Ночная смена

Балио наткнулся на Сурака в густых зарослях на берегу реки Терпения. Точнее, не наткнулся — он знал, что тот здесь, и целенаправленно шёл к нему, но ночь была безлунной и безветренной, так что Балио не сразу понял, что неподвижное бревно в шаге от лапы — это Сурак. — Ай, — негромко, но раздражённо откликнулся Сурак, когда об него споткнулись. — Ты чего, у тебя насморк, что ли? Не чуешь, куда идёшь? Балио слез с дяди, довольно неохотно. Да и упал на него он, в общем-то, нарочно. — Да нет никакого насморка, я просто запыхался. Бежал. — Он высунул язык и провёл лапой по лбу, будто утирал пот. — Ночка тёмная, заросли густые. Вот я и… — Бежал он. — Сурак, как был, лёжа, обернулся к нему, завертел хвостом. — Сюда бежал, угу. — Ну да… — растерянно протянул молодой лев, обходя того и оглядывая с пышной гривы до метущегося по траве хвоста. — К реке Терпения бежал, в заросли. — Сурак безучастно следил за ним, чувствуя знакомый, привычный ток по всему телу, который особенно усиливался, когда Балио перешагивал ему через хвост. — Ага. — Балио ступал вплотную, обтирая своими лапами бока лежащего льва, а потом резко перескочил ему прямо через голову, ударив по носу хвостом. — Ко мне бежал? Скакал во весь опор? — Сурак поморщился от удара, посмотрел вслед наглецу. Он не мог сдержать ухмылки — теперь уже было можно. Балио снова обошёл его сзади. Сурак, улыбаясь, отвернулся, глянул в темноту. Да, вот сейчас он скажет… — К тебе. К тебе, дядюшка, — услышал он уже не растерянный, а вполне себе уверенный, хищный голос молодого самца. Игры кончились. Балио набросился на него неожиданно, с негромким рыком, щёлкнул зубами на длинной гриве, навалился — мощно, как сбивал с ног злодеев, жарко и сладко сжал с боков похотливого зрелого самца своей куда большей, ранней, молодой похотливостью. Он становился всё точнее — всего два тычка, две попытки — и вот он уже раздербанивает зрелый круп, как самые желанные и горячие львичные чресла. Сурак охнул и ткнулся носом в передние лапы. Он хотел, он планировал что-то сказать, какие-то слова по сценарию их пошлой игры — но уже не мог, просто стонал сквозь зубы, чувствуя, как его худощавый задок мощно и нагло натягивают по самые яйца — гораздо задорнее и вкуснее, чем во все прошлые их сношения, вместе взятые. Балио, Балио… До чего же ты хорош, челкастик… Прошло совсем немного времени, а челкастик уже зарычал, ускорился до предела и резко впился зубами сквозь гриву прямо в дядину шею, наполняя семенем его привыкшую, ненасытную кишку. У юности были и свои недостатки — она не умела, да наверное и не хотела любить долго. — Ааахейю! — взвизгнул старший самец, чувствуя в себе привычное горячее хлюпание. Несмотря на скорость, все трудности прошедшего дня сняло как лапой. Вот уж правду говорила матушка, королева Джанна: «Чужая сперма в твоём нутре — лучшее успокоительное»… Или как она там говорила? — «Все проблемы в жизни — от недостатка чужой спермы в организме», — убрав язык от дядиного колышка, отозвался на вопрос Балио. — Я помню, она именно так говорила. — Да? — Сурак потянулся. Он любил оттягивать удовольствие — поэтому одна из сильных лап Балио покоилась сейчас на его семенниках, прижимая их к траве. — А я помню совсем по-другому. — Пожуй бандирамука, дядюшка, — хихикнул Балио, полируя каждый дядин шипик и в душе завидуя, что у того на один ряд шипиков больше, чем у