Нежность и бред.

Скучный вечерок, который решил немного скрасить Ранпо, так как у него в попе шило. Слишком однотипных действий он не может принять, а тем более он не может вынести, когда каждый вечер похожий на предыдущий. День сурка. — Эд, мы идëм гулять, и ты не будешь мне перечить. В это время Эдогава уже возился с одеждой. Он скинул с себя шорты, что до этого были на нëм, оставшись в лишь белье. А потом юрко натянул свои любимые спортивки, что были ему дороже всяких элегантных брюк. Для Ранпо выше всего всегда был комфорт, чтобы можно было сделать что-то быстро. — Но Ранпо, какой «гулять»? Я уже полностью лицо и руки кремом обмазал, а то кожа сохнет ужасно… — Ни чо у тебя не сохнет, хватит мне тут выдумывать, — грубо отрезал Эдогава, показывая полную серьёзность своих предложений. И тут же на теле детектива оказалась тëмная толстовка мужа, которую он давно не одевал, и Ранпо посчитал, что теперь это его вещь. С его светлыми штанами эта толстовка сочеталась достаточно хорошо. Правда рукава были слишком длинными, отчего их пришлось закатать до локтя, а уже на улице снова возвращать в привычное положение. — Ты же любишь вечером валяться на кровати и доставать меня. Почему вдруг так поменялся во вкусе? — интересуется Аллан, хотя это кажется бесполезным. Позже По и вовсе перестаёт перечить, и приходится переступить через себя. Он тихо поднимается с края постели, следует к тому же шкафу, где только что кружил его супруг. Писатель понимает, что особо в его образе менять нечего. Его штаны на удобной резинке и так подходят на любые случаи света, так что можно не париться насчёт их. А вот его футболка кажется не совсем подходящей. Поэтому сверху на неё погружается чëрная, обтягивающая кофта, что даже немного утягивает талию. В ней у Эдгара как будто плечи шире (хотя это лишь из-за более узкой талии), а ещё бëдра лучше выделены. — Эд, мы не на трассу, — внезапно прерывает лëгкий шум и шорохи Ранпо, что уже стоял у зеркала в гостиной. — В этом нет ничего вульгарного… Врëт. Безбожно врëт, ведь знает правду о своëм образе. Выключает свет, а после покидает их небольшую спаленку. Тут же он попадает в гостиную, совмещённую с кухней, что тепло освещена. У зеркало, что висит у самого выхода, чтобы бедный и неугомонный Ранпо мог сразу оценить себя, чтобы выйти, как нормальный человек. Специально рядом есть полочка с двумя расчёсками, так как у них разный тип волос. Прямо сейчас вот Ранпо пытается пригладить свои жëсткие волосы, что всë равно торчат во все стороны. Японец дуется из-за этого, но спустя всего пару секунд он откинул эту попытку. Аллан подходит к парню, встаëт рядом с ним. Чтобы лучше рассмотреть своë отражение в зеркале, Эдгар поднимает свою чëлку рукой, прижимая её к макушке. Такой бледный весь, лишь уставшие глаза выделяются. — Что ты там высматриваешь? Не узнаëшь себя что ли? — возникает детектив, резким рывком убирая руку мужа с его же лица. Чëлка и несколько непослушных прядей снова падают на лицо По, закрыв весь обзор. Плюсом ещё и волосы вспушились из-за таких поглаживаний. — Да не в этом дело. Американец ещё недолго смотрит в зеркало, пытаясь поймать нужный ракурс, чтобы хоть немного рассмотреть. Скорее даже не себя, а своего дорогого Ранпо. Его отчего-то довольное, желтоватого оттенка, лицо, что так и блещет его энергией. Узкие глазки выглядит особо хитрыми, от чего точно не скажешь, на что он смотрит. Мелкие, еле заметные родинки поднимались выше, также весело играя на его коже. — Слушай, тебе не кажется, что у меня слишком бледные губы? Эдогава опускает уголки губ, придав им привычную форму. Внимательнее посмотрел в зеркало, а потом посмотрел на супруга. Для полного убеждения ещё пару раз смотрит туда-сюда. — Губы как губы. Что с ними