Всевозможные Вредители Уизли

сентябрь 1989 г.

             На перроне было шумно. Оливия словно оказалась в одной клетке с дикими зверями в виде кричащих детей и сумасшедших людей. Проходящие мимо толкались, переговаривались и шли в самых разных направлениях, являя собой хаос вокзала «Кинг Кросс». До побеления костяшек сжимая в руках чемодан, девочка вдохнула побольше спёртого воздуха и принялась пробираться сквозь толпу, извиняясь каждый раз, когда задевала чье-то колено чемоданом или локтем.       — Оливия, милая! — спасительный голос послышался после двенадцатого «прошу прощения», и девочка молниеносно обернулась. Мама стояла прямо напротив — высокая, родная и слегка напуганная. От переизбытка разных эмоций хотелось плакать, но стоило Оливии шмыгнуть носом, как женщина смягчилась и взяла её за ручку. — Не переживай, Оливка, всё хорошо. Никто не потерялся, а сейчас нам нужно вернуться к папе.       Найти торчащую из толпы голову отца оказалось довольно простой задачей для матери. Он стоял под большими часами с забавными устаревшими стрелками, и девочка заметила его только подойдя поближе. Лицо мужчины разгладилось, и он забрал из рук дочери чемодан.       — Я уж было решил, что вас съели гиприфы, — ореховые глаза отца сверкнули озорным блеском. Мама притворилась, что устала от вечных переиначиваний волшебных слов, но не скрыла легкую улыбку.       — Эд, гиппогрифы — добрые существа. Не пугай ребенка перед отъездом, — в словах матери не было серьезного осуждения, и Оливия давно привыкла к подобному юмору, каждый раз весело хихикая над шуточками отца.       — Гипорифы, — не унимался он и усадил дочь себе на плечо, удерживая чемодан между колен, — Ну что, наша маленькая волшебница, ты готова отправится в захватывающее путешествие? Бросить родителей и увидеть настоящую школу магии? — с пафосом проголосил он, глядя на ребенка с той любовью, которую ей было сложно оценить в моменте, но уже невозможно в полной мере вспомнить и прочувствовать потом.       — Эд, тише! Магглы смотрят! — зашипела мать, оглядываясь по сторонам.       — Всё - всё - всё, я не смотрю! — отец зажал руками дочери себе глаза. Оливия не могла перестать смеяться до тех пор, пока её щеки не заболели, а мама не взяла чемоданы. Семейство не направилось в сторону колонны между табличками «9» и «10». Девочка с любопытством осматривалась по сторонам, оглядывая людей с новой высоты. Каждый человек был одет по-разному, встречались и совсем выделяющиеся личности в странных балахонистых одеяниях, но прохожие даже не обращали на них внимания. Люди спешили, смотрели на часы, беззлобно переругивались и извинялись, не глядя на окружающих. И кто знает, что произошло, если бы они подняли глаза на странных людей в старомодных одеждах. Или, к примеру на детей, которые с абсолютно спокойными лицами пробегали сквозь колонну.       Стоило девочке пробежать сквозь кирпичную преграду, с трудом сдерживая крик, как она оказалась на ещё более удивительной платформе. Мир резко изменился, словно его встряхнули и поставили на другой бок. Даже воздух здесь был другим, наполненным совершенно незнакомыми ароматами. Оливия едва не врезалась в чью-то тележку, от чего её спасла мать.       — Опять школьников кормят этими идиотскими «Берти Боттс»! Как только можно травить детей этой гадостью?! От неё же несёт на всю платформу! — возмущалась женщина, не глядя на дочь — её взгляд бегал по лицам вокруг.       — Эл, не ругайся, — начал отец, но до Оливии долетали лишь отрывки разговоров родителей. Конечно, девочка и до этого видела "самую настоящую" магию, поскольку её семья наполовину состояла из волшебников, но находиться здесь было в новинку.       По платформе гуляли все такие же разные, но совершенно новые люди. Вроде и одежда была скорее обычная, и лица ничем не отличались, но в каждом взгляде, каждом жесте будто чувствовался дух волшебников. Мама крепко взяла Олив за руку и повела её в каком-то направлении, пока девочка оглядывалась по сторонам. Отец шёл сзади, весело болтая в воздухе двумя тяжёлыми чемоданами, заставляя прохожих обходить его стороной. Но и людей здесь было меньше, чего нельзя было сказать о животных. В клетках и сумках сидели кошки и совы, беспрерывно создавая фоновый шум и добавляя в воздух соответствующие запахи. Почесав нос, Оливия обернулась и наконец увидела, куда они все это время шли.       Невысокая, тучная женщина стояла у столба с очередными часами, на этот раз ещё более причудливыми, чем на предыдущей платформе. Их стрелки напоминали волшебные палочки. Рядом находился худощавый мужчина почти такого же роста.       — Бабушка, дедушка!! — Олив хлопнула в ладоши и вприпрыжку помчалась прямо на них, под конец перейдя на обычный бег. Бабушка перестала отчитывать лысеющего дедушку и повернулась в сторону источника звука. В тот же момент она ощутила на себе всю мощь родственной любви. Девочка едва не запрыгнула на неё, заставив покачнуться, — Вы правда здесь?! Мама не говорила, что вы приедете!!       — Мы не могли пропустить такой важный момент в жизни нашей Оливии, — проворковала бабушка, поглаживая ребенка по волосам. На вид этой женщине было немногим больше 50, однако в глазах Олив она всегда была и будет её бабушкой, независимо от возраста и внешнего вида.       — Привет, мам, пап. Спасибо, что подождали, — со слабой улыбкой произнесла мама, приобнимая своих родителей. Отец Оливии пожал родственникам руки и поставил чемоданы рядом с предметом странной формы, накрытым лазурной тканью.       Взрослые вновь принялись говорить о чем-то скучном, и Оливия принялась осматривать этот загадочный объект. Любопытство победило, и девочка приподняла край плотной ткани. Стоило ей немного обнажить часть серебряных прутиков, как раздался шорох, и из темноты появилось что-то когтистое, царапнув кожу на пальце. Оливия от неожиданности закричала, резко отшатнувшись и упав прямо на пятую точку.       Все внимание переключилось на девочку, и мама тут же кинулась поднимать испуганного ребенка.       — Оли, Оли, что случилось? — отряхивая новую юбочку, мама ласково сжимала запястье дочери, с беспокойством заглядывая глаза. Рядом на корточки присел отец, даря ощущение надежности.       — Там.. Там монстр! — пальчик Оливии указывал на загадочный объект. Родители переглянулись и нахмурились, как тут раздался хохот дедушки.       — Я смотрю, знакомство с «подарком» прошло не очень удачно, — сквозь смех произнёс он. Подойдя к обители монстра, дедушка стянул с него ткань, являя свету...серенького филина с яркими глазами и будто бы недовольной мордочкой, — Твой подарок в честь поступления в Хогвартс, — мягко улыбнулся дедушка, делая осторожный шаг к внучке.       Оливия вытерла нос тыльной стороной ладони и освободилась от защиты родителей. В клетке сидел далеко не самый симпатичный зверёк, и девочка искренне не понимала, почему именно он? Почему не милый пушистый котик? Да почему хотя бы не красивая белая сова, наподобие тех, что она рисовала в личном дневнике?! Но вслух Оливия этого сказать не могла.       — Спасибо... — тихо произнесла девочка, принимая довольно увесистую клетку с несуразным созданием. Однако времени задавать вопросы не было. К платформе, выпуская ватные облака дыма, подъехал поезд. Гудки смешались с радостными визгами детей, и толпа, до этого казавшаяся вполне разрозненной и небольшой, резко оказалась сконцентрирована у подъехавшего поезда.       Прощание вышло смазанным. Сквозь шум доносились обрывки фраз, что-то из разряда «мы будем любить тебя на любом факультете», «не забывай писать как можно чаще» и «ответсвенно относись к Персивалю». У Оливии даже не было времени подумать, кто такой этот Персиваль, она была занята задачей не потерять из вида родителей, которые шли быстрее бабушки с дедушкой и тянули за собой дочь, наставляя её и давая советы, которые она совершенно точно не запомнит.       Быстрые поцелуи в щеку, странное выражение маминого лица, и Оливия оказалась в шумном поезде. Даже увеличенные магией вагоны не спасали от толкающегося детского хаоса, сквозь крики которого доносились чьи-то попытки привлечь внимание на себя. Оливия крепко сжимала ручки чемоданов, а клетка с ворчащим и трепыхающимся филином левитировала рядом. Изначально девочка планировала выбрать купе с самым красивым номером, но в такой толкучке пришлось юркнуть в первое попавшееся с цифрой 4. ♡       В купе сидели и болтали две девочки. Оливия почувствовала себя почти неуверенно, словно была третьей лишней в пространстве двух подруг. Однако стоило им дружелюбно улыбнуться, как Олив почувствовала себя спокойнее.       — Привет, я Анджелина! — произнесла первая из них, с темной кожей и забавными косичками-дредами       — А я Алисия! Можно Элис, — дружелюбно улыбнулась вторая. У Алисии были приятные глаза светло-карего оттенка, а цвет кожи напоминал её собственный.       — А меня можно Энджи!       Девочки говорили наперебой, и Оливия ненадолго замерла, ошарашенно слушая их, пока филин не встряхнул крыльями, громко и неприятно ухнув.       — А я Оливия. Можно просто Олив. Кстати, мою маму тоже зовут Элис, — девочка улыбнулась, поставив клетку с филином на свободное сиденье и устраиваясь рядом. Алисия гордо хмыкнула, поправив тщательно выпрямленные и приглаженные волосы, пока вторая девочка с любопытством изучала птицу.       — Странный он у тебя. Смотрит так, будто сожрать может, — в подтверждение слов Персиваль клацнул клювом, заставив всех вздрогнуть.       — Я не уверена, что это типичное поведение для филина, — Алисия почесала переносицу, двигая вторым пальцем в воздухе, пока птица следила за ним немигающим взглядом хищника, — Как зовут хоть этого беднягу?       — Вроде как Персиваль. Мне его бабушка с дедушкой подарили... И он правда чуть меня не съел! — Оливия наконец почувствовала себя чуть более уверенно с этими девочками. Они сразу приняли её, увлекая в разговор обо всем на свете. Выяснилось, что Анджелина и Алисия и правда были знакомы до сегодняшнего дня и неплохо общались. Оливии было с ними легко и приятно, даже если иногда Энджи вставляла парочку слов, казавшимся слишком грубыми для девочки её возраста. В один из таких моментов дверь в купе приоткрылась, и внутрь осторожно заглянула русая макушка.       — Привет, к вам можно?.. Все купе уже заняты, — поинтересовался мягким голосом высокий мальчик. Девочки переглянулись и быстро кивнули, а Оливия убрала клетку с филином на пол. Так их дружелюбная компания приняла в себя нового члена по имени Седрик Диггори.       Колеса поезда весело стучали, проезжая мимо живописных видов Шотландии. В купе царила теплая атмосфера и велась оживлённая беседа. Оливия обнаружила, что её новым знакомым очень интересна её жизнь в маггловском мире, а также взаимоотношения волшебницы - матери с неколдующим отцом. Алисия не могла поверить, что её родня хорошо друг е другу относится. А Анджелина особенно зацепилась за футбол и так яростно кричала, доказывая, что квиддич появился куда раньше, что к ним заглянул взрослый рыжий парень из соседнего купе и попросил вести себя чуть потише. Все, включая Анджелину, все еще красную от злости и замершую с поднятым над столом кулаком, притихли. Седрик неловко заёрзал на сиденье, собираясь извиняться.       — Расслабьтесь, все в порядке. Просто ведите себя потише, ладно? — его голос смягчился. Парень дружелюбно улыбнулся и развернулся спиной, собираясь выйти из купе. Но в последний момент остановился, чуть наклонив голову. Его глаза озорно блеснули, — Квиддич лучше футбола, здесь и думать не надо.       Анджелина победно вскрикнула, и Оливия слегка улыбнулась, не разделяя одержимость девочки. Однако Алисии и Седрику, похоже, тоже было интересно обсудить квиддич.       — И всё же, я считаю, что Ирландцы играют лучше, чем Болгары, — заявил Седрик, сделав глоток яблочного чая. На его заявление Алисия едва не задохнулась от возмущения.       — Хуже, чем болгары?! Ты Пьера Волчанова видел? С таким загонщиком и ловец не нужен! — девочка фыркнула, откинувшись на спинку сиденья. А вот Седрика, кажется, тема квиддича выводила из спокойного состояния. Он наклонился вперед, принимаясь доказывать обратное, аргументируя свою позицию предыдущими матчами, ни один из которых Оливия не посещала и откровенно заскучала, уткнувшись носом в стекло вагона.       Природа Шотландии была бесспорно красива. Деревья начинали желтеть, краснеть и принимать особенно осенние оттенки. Глядя на них, Оливия невольно вспомнила родной дом. За её окном росли клёны с крохотными, смешными листиками, один из которых она однажды посадила вместе с отцом. Девочка не любила копаться в грязи, но только сейчас пришло печальное осознание, что из окна её нового дома не будет видно ни этого клёна, ни сарайчика с инструментами, ни даже дома надоедливых соседей. Олив застыла, невидящим взглядом уставившись на краснеющие листья, пока дверь в купе не отворилась.       — Хотите чем-нибудь перекусить, ребятки? — внутрь заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. Перед собой она катила тележку, набитую всевозможными вкусностями и сладостями, многие из которых Оливия даже не видела. Ребята повскакивали со своих мест и столпились у дверей, едва не задев клетку с возмущающимся Персивалем.       — Я возьму сахарные перья, Берти боттс и две шоколадные лягушки!! — монеты Анджелины перекочевали в руку полной женщины.       — А я пять шоколадных лягушек и Берти боттс! — светящаяся от счастья любительница шоколада вернулась на своё место.       — Мне, пожалуйста, шоколадную лягушку и тыквенное пирожное, — Седрик отошёл от женщины, улыбаясь и держа в руках свои немногочисленные сокровища.       Оливия замерла, размышляя над выбором неприлично долго. Она почти слышала в голове голос матери : "Опять школьников кормят этими идиотскими «Берти Боттс»! Как только можно травить детей этой гадостью?!". Разноцветные конфетки смотрели на неё сквозь радужную упаковку, словно приглашая ослушаться маму и купить их. К тому же, её здесь не было... Оливия оглянулась на Анджелину и Алисию, которые уже вскрыли драже. Конечно, они вряд ли отказались бы делиться, но просить было бы некрасиво.       — Милая, тебе что-нибудь подсказать?       — Нет, нет.. Мне две шоколадные лягушки, лакричную палочку и... Тыквенное пирожное, — наконец произнесла девочка и вернулась на своё место рядом с Седриком, а дама с волшебной тележкой поехала дальше.       Энджи и Элис вывалили на стол купленные сладости, их руки даже слегка дрожали от предвкушения, а Седрик скромно распаковывал свою лягушку. Оливия поставила рядом свои покупки и тоже принялась открывать шоколад. Но не в ее силах было не подглядывать на драже.       — А что это вы даже Берти Боттс не взяли?? Это же лучшее драже в мире! — поинтересовалась Алисия, кидая в рот желтенькую конфету, — Мм, медовые ириски!       — Я не большой фанат экспериментов, — мягко улыбнулся Седрик, откусывая лягушке голову прежде, чем она успела выпрыгнуть.       — А мне..мама не разрешает, — Оливия почувствовала себя неловко. В одиннадцать лет уже хочется быть независимой и самой решать свою судьбу. К тому же, они направляются прямо в Хогвартс — место, где ей придется жить без надзора родителей.       — Ужас, какие вы скучные! Хорошо, что сидите далеко, вдруг я заражусь, — пошутила Энджи, разжевывая сразу два драже, пытаясь распознать их вкус. В итоге её лицо скривилось, — Водоросли и груша.. Вместе на вкус как мокрые собаки!!       — Интересные у тебя вкусовые предпочтения. И часто ты ешь мокрых собак? — Оливия была слегка обижена словами Анджелины. Разве так "скучно" слушать маму? Однако Энджи, кажется, не собиралась ее обижать. Олив поймала утешающий взгляд Алисии, который превратился в слегка удивленный.       Анджелина замерла, уставившись на Оливию. Алисия в лёгкой панике смотрела то на одну девочку, то на вторую. Даже Седрик насторожился, оторвав взгляд от карточки с Хельгой Хаффлпафф. Однако Энджи лишь расхохоталась, — А ты забавнее, чем кажешься! На, держи, мамина дочка! От одной ничего страшного не случится, — без обид девочка протянула Оливии серое драже в голубую крапинку. Сомневаясь лишь пару секунд, она положила её в рот и задумчиво пожевала.       — Кажется...черника.       Из соседних купе доносились то радостные выкрики, то вопли отвращения и смех вслед за ними. Одна из самых популярных сладостей волшебного мира была в каждом углу поезда. Именно так началась жизнь Оливии в Хогвартсе. И так она узнала, что Анджелина хоть и мало контролировала свою речь, но была вполне веселой девочкой, не хранящей обиды подолгу.

