Наркопритон

Аудитория номер 404 всегда пустовала в перерывах, но именно там Чувак из Postal предпочитал залипать в телефоне, закинув ноги на парту и лениво посасывая леденец. Ему было плевать на лекции, на сессию и уж тем более на то, что за дверью шептались однокурсники. — Ты видел его? — донесся из коридора приглушенный голос старосты. — Этот парень, 1х4… Говорят, он в прошлом году взломал базу данных деканата и удалил всех, кто ему не нравился. Буквально. Они просто исчезли. — Да он маньяк, — поддакнул кто-то другой. — У него вместо взгляда — программный код, а под курткой он явно прячет что-то поострее перочинного ножа. С ним даже преподы боятся здороваться. Чувак только хмыкнул, поправляя свои солнцезащитные очки. Слухи про 1х4 ходили разные: от членства в кибер-секте до серийных убийств в виртуальной реальности. В этот момент дверь скрипнула. В класс вошел он — высокий, бледный, с темным капюшоном, натянутым почти до носа. 1х4 замер, заметив, что в аудитории он не один. Его взгляд, обычно острый как лезвие, на мгновение дрогнул, когда он увидел рыжую шевелюру и помятый плащ Чувака.1х4 молча прошел к последней парте и сел прямо за спиной рыжего. Он не достал ни тетрадь, ни ручку. Он просто смотрел в затылок Чуваку. Внутри 1х4 бушевал цифровой шторм. Его алгоритмы сходили с ума каждый раз, когда этот нелепый парень в очках проходил мимо. Чувак был хаосом в чистом виде, а 1х4 привык к порядку и коду. И этот хаос чертовски его притягивал. — Эй, Хакер, — не оборачиваясь, подал голос Чувак. — У тебя есть спички? А то мой коробок промок. 1х4 замер. Весь университет обходил его за три метра, а этот… просто просит спички? — Я не курю, — голос 1х4 прозвучал сухо, почти механически. — Это вредит легким. — Ага, а сидеть в тени и пялиться мне в затылок вредит моей карме, — Чувак наконец обернулся, явив свою фирменную ухмылку. — Слушай, про тебя тут говорят, что ты людей на завтрак ешь. Это правда? 1х4 сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладони. — Тебя это не пугает? — Чувак, я видел дерьмо и похуже сплетен в студенческой общаге, — он беззаботно пожал плечами. — Мне фиолетово, что они там несут. Ты вроде тихий. Не бесишь. Это уже больше, чем я могу сказать про остальных. Сердце 1х4 пропустило такт. Для кого-то это была просто фраза, но для него — высшая степень признания. Он медленно протянул руку и положил на парту перед Чуваком небольшую флешку. — Там… ответы к завтрашнему тесту. И мой номер. В зашифрованном виде. — О-о-о, подгон от мафии? — Чувак подмигнул, забирая подарок. — Ладно, увидимся после пар, Сталкер. Не забудь надеть что-нибудь менее «зловещее», а то распугаешь всех моих дилеров. Чувак вышел из аудитории, насвистывая под нос какую-то навязчивую мелодию. А 1х4 остался сидеть в тишине, чувствуя, как его личная система безопасности окончательно дала сбой. Ему было плевать на слухи, пока этот рыжий псих был готов принимать его код.