не так? — Слишком бледные, почти не выделяются. Понимаю, будь они лëгкового розового оттенка, чтобы я казался более живым. Эдгар поджимает уста, чтобы хоть немного рассмотреть цвет живости. Но нет. Всë ещё слишком безжизненные, хоть Аллан и старается за ними ухаживать так, как нужно. — Ты очень зациклен на своëм внешнем виде. Мы сейчас идëм гулять, а не на свиданку. — Всë равно… Писатель издал какой-то обеспокоенный стон, снова став смирно. Но его серый взор заметил на полочке один нужный ему тюбик. Когда-то он пробовал и экспериментировал, но в итоге бросил идею, даже не опробовав это «средство». — Что там такое? Я плохо вижу, — заныл Ранпо, стараясь хотя бы на носочках дотянуться и посмотреть на объект внимания своего мужа. — Да так, возможный выход от ситуации. За два счëта какой-то неопознанный объект оказывается в умелых руках По. Но Эдогава не успевает его заметить, так как парень быстро отвернулся и удалился от зеркала, чтобы в отражении нельзя было заметить его действия. Детектив не оценил такое обращение к себе, но решил ждать. Спокойно он стоять не мог, поэтому стал покачиваться с пятки на носок, размахивая руками для равновесия. Громкий чмок рушит сложившийся гул прочих тихих звуков. Эдогава даже потерял баланс и оступился, от чего закончилась его небольшая игра. — Ну чо там?! Давай, чо там делаешь?! — недовольно требовал японец, притопнув ногой от хлынувшей энергии. — Готово. Опираясь на одну ногу, Эдгар повернулся к своему супругу вновь, а потом поставил ноги вместе. Оказывается, этот странный «тюбик» был помадой вишнëвого цвета. Теперь этот цвет можно заметить на губах Аллана, что сочно выделялись на болезненной бледности. — Тебе не хватает лишь реснички накрасить. — вырывается от Ранпо сразу же, как только увидел творение парня. Даже не сразу принял этот факт и не успел выдать нужную реакцию, а колкие слова уже льются из уст Эдогавы только так. — Ты не понимаешь, тут есть какой-то особый шарм. Нет… Скорее, просто своя особая эстетика. По снова разворачивается лицом к зеркалу. Снова в промежутках между волос пытается оценить свой образ. Определённо этот странный и непривычный цвет кидается сразу же, особенно при таком мрачном образе. Но сейчас эти безжизненные губы выглядит так свежо и аппетитно, что Эдгар бы и сам не отказался впиться в подобные. — Ага, «не понимаю…» — буркнул Ранпо и скрестил руки на груди, пародируя обиженного ребëнка, — надеюсь, в один вечер я не увижу тебя в платье и на каблуках. — Стой, это ещё не всë. Точно. Я забыл самую важную деталь. С шумным рассечением воздуха Эдгар повернулся уже к супругу лицом. На мгновение, когда чëлка метнулась немного в сторону, то можно было разглядеть огонëк в глазах писателя. Это не особо забавляло Эдогаву, так как своего мужа он понять не мог часто. Аллан наклоняется к детективу, чтобы быть с ним на одном уровне. Руки американца медленно ведут с груди Ранпо к его щекам. Они всегда такие мягкие, их приятно тянуть, что, на удивление, нравится делать обоим. На смугловатых щëчках Эдогавы с лëгким природным румянцем резко контрастируют бледные руки По, на коих выделяется лишь чëрный цвет лака. Ещё немного большими пальцами разминает нежную кожу, лаская того перед другой лаской. Лицо писателя оказывается ближе к лицу детектива, что их тëплое дыхание смешивается. Эдгар приоткрывает рот, чтобы совершить первый и короткий поцелуй рядом с губами Ранпо, пока не касаясь их. Эдогава что-то пискнул, примерно предвкушавший это, но все равно эта нежность удивляла. — Теперь другое дело, — томно шептал Эдгар, не спеша отстраняясь от партнëра. Потребовалось немного времени, чтобы они встали ровно, не давая намëков на продолжение. Японец ещё не до конца понимал, вернее даже не мог подумать о том, что