***

      Большой зал выглядел ещё более волшебно, чем Оливия могла себе представить. Под потолком парили свечи, хотя здесь и не было потолка как такового. Вместо него парили небольшие облака, сквозь дымку которых мерцали звезды..звезды просто сказочной красоты добавляли в теплое освещение зала холодный оттенок. Увидев это, будущие первокурсники забыли о затекших от долгого сидения конечностях, и принялись медленно семенить, задрав головы к небу, за высокой женщиной в зелёной мантии. Воздух наполняли ароматы выпечки, специй, и легкой нотки цитрусовых. В конце зала у своеобразной трибуны стоял старец. На нем была причудливая сиреневая мантии в рунах, а его очки казались крошечными на осунувшемся лице. Однако глаза сверкали не пожилым озорством.       — Дорогие первокурсники!! — раздался удивительно громкий голос, звучащий словно со всех сторон, отчего дети сбились в кучку, а старца это лишь забавляло, — Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор школы чародейства и шиз-волшебства! Для меня честь приветствовать вас в этой обители опа..простите, самом безопасном месте на земле! — постоянно запинаясь, произнес директор, а все присутствующие в зале завороженно слушали его... Все, кроме двух рыжеволосых мальчишек, стоящих чуть впереди Оливии. Они о чем-то шушукались и хихикали, однако не представляли особой помехи.       Пока одна из свечей, до этого висевшая в воздухе, не упала на третий слева стол, а за ней не посыпались несколько других. Сидящие рядом ученики в зелёных мантиях закричали и вскочили, опрокинув скамейку и спасаясь от катящихся свечей, которые почему-то никак не хотели затухать. За столом воцарился хаос. Ученики постарше ринулись помогать испуганным второкурсникам, топча упавшие свечи. Всё внимание было приковано к этой сцене, кто-то был напуган, а кто-то сдерживал смешки. В их числе были и те самые мальчишки, которые сейчас не выдержали и захохотали в полный голос, хлопая друг друга по спинам и тыча пальцами в слизеринцев. Строгая женщина, до этого представившаяся Минервой Макгонагалл, хмуро и подозрительно посмотрела на них.       — Уизли.. Минус десять очков Г... — Минерва осеклась, поправляя очки. Близнецы лишь ещё сильнее покраснели от смеха. Женщина тяжело вздохнула и взмахом волшебной палочки вернула свечи на место, бормоча себе под нос что-то похожее на "очередные Уизли.. Стоило уйти на пенсию еще в прошлом году".       Старец в очках постучал волшебной палочкой по крылу золотой птицы, инкрустированной в трибуну, и по залу разнесся громкий стук, — Думаю, на этом мою речь можно закончить, и приступить к церемонии распределения. Минерва, — Дамблдор жестом пригласил женщину встать рядом. Отходя от толпы детей, она сурово взглянула на рыжих братьев и приподняла со стула остроконечную, изрядно потрепанную шляпу, вчитываясь в список во второй руке.       — Миранда Аддерли, — рыжеволосая девушка радостно плюхнулась на стул, и на её голову водрузили старую шляпу, которая закрыла девочке почти половину лица. Будущие первокурсники замерли в ожидании, тихо перешептываясь.       — Есть легенда, что факультет, на который распределят первого первокурсника, в конце года выиграет Кубок школы! — зашептал темнокожий мальчик, склонившийся к двум рыжим макушкам. Ожидание после этого стало ещё более напряженным, но недолгим.       — Пуффендуй!! — девочка с неизменно радостным выражением лица побежала к столу с жёлтыми мантиями, обладатели которых аплодировали и дружелюбно улыбались, словно искренне рады видеть в своих рядах новую ученицу.       — Ооо, это маловероятно, — захихикали близнецы, — На Пуффендуе же сплошные тупицы!       Оливия нахмурилась, переведя взгляд со шляпы на темнокожего мальчика и его товарищей. Девочка не знала, на какой факультет её распределит шляпа, но слушать оскорбления в адрес обычных людей она не могла, — Сами вы тупицы! На Пуффендуе учатся добрые и трудолюбивые!       — И тупые! — близнецы никак не унимались, хихикая над очередной шуткой про Пуффендуй, а Оливия разозлилась неожиданно сильно. Стоящий рядом Седрик положил руку на её плечо.       — Олив, не обращай на них внимания. Пуффендуй — отличный факультет, и когда-нибудь они это поймут, — успокаивающе произнес мальчик.       — Но они оскорбляют обычных людей! Как я могу не реагировать? — девочка непонимающе подняла глаза на Седрика, который был удивительно сдержан и спокоен, в то время как ей хотелось убедить близнецов, что они глубоко ошибаются.       — Им бесполезно что-либо объяснять, Олив, — покачал головой он, но больше ничего сказать не успел, поскольку его позвали к распределяющей шляпе.       — Хм.. Я вижу отзывчивость, готовность трудиться, доброжелательность... — хрипло бормотала шляпа на русой макушке. Внешне мальчик выглядел спокойно, однако Оливия заметила, как сжались в кулаки его руки и слегка подрагивала нога, — Пуффендуй!!       Девочка наблюдала, как счастливый мальчик вскочил со стула и направился к аплодирующим "жёлтым мантиям", но на половине пути остановился, чтобы подмигнуть ей. Оливия улыбнулась, чувствуя легкую грусть от того, что новообретенные знакомые могут не стать ей близкими друзьями, если окажутся на разных факультетах. Пока её не вызвали к шляпе, Оливия принялась пробираться к Анджелине и Алисии, — Вы тут? Я хотела спросить, на какой факультет вы бы хотели попасть?       Девочки услышали легкую нервозность в голосе Оливии и переглянулись. Первой заговорила Анджелина.       — На Гриффиндор. Там училась моя прабабушка, и она была лучшим охотником своего факультета!!       — И я на Гриффиндор! Моя тётушка говорит, что на этом факультете можно найти самых надежных друзей, — Алисия улыбнулась, посмотрев на Оливию как и Энджи — с нарастающим любопытством, — А ты?       Девочка замялась. У неё не было ответа на этот вопрос. Ей хотелось на Когтевран, потому что там учатся умные и творческие, ей хотелось на Гриффиндор, чтобы чувствовать себя храброй и благородной, ей даже хотелось на Слизерин, чтобы доказать всем, что на этом факультете учатся самые обычные, вполне приятные дети. Но Пуффендуй.. Взгляд Оливии метнулся к Седрику. Он сидел, уже весело с кем-то общаясь, и выглядел очень счастливым в окружении таких же дружелюбных, как и он сам. Действительно ли так плох Пуффендуй, действительно ли на нём учатся тупицы, не попавшие на другие факультеты?..       — Олив? — Анджелина щелкнула пальцами перед лицом, вырвав девочку из раздумий.       — Оливия Доддеридж! — громогласно объявила Минерва Макгонагалл, и близнецы опять прыснули. Казалось, рассмешить их могло что угодно. Оливия нервно сглотнула, бросив последний взгляд на Энджи и Элис, ощутив неожиданно поддерживающее рукопожатие от последней.       Оливия села на скрипучий стул, внезапно оказавшись в центре всеобщего внимания. На неё уставились множество пар глаз, и девочка поняла, почему до этого все так нервничали, сидя здесь. Возможно, волнение было нужно для более лёгкого чтения мыслей, поскольку стоило потрёпанной шляпе отказаться на её голове, как в мозгу буквально что-то зашевелились. Оливия ощутила прохладу, будто в голову налили мятное масло. Хриплый шепот окружил ее, как ватное одеяло.       — О, у нас не определившаяся девочка с желанием что-то доказать?.. Любопытно, любопытно, — бормотала шляпа, а Оливия передернула плечами от мурашек, бегущих по спине, — А чего ты хочешь сама? К друзьям?.. Так ли это важно для тебя? Не хочешь ли ты уюта и тепла, м?.. — Распределяющая шляпа словно общалась с девочкой, но та не могла ничего ответить, лишь нервно ожидая окончательного результата, — Что же, раз ты не можешь решить, я сделаю это за тебя. Я вижу готовность трудиться, жажду комфорта, верность и стремление к добру. Пуффендуй!!       Оливия замерла, не сразу осознав происходящее. Лишь когда с неё сняли потрёпанную шляпу, к девочке вернулась способность мыслить. Её глаза расширились от удивления и, оглянувшись на Алисию и Анджелину, которые радовались за новую подругу, несмотря на возможные различия факультетов, Оливия побежала к своему столу. Там её уже ждал ослепительно улыбающийся Седрик, аплодирующие ученики и тепло, окутывающее с первых минут. А близнецы остались позади. И возможно, пока только возможно, Оливия ещё докажет им, что на Пуффендуе учатся далеко не глупцы.

***

      Первокурсники спускались по длинной винтовой каменной лестнице, восторженно перешептываясь. Свет факелов создавал приятное и таинственное освещение, в котором подземелье становилось удивительным образом уютным. В воздухе почти не чувствовалось сырости, наоборот, Оливия уловила аромат запеченной тыквы, каких-то пряностей и мёда. Несмотря на то что на приветственном пиру они все наелись до отвала, во рту девочки скопилась слюна.       — Ты тоже чувствуешь этот запах? — тихо спросила Олив, наклонившись к уху Седрика. Он кивнул, продолжая вслушиваться в речь старосты.       Ей была невысокая девушка с густыми тёмно-русыми волосами, собранными в небрежную косу с выбивающимися прядями. На мантии сверкал значок старосты, а в руках девушка держала свиток, но почти не смотрела в него.       — Итак, повторю, меня зовут Мэри Эллис, — сказала староста, когда все перестали шептаться, её голос был мягким, но при этом удивительно уверенным и спокойным, — Как вы уже поняли, я староста Пуффендуя. И я приложу все усилия, чтобы вы смогли назвать это место своим вторым домом, — она улыбнулась так, будто действительно была рада их видеть, и Оливия невольно почувствовала симпатию к ней. Первокурснице захотелось стать похожей на неё, и с каждой минутой она все больше утверждалась в этом желании.       — Вы, наверное, уже наслушались про нас всякого, — продолжила Мэри, чуть нахмурившись, — Я про все эти стереотипы о факультетах. Кто лучше, кто умнее. И про Пуффендуй правда говорят не так уж много хорошего. Не буду спорить и доказывать вам обратное. Вы сами все поймете, просто не огорчайтесь заранее, я вас очень прошу. Позвольте этому факультету показать себя с лучших сторон. А у нашего дома их очень много.       Первокурсники молчали, кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то оглянулся на лестницу, по которой они только что спустились, но не сказали ни слова. Оливия тоже молчала, не зная, что на это отвечать. Девочка окинула взглядом других детей, и задумалась о том, смогут ли они подружиться..       Взгляд Мэри скользнул по ряду бочек, и она сделала шаг ближе к ним, — Символ нашего факультета — барсук. Да, он не такой устрашающий, но это животное умеет защищаться, и лично я очень надеюсь, что и вы сможете научиться этому. Этого было бы почти достаточно. Кроме того, Пуффендуйцы верные и переданные близким людям. Возможно, вы уже замечали в себе готовность вступить в бой за близких. И это правда так. Подобно барсуку, мы готовы защищать! Даже если страшно, — в голосе Мэри был ярко слышен энтузиазм, гордость и уверенность. Оливия не могла вспомнить точно, были ли такие моменты в её жизни, но в одном она была уверена — за любимых родителей отдала бы все. Хотя она и была маленькой девочкой, желание, чтобы у её близких была самая счастливая судьба было очевидным.       — Не хочу звучать хвастливо, но мы единственный факультет в Хогвартсе, у которого есть средство для предотвращения проникновения потенциальных нарушителей, и вполне эффективное, — Мэри слегка хихикнула, — Стук не по той крышке или неверный ритм повлечёт за собой немедленное облитие уксусом. И более чем за тысячу лет в гостиную и спальни Пуффендуйцев ни разу не проникали посторонние, — девушка подняла руку и легко постучала по второй снизу бочке, в середине второго ряда, — Запомните этот ритм и расположение бочки. Второй ряд, вторая снизу, в ритме "Пе-не-ло-па Пуф-фен-дуй", — четко произнесла Мэри, и крышка со скрипом отворилась, как дверь, — Вход. Если вдруг забудете ритм, то лучше спросите кого-нибудь. Я серьезно. Не очень приятное чувство, когда оказываешься облит уксусом, не правда ли? — она слегка усмехнулась, и Оливия, Седрик, а также пара других первокурсников хихикнули, осторожно подходя ближе. Один за другим они начали забираться внутрь. Проход оказался неожиданно комфортным, с гладкими, но ощутимо деревянными стенами, и, пройдя по нему, дети вдруг оказались в совершенно другой атмосфере.       Гостиная Пуффендуя явилась перед ними мягким, золотистым светом. Это было круглое посещение, с низким потолками и широкими, полукруглыми арками, напоминающее нору какого-нибудь животного. Сквозь небольшие витражные окна лился рассеянный лунный свет, а за стеклом можно было разглядеть колышущуюся траву и другие растения.       Вдоль стен стояли уютные мягкие кресла и диваны, обитые тканью теплого желтого оттенка с чёрными полосами. На них уже сидели старшекурсники, которые приветливо кивали новеньким, но старались не разглядывать слишком пристально.       Вся комната была наполнена растениями. Они свисали с потолка, стояли на подоконниках, и в воздухе ярко ощущалась свежесть, а также легкий медовый аромат, смешанный с чем-то съедобным. На глазах Оливии неожиданно появились слезы. Она сама не поняла почему, но в таком месте хотелось остаться подольше. Это была странная реакция, которую она уже замечала за собой. Слезы были для Олив естественной реакцией на многие события. Девочка уже представляла, как красочно будет описывать своим родителям это место, так ярко отличавшееся от холодных подземелий.       Медные лампы мягко освещали комнату, окрашивая всё вокруг в теплые оттенки. На стенах висели портреты, разительно отличавшиеся от других картин, которые Оливия уже видела в замке. Эти были улыбчивыми, не пафосными, но тоже живыми. Они с интересом и будто отеческим теплом наблюдали за вошедшими. Одни просто улыбались, другие тихо переговаривались с соседними портретами, дополняя фоновый шум, а один пожилой волшебник даже приподнял свою шляпу в знак приветствия.       — Они быстро запоминают имена, — негромко сказала Мэри, оказавшись рядом с Оливией. Девочка не заметила, как это произошло и даже вздрогнула, — Так что не удивляйся, — староста подмигнула и отошла, дав Оливии и другим ученикам немного времени осмотреться, прежде чем снова заговорить.       — Я очень надеюсь, что вы найдете здесь свое место, — добавила она уже громче, — и оно, как и для нас всех, станет вам домом, — в который раз в словах Мэри была искренность. Настоящая. И такое тепло, от которой и на душе Оливии тоже стало тепло и спокойно.       — Мы не самые храбрые. Не самые умные. И, наверное, это нормально, — Мэри слегка оперлась рукой о спинку кресла, — Но если вам понадобится помощь, я вас уверяю, кто-нибудь обязательно окажется рядом. В этом некая магия Пуффендуя.       В этот момент где-то в углу комнаты засмеялись старшекурсники. В другом кто-то играл в карточные игры. На диванчике у камина спокойно читали второкурсники, и это выглядело так обыденно и тепло, что было невозможно не ощутить комфорт. Оливия нашла в комнате Седрика — он изучал портрет какого-то мужчины с медной табличкой "Ньют Саламандер" под ним. Мальчик поймал взгляд новой подруги и они одновременно улыбнулись. Здесь было комфортно. Безусловно и определенно. И Оливия вновь шмыгнула носом.       — Спальни за теми дверьми, — Мэри кивнула на круглые дубовые двери на втором этаже, — Домовики уже все приготовили. Кстати, не обижайте их и постарайтесь подружиться. Если при виде вас они перестали резко исчезать — это значит, что у вас получилось заслужить их доверие. И, возможно, стать чуть более..пуффендуйными, — она вновь улыбнулась и на секунду замолчала, вспоминая, что ещё стоит сказать.       — В общем… Вроде и всё. Осваивайтесь. Если будут вопросы — обращайтесь. Если что-то забудете — тоже. Как ко мне, так и у другим пуффендуйцам, вам обязательно помогут. И быть не слишком "ярким" — это нормально, — Мэри не скрыла широкой улыбки, являя собой образец заботы для Оливии и многих других первокурсников, вдохновлённых речью старосты.       — И добро пожаловать домой.