***

Вечерний воздух на крыше главного корпуса был пропитан запахом озона и дешёвого кофе из автомата. 1х4 стоял у самого края, его пальцы нервно перебирали края черной толстовки. Крыша универа — была его любимым местом. В кармане лежала та самая флешка — на этот раз не с ответами на тесты, а с тщательно написанным кодом, который при запуске выводил на экран простое, но чертовски сложное для него: «Ты мне нравишься. Давай свалим отсюда вместе». Он пришёл на двадцать минут раньше. Чувак из Postal славился своей непунктуальностью, так что 1х4 приготовился ждать.Но он был не один. Прямо под выступом крыши, на техническом балконе, обосновалась компания первокурсников. Их голоса отчетливо долетали до 1х4, разрезая тишину. — Да я тебе говорю, он реально больной, — вещал чей-то писклявый голос. — Видел, как 1х4 смотрит на этого рыжего из параллели? Как маньяк на жертву. Говорят, он вычисляет адреса всех, кто к Чуваку подходит ближе чем на метр. — Слышал, он в прошлом семестре парня из общаги в реанимацию отправил просто за то, что тот не так на него посмотрел, — поддакнул второй. — У него же в голове одни нули и единицы, там нет ничего человеческого. Пустой звук. Машина для убийства, которая возомнила себя студентом. 1х4 замер, вцепившись в парапет так, что костяшки побелели. Каждое слово било по самолюбию, подтверждая его худшие страхи: он — изгой, программный сбой, ошибка в системе этого университета. Он посмотрел на флешку в руке. «Ничего человеческого», да? Может, они правы? Зачем такому, как Чувак, общаться с «цифровым маньяком»? — А Чувак-то что? — спросил кто-то из компании. — А Чуваку, походу, совсем на мозги накапало. Ходит с ним, лыбится. Наверное, просто боится, что 1х4 его пришьёт, вот и притворяется другом. Кто в здравом уме захочет быть рядом с этим чучелом в капюшоне? 1х4 закрыл глаза. Ему захотелось спрыгнуть вниз — не чтобы разбиться, а чтобы просто исчезнуть из этой реальности. Он уже собирался уйти, когда тяжёлая дверь на крышу с грохотом распахнулась. — Ну и дыра, — раздался до боли знакомый, хрипловатый голос. — Лестница такая узкая, будто её строили для гномов-извращенцев. Чувак вышел на свет, поправляя свои неизменные очки. Он выглядел как обычно: помятый, пропахший табаком и порохом, с абсолютно невозмутимым видом. 1х4 резко обернулся, пряча флешку в кулак. — Ты пришёл. — Ага. Слушай, там внизу какие-то придурки так громко трепались о тебе, что я чуть не выронил свою последнюю сигарету, — Чувак подошёл к краю и, ничуть не смущаясь присутствием 1х4, сплюнул вниз, прямо в сторону сплетников. — Слышьте, вы! Заткнулись нахрен, или я сейчас спущусь и покажу вам, что такое «ничего человеческого» в действии! Снизу донеслись испуганные возгласы и быстрый топот — компания поспешно ретировалась. — Они… они говорят ужасные вещи, — тихо произнёс 1х4, не глядя на него. — Обо мне. О том, что я опасен. Что я машина. — Друг, — Чувак похлопал его по плечу своей тяжелой ладонью, — про меня говорят, что я сжёг библиотеку и сплю с котами вместо глушителей. Ты видишь, чтобы меня это колыхало? Мне плевать, что они там лают. Я здесь, потому что ты — единственный нормальный чел в этом гадюшнике. Ты тихий, ты странный, и ты подгоняешь мне ответы на тесты. Это комбо, малыш. 1х4 почувствовал, как напряжение в груди сменяется странным теплом. Он медленно протянул Чуваку флешку. — Я… я хотел сказать тебе кое-что. В коде. — Опять шифровки? — Чувак усмехнулся, забирая подарок. — Ладно, чел, разберемся. Но если там приглашение на свидание в тир или в магазин хозтоваров — я в деле. Он притянул 1х4 к себе за плечо, заставляя того чуть пошатнуться. — Пошли отсюда. На этой крыше воняет пафосом и дешёвым общественным мнением. Купим по хот-догу и пойдём взламывать сервер столовой, я дико хочу бесплатную пиццу. 1х4 кивнул, впервые за вечер позволив себе слабую, почти невидимую улыбку под капюшоном. Ему было всё равно на весь мир, пока этот рыжий псих шёл рядом с ним. Но он вовремя одумался. — Стой, — голос 1х4 прозвучал резче, чем он планировал.Чувак замер, уже взявшись за ручку тяжелой двери, ведущей с крыши. Он медленно обернулся, приподняв бровь над краем очков. 1х4 стоял неподвижно, его фигура в сумерках казалась почти нереальной, словно плохо прогруженная текстура.— Я не просто так позвал тебя сюда, — 1х4 сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. — Все эти коды, ответы, флешки... Это не просто так. Я... я люблю тебя. По-настоящему. Не как алгоритм, а как человек. Тишина на крыше стала оглушительной. 1х4 затаил дыхание, ожидая чего угодно: смеха, издевки или того, что Чувак просто уйдет, хлопнув дверью.