она залезла на самую высокую башню, села на холодные камни и смотрела на темный Запретный лес. Ей было чертовски одиноко, но где-то в глубине души она знала: это только начало. Если Хогвартс хочет войны — он её получит. Но на своих условиях.

***

Небо над Хогвартсом затянуло тяжелыми свинцовыми тучами — идеальная погода для того, чтобы кто-нибудь свалился с метлы. Роуз стояла на квиддичном поле, сжимая в руке свою «Грозу» — старую, видавшую виды метлу, которую Чарли перебрал по прутику специально для неё. На поле уже собралась слизеринская команда. Малфой, самодовольно поигрывая новеньким «Нимбусом», обвел Роуз ленивым взглядом. — Уизли? На отборочных в Слизерин? — он расхохотался, и Крэбб с Гойлом синхронно хрюкнули. — Ты перепутала поле с кухней, Роуз. Иди помоги брату-близнецу собирать выбитые зубы, Гриффиндор как раз тренируется на соседнем кольце. Роуз перевела взгляд на соседнюю половину поля. Там Рон, облаченный в ярко-алую форму, как раз пытался поймать тренировочный мяч, но тот выскользнул у него из рук. Увидев сестру среди слизеринцев, Рон замер, и его лицо приобрело оттенки спелого помидора. — Роуз! — крикнул он, подлетая к границе зон. — Ты с ума сошла? Уходи оттуда! Ты позоришь фамилию! — Занимайся своими кольцами, Рональд! — отрезала Роуз, легко вскакивая на метлу. — А то пропустишь даже квоффл размером с тролля! Капитан Слизерина, Уркхарт, сплюнул на траву и махнул рукой: — Хватит семейных драм. Нам нужен охотник. Малфой, выпусти бладжеры. Уизли, если через пять минут ты всё еще будешь в воздухе и забросишь хотя бы один мяч — мы подумаем. Роуз только усмехнулась. Пять минут? В Румынии она уворачивалась от плевков огнем венгерской хвостороги, сидя на метле без одной подножки. Она резко оттолкнулась от земли. Метла взвыла, взмывая ввысь свечой. Роуз чувствовала себя в своей стихии. Воздух бил в лицо, выбивая слезы, но она видела поле четче, чем когда-либо. Бладжер, выпущенный Малфоем с явным намерением «случайно» сбить её, просвистел в дюйме от её уха. Роуз даже не вздрогнула. Она сделала резкую бочку, перевернулась вниз головой и, подхватив квоффл, который Уркхарт швырнул в воздух, понеслась к кольцам. На перехват вылетели два слизеринских загонщика. Они зажали её в «клещи», пытаясь вытеснить с траектории. — Это вам не драконов за хвосты дергать! — гаркнул один из них. Роуз резко затормозила — так, что прутья метлы заскрипели — и пропустила их вперед. Пока они по инерции пролетали мимо, она сделала «петлю Кемпбелла», взмыла над ними и с пушечной силой вколотила квоффл точно в центральное кольцо. На гриффиндорской половине поля Гарри Поттер невольно затормозил, наблюдая за этим маневром. — Ого... — выдохнул он. — Рон, твоя сестра... она летает круче, чем Чарли. Рон ничего не ответил. Он сжимал древко метлы так сильно, что побелели костяшки. Его собственная сестра — его близнец! — только что забила гол в форме вражеского факультета, и сделала это чертовски красиво. Роуз приземлилась перед Уркхартом, едва коснувшись травы. Её волосы растрепались, щеки горели, а в глазах плясали искры. — Ну что? — спросила она, поправляя зеленый жилет. — Еще пять минут или мне сразу занять шкафчик в раздевалке? Уркхарт посмотрел на Малфоя. Тот выглядел так, будто проглотил лимон — он не мог отрицать очевидное, но признавать мастерство Уизли было выше его сил. — Берем, — коротко бросил капитан. — Нам нужен такой агрессивный стиль. Будешь вторым охотником. Тренировка завтра в шесть. И Уизли... — Да? — Роуз обернулась. — Купи себе нормальную метлу. На этой «палке» только огород подметать. — Эта «палка» пережила встречу с гребневиком, Уркхарт, — улыбнулась Роуз. — Посмотрим, как твой «Нимбус» справится, когда я начну подрезать тебя на поворотах. Она направилась к выходу с поля, чувствуя на спине десятки взглядов. Самым тяжелым был взгляд Рона. Он не подлетел, не поздравил. Он просто развернул метлу и улетел к своим кольцам, оставив между ними пропасть, которую не перелететь даже на самой быстрой метле в мире. Роуз вздохнула. Она получила место в команде. Она получила признание змей. Но цена за этот зеленый галстук с каждым днем становилась всё выше.