***

октябрь 1988 г.

      Оливия проснулась от приятной мелодии, напоминающей смесь птичей трели, жужжания сов и дуновения ветра. За то недолгое время, что она провела в школе, девочка уже привыкла просыпаться под волшебную мелодию, которую создавали старосты. Зевнув, она отодвинула бархатистый балдахин кровати теплого оттенка, ощутив тепло солнечных лучей, пробивающихся сквозь маленькие круглые окна.       — Доброе утро, Миранда!       — Доброе, Олив.       — Удачного дня, Кэтти.       — И тебе, Джейн.       По стенам прыгали солнечный зайчики самых разных цветов — от зелёного до фиолетового. За витражными окнами колыхалась желтеющая трава, подсвеченная октябрьским солнцем. Первокурсницы одевались, сонно натягивая на себя школьную форму и мантии тепло-желтого оттенка. Запихивая в кожаные сумки гору учебников, Миранда обсуждала с Джейн выращивание сладкой мальвы. Кэтти поправляла чёрные волосы у зеркала, примеряя ободки разных цветов.       — Как думаешь, Олив, лучше жёлтый или белый?       — Жёлтый, он идеально подходит к твоим волосам, будешь олицетворением нашего факультета, — Оливия улыбнулась, перекинув сумку через плечо и направляясь к дубовой круглой двери, напоминающей крышку бочки, напоследок бросив взгляд на вечно угрюмого филина. Он не смягчил свой нрав даже спустя месяц, все также прожигая всех ненавидящим взглядом. Впрочем, девочкам Персиваль очень нравился, и недостатка в еде и внимании создание не испытывало, если последнее ему вообще было нужно.       Гостиная Пуффендуя, как всегда, было полна жизни и тепла. Спускаясь по лестнице, Оливия улыбнулась, замечая уже знакомые лица старост и некоторых других учеников.       — О, юная Мисс Доддеридж!! Как поживает ваша бабушка? — коренастый мужчина с портрета над горшком с китайской жующей капустой улыбнулся Оливии.       — Отлично, сэр, — впрочем, ответа от неё почти не ждали. Мужчина кивнул и перешёл на соседнюю картину, где за маленьким столом сидел другой волшебник в разноцветном костюме.       Оливия подхватила с кофейного столика пирожок с тыквой, благодарно улыбнувшись Элизабет, которая постоянно приносила в общую комнату какие-то сладости. Уходить из теплой, уютной комнаты не хотелось. Остальные помещения школы были куда более холодными во всех смыслах этого слова. Вздохнув, Оливия отворила скрипучую крышку бочки и вышла в коридор подземелья, краем глаза заметив исчезнувшего эльфа.

♡

«На выходных мы с Элис устраиваем пикник у чёрного озера. Хочешь с нами?»

      На стол упал клочок бумаги с кривоватыми буквами. Оливия осторожно взглянула на призрачный силуэт профессора Бинса, после чего перевела взгляд на Анджелину, ожидающую её ответа. Губы Олив расплылись в улыбке, и она утвердительно кивнула.       Из всех школьных предметов история магии нравилась девочке меньше всего. Заунывные рассказы учителя - призрака мало интересовали как Оливию, так и кого либо ещё. Кроме того, за первый месяц учёбы он успел уже два раза рассказать о восстаниях гоблинов, называя каждое "самым интересным восстанием за всю историю магии".       — Позвольте вам напомнить, что предводитель Рунвик третий повёл свою армию именно через южные горы, поскольку...       Оливия вздохнула, лениво водя пером по пергаменту. Даже трудолюбивые Пуффендуйцы засыпали на уроках профессора Бинса, что уж говорить о Гриффиндорцах. Сидевшие у высокого арочного окна рыжеволосые близнецы даже не пытались быть приличными. Наколдовав несуразного бумажного журавлика, они заставляли его левитировать по комнате, каждый раз норовя пролететь сквозь призрак профессора Бинса. Впрочем, по сравнению с предыдущими их шалостями, эта казалась наиболее безобидной. Уизли уже успели взорвать унитаз на третьем этаже, устроить парад шоколадных лягушек на еженедельной речи Дамблдора, выкрасть кошку завхоза Филча, заперев её в чулане, и сварить на уроке зельеварения средство от мозолей вместо рябинового отвара, заставив несчастного Пуффендуйца его выпить. Оливия не была злопамятной, но оскорбление теперь уже своего факультета забыть не могла. К ней Уизли не демонстрировали особого внимания, но девочке было достаточно их розыгрышей, приносящих вред окружающим. Внешне она не показывала ничего особенного, просто смотрела на разноцветных солнечных зайчиков и высокие потолки с руническими символами. Однако внутри понемногу, медленно и незаметно росло странное чувство недовольства, котрое могло вылиться в самые разные проявления.