Чувак почесал затылок, сдвинул очки на лоб и посмотрел на 1х4 своими усталыми глазами. Он молчал секунд десять, которые для хакера растянулись в вечность. — Оу. Ого, — наконец выдавил Чувак. — Слушай, это... неожиданно. Серьезно. Мне нужно... ну, переварить это. Дай мне время подумать, ладно? Увидимся завтра. Он кивнул и скрылся за дверью. Щелчок замка прозвучал для 1х4 как выстрел.«Подумать». В логике 1х4 это слово было эквивалентно ошибке 404. В его мире если система не выдает положительный ответ сразу, значит, запрос отклонен. Он стоял на холодном ветру, чувствуя, как внутри всё выгорает. «Конечно, — горько подумал он. — Он просто не хотел смеяться мне в лицо. Он слишком вежлив для этого. Это конец».1х4 заблокировал свой телефон, удалил все заготовки сообщений и решил, что завтра же переведется на другой факультет. Или вообще исчезнет. Тем временем по ту сторону двери... Чувак едва не скатился по лестнице, спотыкаясь на каждой ступеньке. Его сердце колотилось так, будто он только что выпил пять банок энергетика разом и закусил их динамитом. — Черт, черт, черт! — бормотал он, прижимая флешку к груди. — Он реально это сказал? Он серьезно? Чувак не «думал» над тем, нравится ли ему 1х4. Он знал ответ еще три месяца назад, когда тот впервые молча подвинул ему банку газировки в столовой. Проблема была в том, что Чувак — парень, у которого вместо нормальной жизни сплошной хаос — просто затупил от счастья. Он испугался, что если ляпнет «Я тоже!», то всё испортит или сорвется на крик. Ему нужно было доползти до дома, выпить пива и отрепетировать ответ, чтобы не выглядеть полным идиотом. Он и представить не мог, что в этот самый момент 1х4 уже пакует виртуальные чемоданы, уверенный в полном провале.

***

Утро 1111 началось не с чашечки кофе, а с звонка будильника, он нехотя встал с кровати, и сонный пошёл умываться, чтобы хоть как-нибудь прогнать сонливость. Сделав завтрак на быструю руку, он поел, потом продолжил собираться в универ, который ненавидел всем сердцем. Лишь одна мысль об универе, и его одногруппниках вызывала у него панику на пару с тошнотой. Собравшись, с горем на пополам, он пошёл. Придя туда, сразу же стало некомфортно, его так не пугало одиночество, как то, что он стал мишенью буллинга со стороны своих сверстников. Тишина в аудитории давила на уши сильнее, чем крики задир в коридоре. 1х4 чувствовал, как жжение под губой немного отвлекает от тошнотворного чувства в груди. Он уставился в окно, где серые облака лениво ползли над городом. Мысли о вчерашнем вечере на крыше возвращались едким программным сбоем.«Подумает», — эхом отдавалось в голове. — «Конечно. Ему просто нужно время, чтобы придумать, как помягче послать цифрового урода подальше». Дверь с грохотом распахнулась. Одногруппники, те самые, что только что полоскали его внешность и родителей, ввалились в кабинет, продолжая ржать. Один из них, по кличке «Кабан», намеренно задел парту 1х4, отчего ручка скатилась на пол. — Ой, смотри-ка, наш хакер сегодня совсем кислый, — Кабан навис над ним, обдавая запахом перегара и дешевого одеколона. — Что, твоя виртуальная подружка удалила аккаунт? Или родители даже звонить перестали, чтобы не позориться? 1х4 не поднял взгляда. Он только сильнее сжал кулаки под партой, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Ему не привыкать к буллингу, но сегодня, после «отказа» Чувака, броня дала трещину. — Эй, я с кем разговариваю, кусок кода? — Кабан протянул руку, собираясь смахнуть вещи 1х4 с парты. — Положи. На место. — Голос 1х4 был тихим, но в нем прорезались те самые механические нотки, которых боялись все, кто знал о его «темном» прошлом. — А то что? Мамочке пожалуешься? Ах да, она же сд... Договорить он не успел. Дверь аудитории открылась во второй раз, но теперь не с грохотом, а с каким-то опасным, тягучим скрипом. В проеме стоял Чувак. Его вид был еще более помятым, чем вчера: волосы растрепаны, плащ в пыли, а в руках он сжимал два огромных стакана с ядреным, судя по запаху, двойным эспрессо. Чувак обвел взглядом аудиторию. Его глаза за стеклами очков остановились на Кабане, который всё еще держал руку над тетрадью 1х4. — Так, — протянул Чувак, медленно проходя к последней парте. — Я не понял. У нас тут утренник для дегенератов или лекция по высшей математике? — Кабан замялся. Чувака в универе побаивались не за хакерские атаки, а за непредсказуемость. Никто не знал, что у этого типа в карманах — петарды, нож или просто плохой день. — Мы просто общаемся, — буркнул Кабан, отступая на шаг. — Общайся со стенкой, у неё IQ выше, — Чувак бесцеремонно отодвинул задиру плечом и плюхнулся на стул рядом с 1х4. Он поставил один кофе перед 1х4, едва не залив тетрадь. — Держи, Хакер. Тут столько кофеина, что у тебя сердце выпрыгнет раньше, чем ты успеешь обидеться на этих клоунов. 