него. — От него, говорят, память улучшается. — Ах ты нахал… — улыбнулся Сурак, пнув племянника задней лапой. — Опять мне на возраст намекаешь? У кого ты будешь сосать, когда я постарею? — У тебя и буду. Ты вкусный. — Балио принялся облизывать залитые своим же семенем яйца. — А я вот, кстати, не очень... — Это всё из-за диеты, — воспользовался случаем съязвить Сурак. У него тоже был повод для зависти племяннику: тому, что его самцовый колышек — настоящий раздирающий нутро кол, большой и сочный, не чета его коготку. — Ешь всякую гадость, фастфуд этот. Ещё и сестру свою кормишь. — Да, а что есть-то? Был бы выбор… — Ну, как — что. Это самое. — Какое «это самое»? Сурак поднял заднюю лапу и провёл её пальцами по пушистой племянничьей щёчке. — Мясо. Мясо, — сказал он, ухмыляясь и наблюдая его будущую реакцию. Балио округлил глаза. Ах, какой же он сообразительный, но предсказуемый мальчуган! — Так… — произнёс тот, оправившись от первого удивления. — Погоди. Ты хочешь сказать, что… Сурак поднял заднюю лапу повыше и погладил ей уже по загривку, примял нахально торчащую юную чёлку. — А ты у меня умница. Быстро догадался, — ухмыльнулся Сурак, приподнимаясь над племянником. Пора было сменить позу на другую. — Но нам же нельзя! Режиссёры говорят… — Балио, договаривая фразу, лёг на спину и всё такими же удивлёнными глазами провожал худое дядино тело, нависающее над ним, — говорят, что это собьёт рейтинги и инвесторов спугнёт… — Ну, и где эти твои режиссёры? — торжествующе осведомился старший лев и тут же ткнулся мокрым алым когтем ему в вибриссы. — Давай, ты чего? Открывай, открывай пастьку, дурашка. Я сегодня — твой главный инвестор. Он схватился передними лапами за затылок племянника, насаживая его забавную мордаху на свой шипастый стебель. Раз за разом. Медленно, но жёстко. Ему так нравилось больше — в его время львы сношались именно так, не чета нынешним соевым самчикам. — Где. Твои. Режиссёры. Где. Твои. Рейтинги, — говорил он, скалясь и жмурясь своим ощущениям. — Этот. Сериал. Полный. Провал. И хуже. Уже. Не. Станет… — Мгмхммгм, — пробулькал под ним Балио, послушно отдавая дяде свою соевую пасть. — Мгхммхмг. — Вот именно. Вот. Именно… — Сурак знал, что долго терпеть не сможет — слишком приятно, да и возраст, Ахейю его в круп, возраст... Раньше бы он мог так по полчаса кряду. Или даже дольше. Казалось бы — всего семь лет… И чего это он так постарел? До скольки там живут львы?.. Аааахгммх! Балио, чувствуя, как дядино семя разливается в пасти, и набирая его до последней капли, чтобы получше распробовать горьковато-пряную самцовую вкусноту, тоже раздумывал о возрасте — о своём. Львы живут не так уж и долго — не какие-нибудь слоны, к сожалению… Эх… И сколько лет он ещё сможет кончать?.. Семь, может, восемь-девять от силы. А как быстро они пролетят — и не заметишь… Даже не сбегать никуда, не развеяться — сиди у этого Древа, сношай его Ахейю, и гоняй от него всяких злюк на камеру. Да главное — одних и тех же! Дядя прав — дурацкий сериал. Даже мяса нормально не поешь, один этот углеводно-белковый фастфуд. Может, ну его — сходить, задрать завтра антилопку на границе земель? Их всё равно никто не считает. Да и что ему будет, если его обнаружат? Ничего. Ну, может гонорар чуток урежут. Всё равно ведь не уволят. Где они вторую такую самцовую чёлку найдут? И такую мордаху смазливую? Вот именно, нету та... Кову.