***

      Октябрьское солнце мягко грело темные макушки ребят, расположившихся на пледе около чёрного озера. Недавноизученные согревающие чары работали плохо, поэтому приходилось плотнее обматывать шею шарфом и греть пальцы о глиняные кружки с чаем.       — Итак, Оливия, как тебе жизнь на трудолюбивом факультете? — с неподдельным интересом в глазах поинтересовалась Анджелина, запихивая в рот большой кусок сэндвича.       — Просто отлично, — даже не задумавшись, ответила девочка, — я совсем не понимаю, почему Пуффендуй так недооценивают. Он очень классный!       Алисия понимающе кивнула, а Анджелина даже подсела поближе, чтобы услышать больше о другой стороне Хогвартса. Однако дружескую идиллию прервал звонкий мальчишеский смех, всплески воды и чьи-то крики. Девочки разом обернулись в сторону источника звуков , и Оливия не могла не закатить глаза.       Недалеко от них близнецы нарушали покой других студентов. Они заколдовали ребят так, чтобы изо рта шли розовые пузыри, а их еда летала в воздухе. Уизли хохотали, пока несчастные третьекурсники даже не могли ничего сказать.       — Вот ведь гады... — прошептала Алисия, гневно нахмурившись, и остальные девочки выразили с ней своё молчаливое согласие, продолжая наблюдать за очередным розыгрышем.       Первой не выдержала Энджи. Подхватив волшебную палочку, она ринулась защищать других учеников. Вместе с ней подскочили и Алисия с Оливией, однако первая — для того, чтобы остановить подругу, а вторая — помочь в рамках разумного.       Близнецы не испугались, но немного опешили, увидев несущихся к ним девочек. Однако стоило Анджелине встретить их тёплым "экспелиармусом", выученным за пределами школы, как мальчики запаниковали, безуспешно пытаясь выхватить у летающую палочку сначала одного, а потом и другого Уизли. Воспользовавшись возникшей суматохой, дети попытались сбежать, не думая о еде, однако Энджи остановила и их, но уже простым жестом руки.       — Уизли, — произнесла она тоном Минервы Макгонагалл. — Может быть, вы сможете объяснить мне, какого дракла тут происходит?       — Никакого дракла, мэм. Мы просто поделились с нашими новыми друзьями жвачкой. Не так ли, Джордж? — первым в себя пришёл тот, что стоял слева, и подтолкнул второго локтём.       — Ты абсолютно прав, Фред. Ребята просто съели жвачку... И, как мы и обещали, пускают самые большие пузыри в школе, лучше чем эти ваши "друбблс"!       — А они точно знали, какие последствия будут у "этой вашей недодрубблс"?! — теперь подала голос Оливия, гневно сжимая руки в кулаки. Она знала близнецов не так давно и не так близко, но, как и её Гриффиндорские подруги, не могла просто смотреть на их очередные розыгрыши.       Близнецы, и до этого не в полной мере осознававшие серьезность ситуации, теперь ещё больше расплылись в ухмылках, глядя на Оливию.       — О, неужели это истинная Пуффендуйка?       — Никаких последствий нет, ты о чем? — второй близнец сделал невинное выражение лица, — Пузыри — это же приятный бонус к клубничному вкусу!!       Девочки недоверчиво принюхались, и в нос тут же ударил запахах чего-то похожего на смесь листа помидора, базилика и черничного драже " Берти Боттс" . Оливия поморщилась, сочетание было не из приятных, особенно для жвачки.       — Клубничный вкус? Вы уверены в своем рецепте? — девочка прожигала близнецов недобрым взглядом, ещё больше раздражаясь. Однако это было бесполезно, мальчики продолжали хихикать и, казалось, совершенно не испытывали сочувствия к страданиям студентов. Алисия удерживала Анджелину за плечи, хотя каждая из них троих готова была рваться в бой.       Ребята, пускающие розовын пузыри, были преимущественно третьекурсниками Пуффендуя. Некоторые из них с помощью "агуаменти" колдовали себе кубки воды и пытались избавиться от надоедливой икоты, но это было бесполезно. Другим было так плохо, что их тошнило прямо на траву. Такого Оливия стерпеть не могла и, к собственному удивлению, разозлилась не на шутку. Она не могла понять, как Фред и Джордж могли быть настолько лишены сочувствия. Девочка выхватила палочку и направила её на близнецов, не имея в голове плана, что делать дальше. Она замерла, глядя в удивленные глаза Уизли, сзади застыли девочки. Никто не ожидал такого от Оливии, и на мгновение показалось, что над всем чёрным озером повисла тишина. Такая, что было слышно, как лопаются розовые пузыри.       — Минус пятнадцать очков с Пуффендуя и Гриффиндора! — раздался строгий женский голос, и все, даже третьекурсники, вздрогнули. На тропинке стояла Минерва Макгонагалл, её лицо было ещё более суровым, чем обычно. Оливия опустила палочку, ощущая смесь стыда и разочарования. — Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?       — Профессор, я... — начала девочка, сжимая в руке тёплое древко палочки, но её прервал один из близнецов.       — О, профессор, мы просто тренируемся в новых чарах от профессора Флитвика! — улыбка мальчика была почти ослепительной.       — Лучше молчите, мистер Фредерик Уизли, если не хотите потерять баллы за ложь преподавателю, — отчеканила Минерва и перевела взгляд на Оливию. — Лучше расскажите вы, Мисс, почему вы трое решили устроить разборки на территории школы? — под её взглядом девочка сжалась, кусая губы и чувствуя свою вину особенно ярко.       — Профессор, дело в том, что.. — она могла спихнуть всю вину на близнецов. Маловероятно, что Минерва стала бы её винить за попытку защитить других учеников. Однако ей в любом случае не следовало угрожать волшебным оружием. Кроме того, Фред будто бы защитил её, а не обвинил в нападении. — Простите, профессор. Я разозлилась. Этого больше не повторится, правда.       Глядя на девочку, опустившую взгляд в землю, Минерва смягчилась.       — Очень на это надеюсь, мисс Доддеридж. А теперь, если действительно желаете помочь, отведите пострадавших к мадам Помфри в больничное крыло. Если не знаете, куда идти, спросите у мистеров Уизли. Надеюсь, что это будет их первый и последний визит туда, — глаза Минервы строго блеснули за стёклами очков, и она круто развернулась, удаляясь обратно. В повисшей тишине было отчетливо слышно, как кто-то шепнул "из-за них Гриффиндор точно не выиграет в этом году Кубок школы!". Оливия с трудом поборола стыд и подняла взгляд на подруг. Девочки разрывались между сочувствием и злостью на близнецов.       — Надеюсь, это послужит вам хорошим уроком о том, что стоит больше думать о других! — раздраженно прошипела Анджелина, сверля рыжих братьев гневным взглядом. Близнецы выглядели так, словно их совершенно не задела речь Макгонагалл, а остальные присутствующие были слишком малы, чтобы заметить легкий испуг в их глазах.       Оливия не хотела идти в больничное крыло вместе с Уизди, и Энджи с Элис словно это поняли. Приобнимая за плечи Оливию и пострадавших учеников, троица покинула поляну у Чёрного озера, забыв про плед, сэндвичи и корзинку для пикника. Забыв настолько, что их почти не удивило загадочное перемещение еды внутрь корзинки.

***

конец апреля 1988 г.

      Большой зал был наполнен ароматами весны. Под потолком парили рассеянные облака, а среди еды на столах появилось больше зелени и овощей. Солнце, по утрам светившее сквозь балдахины, казлось все более ярким и теплым. Воздух был свежим и чистым, на деревьях образовывались почки. Ученики все чаще выходили на улицу, делали задания, сгорбившись во внутреннем дворе, устраивали пикники у Чёрного озера или пробирались к Хагриду. По причине приближающихся экзаменов и повышенной нагрузки, старшекурсники рыдали в тёмных углах, засыпали в библиотеках, ходили мрачные и напряженные. Однако Оливия, как и другие "малыши', еще не догадывалась о том, что и ей предстоит через это пройти. Обычные экзамены в конце года, конечно, не шли ни в какое сравнение.       Пока что девочку удивляли уроки профессора Флитвика, она преуспевала в травологии и зельеварении, а также изо всех сил подтягивала трансфигурацию, все еще чувствуя вину перед профессором Макгонагалл. Полёты на метлах её восхищали ровно также, как и пугали. Свалиться с тонкого, неудобного древка казалось проще простого, а прутья на старой школьной метле постоянно цеплялись за мантию, пару раз даже порвав её. Хотя, после этого Оливия выучила новое заклинание починки объектов, уже второе в её жизни. И вот колдовство, в отличие от полётов, увлекало её куда больше. Конечно, многим ученикам нравились метлы, особенно близнецам Уизли, которые заранее метили в квиддичную сборную Гриффиндора. В свой день рождения они, помимо фейерверков из туалетов Гриффиндора, пытались стащить какой-то особенно древний экземпляр метлы из кладовой. Но, разумеется, им этого не удалось. Более того, Филч выволок их за уши, как нашкодивших котят, и отчитал прямо в вестибюле Часовой башни. Однако проделки близнецов мало интересовали Оливию. Она боялась вновь вступать в конфликт с ними, не желая терять драгоценные баллы факультета. Хотя и успела за весь учебный год принести в несколько раз больше.       Было привычное раннее утро, когда в спальнях Пуффендуя царила суета, напоминающая жужжание пчёлок. Убедив Кэтти, что янтарные серёжки очень красиво смотрятся с её глазами, Оливия вышла из спальни. Гостиная уже стала ей домом. Портреты действительно запомнили её имя, а старшекурсница Элизабет оставила на кофейном столике пирог с патокой. Вздохнув, когда очередной эльф исчез при её появлении, девочка направилась в большой зал по пустующим коридорам.       В этот час Хогвартс был полуживым, наполненный только Пуффендуйцами, сонными старшекурсниками и призраками, приветливо кивающими ученикам. Редкие студенты вставали так рано, но Оливия уже привыкла и полюбила это время особой любовью, как и сам факультет. Насвистывая веселую мелодию, девочка шла в большой зал, надеясь на то, что филин принесёт ей письмо пораньше. Персиваль всё ещё оставался вредным и слишком ворчливым для птицы, но стал относится к Олив чуть более лояльно. Хотя в первое время отправлять письма с ним было практически невозможно, филин трепыхался, клевался и выплевывал письма, поэтому приходилось привязывать их к его лапе. Но, как это бывает с любым питомцем, Оливия начала понимать и принимать его чуть больше, и он медленно, но верно двигался в том же направлении.       Девочка вдохнула побольше свежего воздуха и направилась за свой стол, приветствуя ставшие знакомыми лица. Пуффендуй нервничал перед церемонией награждения факультета Кубком школы. В этом году Слизерин заметно отставал по очкам, у Когтеврана было меньше всего студентов, а вот Пуффендуй и Гриффиндор шли практически нога в ногу. Последний, хоть и исправно терял очки из-за проделок близнецов Уизли, но успешно получал ещё и имел постоянный отрыв в 20-30 очков. А Пуффендуйцы, благодаря своему терпению и трудолюбию, методично их набирали.       Оливия плюхнулась на скамейку рядом с Седриком, улыбнувшись ему и начиная накладывать себе еду из той, что была доступна ранним утром.       — Ты видишь, сколько очков у нас сейчас? — спросила девочка, безуспешно пытаясь прищуриться и увидеть таблички под часами с драгоценными камнями в конце зала.       — Кажется, 374 или 375, — тоже щурясь, ответил Седрик, замерев с ложкой фасоли в руке.       — А у Гриффиндора?       — 380, — вздохнул мальчик, как тут буквально у них на глазах несколько камней быстро поднялись наверх, и число заметно уменьшилось. Ребята одновременно вскрикнули, и дали друг другу пять, рассыпав фасоль на стол.       — 360!! — в один голос ликовали друзья, и другие Пуффендуйцы обернулись на шум, пытаясь понять, в чём дело. Это была маленькая, хрупкая, но победа сегодняшнего дня, и весь факультет был взбудоражен и возбужден возможным Кубком Хогвартса, который Пуффендуй не видел уже несколько лет.       — Ребята, ребята! Погодите, — один из старост, Джеймс Коул, встал со своего места, привлекая внимание товарищей. — Вы все огромные молодцы! И это даже не зависит от цифры под часами нашего факультета! Я горжусь каждым из вас, правда, но давайте не будем праздновать победу раньше времени! Я счастлив, видя в ваших глазах мотивацию и трудолюбие, поэтому будам двигаться дальше в таком же духе! Только вместе, трудясь на благо нашего дома, мы сможем в этом году изменить историю факультета! Кхм..на этом все, — Джеймс постепенно начал краснеть, будто действительно смущен этой речью или взбудоражен лидирующим положением Пуффендуя. Ученики молчали лишь мгновение, а после стали аплодировать, пользуясь тем, что большой зал пустовал. Оливия, как и многие, прониклась этой речью и любовью к своему факультету. На протяжении всего учебного года этот дом действительно был для неё домом, наполненным теплом, принятием, дружбой и искренним желанием помочь товарищам. Здесь не было места агрессивному соперничеству, отстраненности или затяжным ссорам. Теперь она нисколько не жалела, что попала именно на этот факультет.       Оливии захотелось сделать что-то, что показало бы её преданность и гордость званием Пуффендуйки. Конечно, на протяжении всего года она упорно трудилась, чтобы заработать очки, но этого казалось недостаточно. Девочка ощутила, как изнутри поднимается волна энергии, готовой выплеснуться наружу, и этому порыву лишь нужно было придать нужную форму. Краснея от адреналина и лёгкого смущения, Оливия встала со своего места, и другие ученики подняли на неё взгляды.       — «Кто упорен, терпелив и душою чист; Тот, чьё сердце - золотое, свет его - лучист» , — слова лились сами, незапланированно, но оттого и очень искренне. Девочка сама не заметила , как успела наизусть выучить текст с гобелена в гостиной. Щеки Оливии приобрели земляничный оттенок, расплывавшийся по оливковой коже неравномерными пятнами. Однако она крепко сжала руки в кулаки и продолжала свою импровизированную речь, даже когда голос дрожал от неуверенности, а на глаза наворачивались слезы. На неё смотрели другие Пуффендуйцы, и уважение к ним мешалось со страхом выглядеть глупо. Однако реакция была прямо противоположная. Потребовалось несколько мгновений, чтобы ребята отошли от лёгкого оцепенения и заулыбались, вновь начиная хлопать в ладоши. Последние строки они пели уже все вместе.       — И пускай толкуют, что мы простаки — Пуффендуйцем будь, всем им вопреки!       Кто-то присвистывал, но каждый был словно искренне благодарен этой кричалке. А Оливия была благодарна им. Её лицо озарила широкая улыбка чистой детской радости, и она вытерла капельки слез рукавом мантии. А сидящий рядом Седрик уловил в аплодисментах ритм, и начал стучать по столу, попав в своеобразный такт.       Пе-не-ло-па Пуф-фен-дуй, — разносилось по всему Большому залу.       — Пуф-фен-дуй! Пуф-фен-дуй! — подпевали обычно спокойные и тихие студенты. Немногочисленные ученики других факультетов удивленно оборачивались на них, но ничего не говорили, молча наблюдая за сплочением ребят.       — Пуф-фен-дуй, пуф-фен-дуй! — казалось, даже сердца начали стучать в этом же ритме.       И пусть учебный год ещё не закончился, а экзамены не пройдены.       И пусть Гриффиндору вновь начислили 10 очков.       И пусть победа факультета не была предрешена.       Но именно в этот момент Пуффендуй обрёл самое важное — веру в свои силы, единство и командный дух. На этом факультете всегда готовы были поддержать друг друга. Но теперь у них появилось ещё больше заряда двигаться вперед. Мотивация и энергия, способные принести ещё больше очков, а там, быть может, и Кубок школы. Но даже это было не так важно, когда у студентов есть команда, энергия и дом.