1х4 замер, не решаясь посмотреть на него. Вчерашняя обида всё еще жгла сильнее снюса. — Зачем ты здесь? Ты же сказал... что подумаешь.Чувак тяжело вздохнул, снял очки и потер переносицу. — Да, я думал. Всю ночь, черт возьми, думал. И придумал, что я полный идиот. Короче, — он понизил голос, чтобы слышал только 1х4, — я не умею в романтику, но если ты еще раз решишь, что ты мне не интересен, я лично взломаю твою голову. Понял? — Он достал из кармана ту самую флешку и положил её поверх тетради 1х4. — Я досмотрел твой код до конца. Там в конце была ошибка в синтаксисе, но посыл я понял. Мой ответ — «Да». А теперь пей свой кофе, пока я не пошел и не засунул голову этого жирдяя в унитаз за то, что он про твоих предков вякнул. 1х4 почувствовал, как ком в горле наконец исчез, сменившись коротким замыканием где-то в районе сердца. После пар, которые тянулись бесконечно долго под пристальным (и на удивление защищающим) взглядом Чувака, 1х4 отправился на работу. Ему приходилось подрабатывать в кофейне, где нехило платили. По крайней мере, ему хватало себе на жизнь. Когда его родители были живы, отец в погонях за "идеальной жизнью" набрал долгов, в результате чего его бросила жена, оставив на него своего 14-летнего сына. Вскоре, когда ему не удалось выплатить долги, его жестоко репрессировали, на глазах у подростка 1х4. М-да, зрелище было не самым приятным. 1х4 до сих пор приходится выплачивать "папино наследство". Кофейня «Bit & Bean» была островком спокойствия. Здесь его ценили за педантичность: он отмерял зерна с точностью до миллиграмма и настраивал кофемашину так, будто это сервер Пентагона. Пряча лицо за маской и низко надвинутой кепкой, он чувствовал себя в безопасности. Здесь он был просто «бариста №1», а не «цифровой маньяк». Вечерний час пик подходил к концу. 1х4 протирал стойку, когда колокольчик над дверью звякнул. Он на автомате выдал: — Добрый вечер, что будете заказывать? — и осекся. У стойки стоял Чувак. В своем неизменном плаще, со слегка безумным видом, он разглядывал меню так, будто это план захвата города. — О, Хакер! Так вот где ты прячешься, — Чувак ухмыльнулся, облокотившись на стойку. — А я-то думал, ты в свободное время в даркнете сидишь. — 1х4 почувствовал, как щеки предательски запылали под маской. — Здесь… платят хорошо. И никто не задает лишних вопросов. Что тебе налить? За счет заведения. — Сделай мне что-нибудь такое же горькое и странное, как моя жизнь, — Чувак подмигнул. — Только без сахара. Терпеть не могу сладкое. Пока 1х4 возился с холдером, в кофейню ввалилась та самая компания задир из универа — Кабан и его свита. Они не сразу заметили Чувака, зато сразу увидели 1х4. — Опа, гляньте-ка! Наш «гений» подрабатывает официантом? — Кабан заржал, подходя к стойке. — Слышь, ты, сделай-ка мне латте. И поживее, а то чаевых не увидишь, как своих родителей. 1х4 замер. Пальцы сжали ручку питчера так, что костяшки побелели. Внутри него снова поднялась та темная волна, но он старался дышать ровно. Волнение давало сбой. — Эй, свинина, — раздался холодный голос из угла стойки.Чувак медленно повернулся, потягивая свой черный кофе. — Ты, кажется, ошибся дверью. Здесь обслуживают людей, а не скот. И если ты сейчас не извинишься перед моим… — он на секунду замялся, подбирая слово, — перед моим парнем, то твой латте будет состоять на 90% из твоих собственных зубов .В кофейне повисла мертвая тишина. Кабан побледнел. Одно дело — задирать тихого одиночку, и совсем другое — связываться с психом в плаще, который только что назвал этого одиночку «своим парнем». — Да мы… мы просто пошутили, — пробормотал Кабан, пятясь к выходу. — Пошли отсюда, пацаны. Тут атмосфера какая-то тухлая. Когда дверь за ними закрылась, 1х4 наконец выдохнул. Он посмотрел на Чувака, который как ни в чем не бывало продолжал пить кофе. — Ты назвал меня «своим парнем»?Чувак поставил стакан и вытер губы рукавом. — Ну, ты же не против? Или мне нужно было составить официальный запрос в твою базу данных? — он подошел ближе, разделяемый лишь стойкой. — Дорабатывай смену. Я подожду тебя снаружи. Проводишь меня до дома, а то вдруг на меня нападет банда «разгневанных первокурсников». — Сарказтически отметил Чувак, усмехнувшись. 1х4 смотрел ему вслед и понимал: работа в кофейне только что стала его самым любимым местом на свете.