могло его ждать в отражении зеркала. — Эд! — выкрикнул Ранпо, как только поднял взгляд на зеркало. А ведь ровно в том месте, куда пришëлся поцелуй, красовался нежный след от губ. Этот мазок темнее румянца на коже Ранпо, при этом поблёскивал, от чего сразу же бросался в глаза. Причëм он получился таким чëтким, от чего видно каждые трещинки от губ любимого. — Разве не нравится? — Конечно нет, что это такое?! Эдогава постарался стереть это, но лишь сильнее размазал, продлив след от уголка губ до щеки. Теперь ещё и тыльная сторона ладони была в этом бардового-розовом цвете, от чего Ранпо злился ещё больше. — Ну-ка дай-ка. Не дожидаясь, когда детектив соизволит повернуться к своему партнëру вновь, Эдгар наклоняется к нему. В этот раз рукой придерживает его макушку, чтобы стоял смирно. А новый поцелуй приходится на ту самую чумазую щëку, при этом играючи Аллан покусывает и посасывает его кожу, будто не может отпустить его без нужных ритуалов. С влажным звуком По отстраняется. Теперь на щеке имеется не такой ясный, но тоже заметный отпечаток. Ранпо не до конца понимает, зачем это всë делается, от того просто рассматривает самого себя. Но его лишают этой возможности, так как насильно поворачивают к себе удобным ракурсом. И следующее касание губ не заставляет долго ждать. Теперь уже на другой щеке, чуть ближе к виску, для некого разнообразия. Японец забавно морщит нос, при этом жмурится от столь непонятного отношения к себе. Не каждый день Ранпо получает поцелуи по всему лицу, чаще это бывают лишь его сладкие губы. А затем и вовсе не дав времени смириться с этим фактом в губы великого детектива впиваются жарким поцелуем. Юркий язык писателя умело скользит по чужому, касается нижней губы. Страстные причмокивания свидетельствуют о том, что оба партнëра не прочь пробывать губы друг дружки. С неприлично громким и вульгарным чмоканьем они перестают целоваться. Эдгар упивается тем, что он сотворил со своим дорогим и любимым парнем. Ради такого чëлку свою он спихивает на один лишь глаз, дабы лучше запомнить этот момент на долгое время. Сам Эдогава стоит ещё пару минут и приходит в себя. Он не знает, что чувствует по этому поводу. То ли злость от непрошенной инициативы, то ли стыд за потерянную гордость, то ли блаженство от приятных губ на своих. — Ну вот, теперь совсем другое дело, — с нежной улыбкой на устах воскликнул Аллан. Потом не смог сдержаться и тонкими пальцами пробежался по жёстким прядкам мужа, перебирая их и играясь. Как будто это могло вернуть прежнюю игривость бедному Ранпо, пока тот хмуро рассматривал себя. — Никуда мы не пойдём. — Почему? — Ты мне лицо всё запачкал, а смывать это всё я не хочу — это слишком долго. — Ну прости меня… Но Эдогава не был намерен прощать своего супруга за его шалости. Хотя уже и сам понимал, что особого повода для обиды нет, и он лишь тянет её для драматизма. Но в итоге сдаётся соблазну увидеть реакцию писателя. Поднимает голову наверх, чтобы встретиться со взглядом Эдгара. Видно, что он обеспокоен своим поступком и совсем не знает, как загладить свою вину. Ранпо не может долго стоять с кислой миной — поблёскивает сладостная улыбка. — Ликуй, твоя взяла, и мы остаёмся дома, — заявил японец, шагнув ближе к американцу. — Прости, я немного заигрался, — с виной и досадой щебечет По, при этом руки уже тянутся к худенькому (но в той толстовке более миловидному) тельцу. — Да ладно. Вижу, ты решил проявить особый вид показания собственности? Не хочешь показать мне её ещё больше? — на последнем предложении губы Ранпо развернулись в самой хитрой и подлой улыбке, на которую он только был способен. И в тот же момент Эдгар ощущает на своих губах губы партнёра, что уже успел встать на носочки и неуклюже дотянуться до лица Эдгара.