***

май 1989 г.

      Конец учебного года был близок, как никогда. Первокурсники нервничали перед ежегодными экзаменами не меньше, чем старшекурсники перед С.О.В. и Ж.А.Б.А.. В детях еще был страх остаться на второй год и краснеть перед родителями. Оливия же, хотя и была уверена в своей подготовке, но тосковала по родителям, что порой мешало подготовке. Лениво ковыряя тыквенную кашу и слушая болтовню Джейн и Миранды, девочка вспоминала пасхальные каникулы, после которых она еще ярче осознала, как же скучает по своей семье. Она ругала дурацкие школьные правила, согласно которым студенты могли посещать Хогсмид, где проживали ее бабушка с дедушкой, только с третьего курса. Она злилась, что в выходные не могла хоть на пару часов встретиться с родителями, да даже если бы в Хогвартсе. Это был существенный минус жизни в этом сказочном замке, опережая даже холод в коридорах.       — Нет, я тебе точно говорю, что в рябиновый отвар добавляют прыгучие поганки!       — А вот и нет, они идут в грозовое зелье.       Внезапно раздался одинокий шелест крыльев, и прямо на стол, рядом с аппетитными тыквенными пирожками, приземлился растрепанный серый филин.       — Персиваль!! — Оливия как никогда была рада видеть свою птицу. В ответ филин недовольно ухнул и приподнял лапу с привязанным к ней свитком. На, мол, избавляй меня от этой гадости. Девочка поспешила отвязать пергамент и попыталась в знак благодарности почесать его по серенькой макушке, но получила тычок клювом в запястье. Однако, он был не таким болезненным, как раньше, и у нее даже не осталось белого следа.       Персиваль взмахнул крыльями, сыпя перьями в тарелки поблизости, и низко полетел. По пути он выхватил из рук какого-то Пуффендуйца сочную баранью косточку и взмыл в утреннее небо, капая на учеников жиром. Провожали филина криками "отдай мою прелесть!!!" и "тебе нельзя такое есть, Персиваль!". Впрочем, птицу это волновало крайне мало, поэтому и Оливии, и вмиг погрустневшему третьекурснику пришлось смириться.       Руки девочки дрожали, нетерпеливо разворачивая свиток от родителей. Во время учебы она могла довольствоваться только этими небольшими посланиями.       «Дорогая Оливка, — было выведено аккуратным маминым почерком с небольшим сердечком сбоку, — мы с папой были очень рады получить твое письмо! В первую очередь хочу тебе сказать, чтобы ты ни в коем случае не переживала из-за экзаменов. Ты у нас девочка очень умная, и я знаю, что ты обязательно все сдашь! Не нервничай и побольше отдыхай, ладно? Не засиживайся в библиотеке, по ночам там очень холодно. И не переживай за нас с папой, у нас все отлично. Приезжала тетушка Хелен, передавала тебе большой привет и обещала послать сову с каким-то сюрпризом,» — далее мама во всех подробностях описывала их жизнь, и на мгновение Оливии даже показалось, что она оказалась дома. Девочка ощутила тепло, запах дерева и готовящейся еды, услышала шум дороги за окном и споры отца по работе, все было как дома. Соленая капля упала на пергамент, заставляя буквы растечься. Оливия шмыгнула носом, и на секунду отвлеклась, чтобы сказать Седрику, что с ней все в порядке. Но она не хотела уходить из этого вымышленного дома. Она скучала. Очень скучала. И никакие пасхальные каникулы не могли заглушить эту тоску.       Далее почерк сменился на менее понятный и более размашистый. Папин почерк.       «Привет, ребенок! Мама просила передать тебе, что мы очень скучаем. А я хотел сказать, что безмерно тобой горжусь. Ты большая молодец, что так хорошо учишься. Продолжай в том же духе и не волнуйся за экзамены, ведь после них наступят каникулы. Как твой Фуфлендуй?» — "Фуфлендуем" отец называл ее факультет. Оливия не знала точно, не мог он запомнить название или ему просто нравилось это выдуманное слово, как очередное переиначивание волшебной лексики. — «Я так понимаю, что он тебе очень нравится. В общем, я очень рад за тебя, наша бойкая Оливка. Не скучай и удачи в учебе! P.S.С любовью, мама и папа!»       В самом низу страницы был нарисован карикатурный человечек в мантии и с палочкой в руке. Отец рисовал редко, но всегда забавно, и Оливия не могла не улыбнуться, шмыгнув носом.       Сложив письмо несколько раз, девочка спрятала его во внутренний карман и еще долго держала руку у сердца, ощущая отголоски родительского тепла, даже когда улыбалась своим однокурсникам. В воздухе витал аромат Большого зала, деревянного дома и камина.

***

начало июня 1989 г.