***

Вечер в подземельях Слизерина был пропитан сдержанной роскошью и тихим шелестом шелка. Зеленоватый свет, льющийся из окон, выходящих в глубины Черного озера, создавал ощущение, что ты находишься внутри огромного аквариума. Роуз сидела в самом дальнем углу гостиной, в глубоком кресле из черной кожи. Она чувствовала себя здесь чужой. Слизеринцы, хоть и приняли её в команду по квиддичу, держались на расстоянии. У них были свои компании, свои шутки и свои чистокровные секреты, в которые Роуз, несмотря на её фамилию, не посвящали. Малфой сидел у камина, окруженный Пэнси Паркинсон и её свитой, и, казалось, полностью игнорировал её существование. Единственное, что связывало её с «прошлой» жизнью, была каминная сеть. Чарли обещал выйти на связь в девять вечера. Роуз дождалась, пока гостиная опустеет, и, убедившись, что Малфой и его друзья ушли в спальни, подошла к огромному каменному камину. Она бросила горсть летучего пороха в огонь. Пламя мгновенно стало изумрудно-зеленым. Роуз сунула голову в огонь, чувствуя знакомое жжение. — Чарли? — позвала она тихо. Спустя мгновение в пламени появилось лицо брата. Оно было испачкано сажей, а борода — подпалена, но глаза смотрели с той же теплотой, которую Роуз так любила. Чарли находился в Румынии, в лагере драконологов. — Роуз! — улыбнулся он. — Ну как ты там? Как Хогвартс? Тебе уже выдали школьную форму или ты всё еще ходишь в той куртке из кожи гребневика? Роуз усмехнулась: — Выдали. Зелёную, Чарли. Можешь себе представить? Галстук цвета драконьего навоза. Улыбка Чарли погасла. — Да, я слышал. Рон написал мне. Он... он не в восторге. И мама тоже. — Не в восторге? — Роуз почувствовала, как внутри закипает обида. — Рон ведет себя так, будто я предала семью! Он не разговаривает со мной, Чарли. Даже когда я забила гол на отборочных, он просто улетел! Мой близнец, а ведет себя как... как Малфой! Она замолчала, пытаясь сдержать слезы. — Послушай, Роуз, — Чарли вздохнул, и его лицо в пламени стало серьезным. — Рон — идиот. Мы все это знаем. У него сейчас сложный период. Шестой курс, Поттер постоянно в центре внимания, а теперь еще ты на Слизерине. Он не знает, как с этим справляться. — А я? — прошептала Роуз. — Мне каково? Я приехала в Хогвартс, чтобы быть с семьей, а оказалась в подземельях, окруженная врагами. И единственный человек, который должен меня поддерживать, ненавидит меня. — Он не ненавидит тебя, — мягко сказал Чарли. — Он просто растерян. И мама... Мама просто беспокоится. Ты слишком долго была со мной. Ты привыкла к опасности, к тому, что правила можно нарушать, если это необходимо. Она боится, что Слизерин — это место, где твои «драконьи» повадки превратятся в нечто... более темное. — Но я ведь Уизли! — воскликнула Роуз. — Какая разница, какой у меня галстук? — Я знаю, — сказал Чарли. — И Рон это знает. Просто дай ему время. И Роуз... — он сделал паузу. — Не пытайся быть гриффиндоркой на Слизерине. У тебя не получится. У них свои правила. Используй свою «драконью» смекалку, которую ты приобрела здесь. Будь хитрее, чем они. Будь амбициознее. Докажи всем, что Уизли на Слизерине — это не ошибка, а самое крутое, что могло случиться с этим факультетом. Роуз кивнула. Слова брата принесли ей облегчение. — И Роуз, — улыбнулся Чарли. — Помнишь то заклинание, которым мы отпугивали огненных крабов? Оно может пригодиться, если Малфой начнет слишком сильно распускать хвост. Роуз улыбнулась в ответ: — Помню. Спасибо, Чарли. — Ладно, систер. Мне пора. У меня там одна венгерская хвосторога решила, что она — соловей, и пытается петь. Надо пойти и успокоить её, пока она не подпалила весь лагерь. Пиши мне. И Роуз... — он подмигнул ей. — В зеленом ты выглядишь потрясающе. Лицо Чарли исчезло в изумрудном пламени, оставив Роуз одну в пустой гостиной. Ей всё еще было одиноко, но теперь у неё была цель. Доказать. Ему, маме, Слизерину и, самое главное, себе, что Роуз Уизли — это имя, которое запомнят в Хогвартсе, независимо от цвета её галстука.