***

Смена в кофейне пролетела как один миг. 1х4 то и дело поглядывал на тёмный силуэт за стеклом — Чувак действительно ждал его, прислонившись к фонарному столбу и пуская кольца дыма в холодный ночной воздух. Когда замок на двери «Bit & Bean» наконец щелкнул, Чувак отлепился от столба. — Ну что, Хакер? Погнали ко мне. У меня там завалялась пара банок холодного пива и старая приставка. Раз уж мы теперь «официально» вместе, надо обмыть твой статус моего личного гения.Они шли по пустым улицам, и 1х4 впервые не втягивал голову в плечи. Его пальцы робко коснулись рукава кожаного плаща Чувака, и тот, хмыкнув, переплел свои пальцы с его — крепко, по-настоящему. В ту ночь в обшарпанной квартире Чувака, под шум старого системника и приглушенный смех, 1х4 понял: его «непрошенные чувства к парню» наконец-то нашел своё. Весь вечер они провели за приставкой, банками пива и чипсами. А вскоре, как ни в чем не бывало, счастливые вырубились. 20 лет спустя. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая тихий пригород в золотистые тона. На заднем дворе уютного, хоть и немного запущенного дома, стояло кресло-качалка.Чувак, заметно повзрослевший, но всё такой же невозмутимый, лениво чистил свой старый дробовик (скорее по привычке, чем по нужде). На носу у него красовались всё те же солнцезащитные очки, хотя зрение давно требовало обычных. Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышел 1х4. Годы почти не изменили его холодную, отстраненную манеру держаться, но в глазах больше не было того загнанного блеска. Он держал в руках два стакана — один с идеальным черным кофе, другой с чем-то покрепче. — Опять возишься с этим хламом? — негромко спросил 1х4, ставя напиток на столик рядом с мужем. — Это классика, милый. Классика не стареет, в отличие от твоих серверов в подвале, — Чувак усмехнулся и притянул 1х4 к себе за край домашнего свитера. 1х4 послушно наклонился, и Чувак запечатлел на его щеке колючий от щетины поцелуй. — Слышал новости? Тот придурок, Кабан, кажется, вчера обанкротился. Говорят, кто-то анонимно слил все его налоговые махинации в сеть. 1х4 едва заметно улыбнулся, глядя на свои длинные пальцы, которые когда-то дрожали от обиды в университетской аудитории, а теперь уверенно управляли судьбами из тени. — Какая жалость. Видимо, у него был плохой антивирус. Чувак рассмеялся — тем самым хриплым, родным смехом, который 20 лет назад спас 1х4 от одиночества. — Нам всё еще всё равно на них, да? — Абсолютно, — ответил 1х4, прижимаясь лбом к его плечу. — Мне всегда было важно только одно «да». И я его получил. Они сидели в тишине, глядя, как зажигаются первые звезды — две ошибки в идеальной системе мира, которые нашли друг друга и создали свой собственный, безупречный код счастья.

«Раньше я думал, что я — это просто набор неудачных обстоятельств. Ошибка в черновике Бога, которую забыли стереть. Я прятался за кодом и капюшоном, надеясь, что если меня не увидят, то и не смогут ранить. Но ты… ты не просто не испугался моей тьмы. Тебе было на неё плевать. Ты прошел сквозь все мои защиты, как будто их и не было, и просто спросил про спички. В тот день я перестал быть призраком. Ты научил меня, что быть человеком — это не значит быть идеальным. Это значит найти того, кому будет "всё равно" на твои шрамы, но "не всё равно" на твою тишину. Спасибо, что тогда не прошёл мимо моего одиночества».