      Начались экзамены. Все, что раньше казалось неимоверно важным, сейчас поблекло и затерялось в учебе. Оливия штудировала учебники днями и ночам, рыдала в дружеских объятиях Седрика, перечитала все параграфы про первые 12 войн с гоблинами, а также замучала вопросами всех учителей, включая профессора Бинса, который наконец-то перестал называть ее Асторией или Эванджелиной. Семикурсники почти не появлялись в коридорах и стали похожи на серых мумий, до тошноты повторяя "экзамены, Ж.А.Б.А., работа, учеба"... Лучше всех чувствовали себя третьекурсники, которые за два года поняли, что ежегодных экзаменов бояться не стоит, а до С.О.В. им было еще далеко. Поэтому они ходили веселые, громче всех смеялись в коридорах и чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы пытаться шутить с профессором Макгонагалл, и не всегда на допустимо приличные темы. На третьекурсников были похожи только близнецы Уизли. Они, казалось, совершенно не боялись ни экзаменов, ни старшего брата в роли старосты, ни чувства юмора Минервы. Ну и, конечно, завхоза Филча. Количество взорванных грязевых бомб росло в геометрической прогрессии, и многие ученики уже старались лишний раз не то что не пересекаться с Фредом и Джорджем, но и вообще не ходить с ними по одним коридорам, что сделать было довольно сложно. Эти рыжие Вредители, казалось, были повсюду, появляясь в таких местах, что даже карта подземелий, висящая в гостиной Пуффендуя, не показывала расположение этих ходов.       Но экзамены уже наступили. Бежать было некуда, а учить что-либо — поздно. Уроки больше не проводились, и весь Хогвартс погрузился в гнетущую тишину, которая категорически не устраивала близнецов. Однако у этих ребят был старший брат, и даже не один, благодаря которым Фред и Джордж хоть немного, но успокоились.       Большой зал был непривычно тих. Ученики лениво ковыряли вилкой еду из свежих овощей, прямиком из теплиц профессора Стебель, а за столами преподавателей шли неторопливые и негромкие переговоры на слишком унылые темы. Кто-то ел прямо над учебником, пачкая страницы соусом, из-за чего рисковал получить страшное проклятие от мадам Пинс, школьной библиотекарши. Другие вовсю обсуждали свои ошибки в тесте от Флитвика, а кто-то просто с серым лицом размазывал еду по тарелке.       Всеобщую унылость прервал Дамблдор, внезапно подошедший к трибуне.        — Кхм, дорогие муч-ученики Хогвартса! Я очень рад видеть ваши наполненные счастьем лица! Позвольте напомнить, что ско...точнее, уже началась пора экзаменов. Воистину прекрасная пора. Постарайтесь сдать их так, чтобы ваши волшебные палочки не потеряли свою способность колдовать. Желаю удачи, — Казалось, что на этом моменте речь Дамблдора должна была закончиться, однако он внезапно вновь склонился над золотой совой, словно хотел оказаться ближе к ученикам, — О, и насчет кубка факультетов. не забывайте, что скоро итоги. Постарайтесь сделать так, чтобы ваш дом приобретал очки, а не терял их. И удачи!       На этом моменте речь, казалось, должна была закончиться, однако тут со стола Гриффиндора раздалось сразу два звонких голоса: — Да все и так знают, кто победит!! — напрасно коренастый парень со значком старосты пытался усадить близнецов обратно на места. Они вскакивали вновь, а после подняли в воздух волшебные палочки, и в небе Большого зала появилась огромная, сверкающая и взрывающаяся десятками фейерверков, голова льва. Некоторые ученики испугались и повскакивали со скамеек, задирая головы.       Большой зал вновь наполнился хаосом, и Оливию это неимоверно раздражало. Она взглянула преподавательский стол. Минерва Макгонагалл нахмурилась, но будто и не собиралась вмешиваться. На лице профессора Флитвика было странное выражение, похожее скорее на восхищение, чем на осуждение. "Да какого дракла?!" мысленно выругалась Оливия, которая и так в последнее время была вся на нервах. Неужели близнецы могли творить абсолютно все, что хотели, и им за этого ничего бы не было?! Возможно, будь над столами голова барсука, девочка бы не испытывала такого негодования и запела факультетскую кричалку, но сейчас она поднялась со своего места, направив палочку в воздух. Седрик, сидящий рядом, удивился, но, недолго думая, встал рядом,       — Что ты задумала, Оливия? — тихо шепнул мальчик ей на ухо, окутав запахом кокосового печенья и лайма, а также теплым ощущением поддержки. Он неуверенно, но плавно поднял палочку. Оливия практически ощущала его готовность помочь, даже если пуффендуец не одобрял ее методы.              — Понятия не имею... Ты умеешь создавать такие фигуры? — сквозь зубы произнесла Оливия, пытаясь призвать какое-то неизвестное заклинание. Седрик вздохнул, но тут к ним подошла Миранда, склонив голову с лёгкой улыбкой.       — Дай угадаю... Не можешь подобрать заклинание? — голос старосты был, как всегда спокойным. Она подняла свою палочку и довольно четко произнесла заклинание, плавно делая незамысловатое движение рукой. Из ее палочки потянулась тонкая, разветвленная нить в цветах пуффендуя, переливающаяся медными искрами. Рядом с красно-оранжевым львом появилось туловище барсука. Оливия ахнула, а после, слегка нервничая, произнесла заклинание и повторила движение рукой, и Седрик сделал то же самое. Не с первой попытки, но из их палочек потянулись волшебные оливковые и ярко-желтые нити, соединившиеся с магией Миранда и дополнившие тело животного.       — Мистер Диггори, Мисс Доддеридж, Мисс Эллис, Мистеры Уизли!! — строго воскликнула Минерва Макгонагалл, скороговоркой произнося их фамилии и поправляя очки на переносице. Однако она ничего не сделала, наблюдая за танцем двух животных.       — Тише, Минерва, тише... — с загадочной улыбкой произнёс Дамблдор, сделав короткий взмах рукой. Пальцами второй старец потирал свою длинную бороду, его блеклые глаза с любопытством смотрели вверх.       Тут со своих мест начали вставать ученики остальных факультетов. Высокая девушка, напоминающая черного ворона, чинно подняла в воздух свою палочку, и к животным добавился серебристо-синий символ Когтеврана, гордо расправив крылья. Он парил между барсуком и львом, словно примиряя два факультета между собой. Рядом с ним плавно появилась длинная изумрудная змея, выползшая из палочки златоволосой слизеринки.       Большой зал замер, пораженный красотой, созданной четырьмя факультетами одновременно. Лев, змея, ворон и барсук плавно парили в закатном небе Большого зала. В воздухе появилось четыре призрака — Толстый монах, Кровавый барон, Серая леди и почти безголовый Ник. Все они переговаривались между собой, глядя на символы домов, но не нарушали их плавный танец.       — Двадцать очков каждому факультету! — внезапно выкрикнул Дамблдор. Хотя, конечно, такое действие не имело никакого смысла. Казалось, что даже гнетущее напряжение от экзаменов отступило на второй план. Только Фред и Джордж не были полностью довольны сложившейся ситуацией. Их попытка прославить свой факультет возымела совершенно обратный эффект, однако они не опускали палочки.       В этот момент каждый студент наиболее явно ощутил единство Хогвартса. И пусть между факультетами порой была вражда, все они оставались большой семьёй. Даже если забывали об этом.

      А где-то в вестибюле Хогвартса, золотая статуя бородатого мужчины, окруженного четырьмя животными, засверкала синим, желтым, красным и зеленым цветами.

***

июнь 1989 г.

      Экзамены подошли к концу. Старшекурсники смогли ненадолго выдохнуть и приготовились к результатам, а первокурсники ходили по коридорам в странном расположении духа. Оливию поразило то, насколько легким оказались экзамены. Настолько, что было даже немного обидно, сколько она нервничала по этому поводу. Конечно, не всем вопросы и практические задания дались легко. Кто-то едва их не завалил, например Фред и Джордж, внезапно решившие, что взорвать котел на зельеварении — это очень хорошая идея. Впрочем, даже они смогли быстро переделать зелье, пусть и одно на двоих. Снейп, скрипя зубами, принял их работу, поставив отметку "У" (удовлетворительно), и близнецов действительно удовлетворил такой расклад событий. В этой дисциплини они были удивительно хороши.       Сейчас ученики, толкаясь и пытаясь обогнать друг друга, шли на пир в большой зал. У Оливии тряслись коленки, потели руки, и она слишком сильно сжимала предплечье Седрика.       — Олив, расслабься, все будет в порядке! — Алисия заботливо поглаживала подругу по плечу, словно её саму не заботила судьба своего факультета.       — Да, не переживай ты так! Даже если мы не выиграем Кубок школы, нам не привыкать! Победим в следующий раз, ну ты чего, — пыталась утешить девочку Кэтти, но идущая рядом Анджелина цыкнула, заставив её непонимающе замолчать.       За неделю до церемонии награждения кубком часы факультетов в Большом зале накрыли волшебной тканью, которую не смогли снять даже близнецы Уизли. Тогда их отбросило на пару метров, и мальчики никому не рассказали о своем "позоре" и неудачной попытке. Так что очки зарабатывались скрытно, никто не мог точно подсчитать и предугадать, какой именно факультет победит. Это и нервировало особо озабоченных судьбой своего дома учеников. В их числе была и Оливия, которую наконец довели до входа в Большой зал. Она зажмурилась и на негнущихся ногах дошла до скамейки, тяжело опустившись на неё вместе с Кэтти и Седриком. Напротив уже сидели Миранда и Джейн, соседки сразу попытались отвлечь Оливию болтовней и шутками. Кэтти протянула ей пирожок с яблоком, но девочка лишь отрицательно мотнула головой. В таком состоянии кусок в горло не лез.       Оливия не могла точно сказать, почему же её так заботит судьба Пуффендуя. То ли дело в присутствующих в ней трудолюбии и преданности, то ли в её любви и благодарности к этому дому, то ли она просто хотела, чтобы её старания на протяжении всего года не были напрасными. А возможно и все сразу. Одним словом — девочка варилась в котле собственных переживаний, откуда ее пытались вытянуть ребята, за один совместный год ставшие друзьями.       Гриффиндорцы, казалось, нервничали не меньше Оливии. Даже близнецы были напряженными и хмурыми, хотя это не гарантировало, что они не устроят очередной розыгрыш. Все расселись по местам, с волнением и нетерпением ожидая начало речи Дамблдора.       Наконец, старец подошёл к трибуне и постучал кончиком палочки по крылу золотой совы, хотя это не было особой необходимости — в Большом зале и так было непривычно тихо.       — Итак, дорогие студенты! Наконец мы с вами дожили до конца учебного года. Надеюсь, что от него у вас остались приятные воспоминания.. Несколько это возможно. А теперь, не буду долго тянуть кот...время, и приступим к подсчёту очков, набранных каждым факультетом!       В Большом зале теперь повисла ещё более напряженная тишина. Слышно было даже как кто-то шмыгнул носом и уронил вилку. Дамблдор оглядел учеников сквозь крохотные очки.       — На четвёртом месте Когтевран, набравший 394 очка, — негромким голосом начал директор, и за вторым столом разочарованно зашептались. — На третьем месте с 430 очками... Гриффиндор! — на секунду зал замолчал. А после первый стол начал крайне громко переговариваться. Ученики негодовали. И сложившаяся ситуация действительно была странной, ведь факультет храбрых и благородных шёл к первому месту. Максимум ко второму, но никак не к третьему. Оливия заметила, как кто-то из обладателей ярко-рыжих волос дал два подзатыльника притихшим макушкам того же цвета. Хотя и нельзя было исключать вероятность "последнего рывка" Слизерина, в первую очередь подозрения в потере очков падали именно на Вредителей.       "Я требую пересчёта голосов!!" закричал кто-то из красных мантий, но его быстро вернули на место со словами: "Очков, а не голосов, идиот". Минерва тяжело вздохнула, сжав переносицу, и сделала подозрительно резкий глоток их своего кубка.       — Тише. На втором месте факультет, набравший 435 очков, и это... — директору словно нравилось заставлять учеников нервничать. Улыбки на лицах Слизеринцев выглядели натянуто. Оливия от нервов одновременно грызла ноготь, дергала ногой и негромко барабанила пальцами по столу. Впрочем, другие Пуффендуйцы выглядели не лучше. Всем хотелось наконец-то занять первое место, доказать, что их факультет не худший. Доказать, что их зря недооценивают, что верные и трудолюбивые достойны гордиться собой так же, как и другие факультеты. Наконец, Дамблдор продолжил свою речь, — Слизерин!       Секунда. Две. Ровно столько потребовалось Оливии, а после и другим Пуффендуйцам, чтобы осознать происходящее. Оливия вскочила со своего места и радостно вскрикнула в тишине зала. Но она не успела смутиться, как постепенно со своих мест начали подниматься другие студенты. Радость Пуффендуйцев была безгранична. Оливия сжала в объятиях Седрика, подпрыгивая на месте. Миранда приподняла в воздух Джейн. Никто на факультете не остался равнодушным. Им было уже не так важно, что будет говорить дальше Дамблдор, им было все равно на то, что их очки ещё не сообщили. Было и так ясно, что они победили. Это будто произошло впервые за несколько лет, а может быть даже десятилетий. Никто не знал, почему именно сейчас им это удалось. Повлияли на это близнецы Уизли или новые старосты Пуффендуя, но ясно было одно — совместными усилиями все они привели Пуффендуй к победе. Кто-то из старшекурсников плакал, первогодки кричали и прыгали, даже старосты не могли удержаться от громких аплодисментов.       Учителя, наблюдая за этим хаосом, недовольно покачали головой, но ничего не сказали. Профессор Стебель, которой потребовалось больше времени, чтобы осознать победу своего факульта, внезапно вскрикнула и подпрыгнула, опрокинув стул и начиная громко хлопать в ладоши, заслужив пренебрежительный взгляд профессора Снейпа.       — Да-да, на первом месте Пуффендуй с ровно 450 очками! — хмыкнул директор, и после его хлопка в ладоши гобелены, висящие над столами, затрепетали и окрасились в цвета Пуффендуя. От обилия жёлтого рябило в глазах, и Слизеринцы недовольно смотрели на изображения барсука.       Первыми присоединились к радости Пуффендуя Гриффиндорцы, успевшие смириться со своим поражением. Они встали со своих мест и захлопали в ладоши, не широко, но искренне улыбаясь. Вслед за ними поддержали аплодисменты Когтевранцы, их поддержка была спокойной, однако не лишенной уважения. После раздались редкие хлопки Слизерина, амбициозной натуре которых тяжело давалось второе место.       На этот раз кубок факультета получил Пуффендуй. После студенты гордо поставили его на подоконник в гостиной, отрегулировав свет ламп так, чтобы символ барсука красиво блестел. Ученики любили рассматривать его, как символ их силы, как напоминание о том, что они способны на многое, если будут действовать сообща.       А стены Большого зала ещё долго помнили учеников, выстукивающих по столам собственный ритм и скандировавших гордое "Пуф-фен-дуй!!".

***

      Оливии было трудно осознать, что учебный год подошёл к концу.       Складывая вещи в чемоданы, она невольно положила повседневную мантию наверх, чтобы было удобнее достать её завтра утром. Однако завтра она не отправится на уроки. Послезавтра не проснется под мелодию Пуффендуя. И даже через месяц она не будет сидеть у камина в гостиной, листая скучный учебник по истории магии. Конечно, Оливия, как и любой ученик, устала и хотела вернуться к родителям. Но, волоча к поезду нелегкий чемодан и клетку с чуть более спокойным Персивалем, бывшая первокурсница испытывала смешанные чувства. Не только Пуффендуй, но и сам Хогвартс стал для неё домом. Тёплым, несмотря на холод в коридорах, уютным домом с волшебно вкусными тыквенными пирожками. Девочка ясно осознавала, что будет скучать по замку, урокам Флитвика и даже по Квиддичным матчам, на которых она засыпала. Оливия успела привыкнуть к травянистому запаху в теплицах, свежему воздуху в коридорах вокруг внутреннего двора и даже проделкам близнецов, которые были небольшими, но регулярными. Она все еще была недовольна их поведением, но злость утихла. Вместо этого пришло смирение, и даже странное терпение.       Оливия шла по тропинке к поезду в толпе других учеников и думала о том, что следующий год будет лучше. Насыщеннее. У них появятся новые уроки. Алисия, Анджелина и Седрик, быть может, попадут в команды по квиддичу, чего они очень хотели, а Оливия привезет в школу чуть больше вещей, чем в первый раз. И возможно, она все же попытается лояльнее, по-дружески относится к Фреду и Джорджу. Или попытается убедить их, что Пуффендуй на самом деле очень хороший.

***

      В купе Оливия вновь села к Седрику, Анджелине и Алисии. С последними из-за разных факультетов ей почти не удавалось общаться, и близкими друзьями стать было крайне сложно. Однако, сидя вместе и жуя шоколадные лягушки, ребята разговорились. Девочки делились деталями Гриффиндорских будней, забавными историями с уроков и выходках других учеников. Как выяснилось, не одни близнецы устраивали хаос в школе, это словно было общей чертой целого факультета. Смеясь и обмениваясь карточками, дети не заметили, как прошла поездка. Они успели несколько раз поменяться местами, прогуляться по вагону, чтобы размять ноги, десять раз поколотить в дверь купе под номером три, откуда доносился хохот близнецов, а также сломать задвижку на окне. Анджелине было постоянно жарко, а вот Седрик категорически мерз. В их компании Оливия чувствовала себя комфортно.        Изменения, произошедшие с ребятами за прошедший год, были практически не заметны, но если отдалиться и посмотреть на всю хронологию событий, можно было увидеть определенные перемены. Оливия чуть меньше колебалась, прежде чем съесть одно драже "Берти Боттс", только вот в этот раз неудачно. Ей попался вкус земли, и девочка зареклась больше никогда не есть "эту гадость", хотя спустя время многократно нарушала это обещание. Седрик стал чуть более общительным, смелее шутил, а его улыбка стала шире. Анджелина все так же легко вспыхивала и быстро отходила, но теперь бормотала что-то, похожее на "извини". Алисия же, наоборот, стала более храброй. Она не хамила, но училась отстаивать свои границы.       Хогвартс уже изменил их, а это был только первый год.       Ох, ну больше всех, конечно, изменился Персиваль. Он всё ещё иногда ворчал, махал крыльями, будто требуя выпустить его на волю, а не заставлять гнить в маленькой клетке, но теперь временной промежуток между его возмущениями увеличился.       

***

      В этот раз платформа показалась Оливии чуть более шумной, чем в прошлый раз. Как только её нога коснулась земли, девочка принялась судорожно оглядываться по сторонам, едва не проигнорировав прощания однокурсников. Она вновь крепко сжимала ручку чемодана и клетку с филином, выискивая среди незнакомцев родные лица. Её взгляд прошёл мимо бледной женщины, коренастого мужчины, возмущённой рыжей ведьмы, пока не наткнулся на неё. Небесно-голубые глаза и коротко остриженные каштановые волосы. Родное лицо, родные черты, и определенно все еще мягкие, теплые руки.       — Мама!! — инстинктивно закричала Оливия, надеясь, что в таком шуме её будет слышно. Всё вокруг потеряло четкость, размылось перед глазами то ли от радости, то ли от слез. Девочка рванула вперед, расталкивая прохожих и даже не извиняясь. Подбегая к матери, она едва не выпустила из рук чемодан с клеткой, как тут их кто-то бережно перехватил. Ей было все равно. Оливия инстинктивно прыгнула матери на шею, обхватив её ногами за талию.       — Мерлин, Оливка, ты же большая!! — негромко произнесла мама, крепко удерживая дочь. И от звука родного, тёплого голоса, в Оливии что-то надорвалось. Как же она скучала.       Девочка много раз представляла, как расскажет маме во всех деталях о Хогвартсе. Как поделится всеми историями, не вошедшими в письма. Как покажет ей свои лучшие эссе по зельеварению. Но сейчас она даже не вспомнила об этом, на глазах образовались бисеринки слез, и девочка заплакала.       Мамина кофточка под лицом Оливии начала увлажняться. На плечо девочки легла чья-то горячая, большая рука. Оливия вновь всхлипнула. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы безошибочно определить владельца этой ладони. И вместе с ощущением тепла и защищенности, пришло ощущение дома. Ни Хогвартс, ни даже Пуффендуй, никогда не смогли бы заменить этого. Безопасности, спокойствия и семьи. Семьи, с которой ей безумно, безумно повезло.

∘₊✧──────✧₊∘

Небольшой бонус к части:

маленькая зарисовка из совместной жизни Олив и близнецов. Для тех, кому не терпится увидеть развитие их отношений Х) (Потерпите немного, мне самой этого хочется!!)

      — Во имя Мерлина, Фред!! Сколько можно тебя просить не класть огурцы на помидоры?! — с кухни под грохот дверцы холодильника и шуршание пакетов донесся недовольный голос.       — Это не Фред, это я, Джордж.       — Мадам, и вы ещё называетесь нашей девушкой, — с такой же улыбкой Чеширского кота материализовался второй близнец, положив локоть на кухонную тумбу.       — Влетит сейчас вам обоим, вредители!! — Оливия с притворной серьезностью хлопала огурцом по раскрытой ладони, сдувая со лба прилипшую прядь.       — Эй, девушка, осторожнее со съедобным оружием.       — И лично я бы предпочёл, чтобы ты угрожала мне совсем другим огурцом, — самодовольство Фреда было нарушено слабым подзатыльником съедобным оружием.       Оливия не могла, да и не собиралась скрывать улыбку.       — Марш за приготовление салата, овощные Вредители, — жестикулируя огурцом, приказала Олив.       — Есть, мэм, — оба парня вытянулись по струнке и шутливым маршем направивлись к доскам и ножам. Их девушка покачала головой, скрывая улыбку. И как можно злиться на этих невозможно забавных милых идиотов? За столько лет общения они изменили друг друга, и отрицать это было бесполезно. Конечно, это был долгий путь от безрассудства к условному спокойствию, и от правильности к легкой развязности, но он был уже пройден. Оливия не стала бы проходить его по-другому, даже если бы у неё была такая возможность.       В конце концов, из всех возможных вредителей Уизли она выбрала не одного, а целых двух.