Chamelion

Кости начинает сводить, приходится дважды ударить свободной рукой по мату, привлекая внимания, что бой окончен. Рене кивает и отпускает его, отходя на расстоянии, чтобы подкинуть бутылку с водой и Эндрю лишь сейчас замечает, что они не вдвоём, и даже не втроём, что удивительно — помимо Жана здесь сидит Веснински, с глазами, полными восторга и гордости, наблюдая за Рене. — Моя ты девочка! Как я рад, что ты не потеряла форму за это время, — он хищно скалится и Эндрю смеет предположить, что это всё ещё Мэл. Интересно, есть ли у него полное имя? Мэлван? Миллиган? Мэлтон? Есть ли какой-то смысл в этом имени? К большому разочарованию, он всё ещё не понимает их. Стоит ему подумать, что он начал разбираться в одной из личностей, как они резко переключаются, путаются об друг друга. Вот уж точно интересная головоломка, не иначе, а главное — долгая. Сиди разбирайся, раз делать нечего. — Ниэль, рада тебя видеть, — Рене мягко улыбается, прежде чем сделать несколько глотков воды, очевидно, заметила она его намного раньше, просто не подавала виду. Эндрю предпочитает смотреть на Жана, чтобы убедиться, что он всё ещё безопасен для подруги, и тот смотрит скорее с восторгом, чем с какой-то животной жадностью или похотью. На его счастье, он видит в ней в первую очередь человека, сильного и прекрасного, а не просто тело. Пусть живёт ещё сутки, черт с ним. Не то чтобы Эндрю вообще сомневался в Рене, она могла себя защитить — он только что это на своей шкуре ощутил — но всё же чисто по привычке ему было важно контролировать такие детали. Просто для личного спокойствия. — Жан, тебя кстати Рико там искал, — Моро слегка приподнял бровь, прежде чем кивнуть девушке и удалиться. Стоило двери подвала захлопнуться, как Мэл вытащил из кармана баночку с таблетками и бросил ей, пристально наблюдая за тем, как она ловко их ловит и недовольно хмурится. Эндрю почувствовал привкус тошноты, больно знакомый дизайн был у этой дряни, поэтому плавно перевёл внимание на парня, желая уточнить, какого хера происходит, да только от него отмахнулись, даже не обернувшись. — Тише, блонди, успеем поболтать. Солнышко, ты понимаешь что это? — Ты хочешь, чтобы я дала их Натаниэлю, когда он попросит? — девушка поджала губы, размышляя об этом. Миньярд счёл интересным факт того, что Мэл специально устроил эту сцену перед ним, пришёл сюда, на спарринг и даже выгнал Жана, просто чтобы показать это. Проверял, потянет ли его к таблеткам? Хотел показать истинное лицо Рене? Уровень их доверия? Привлечь к себе внимание? Почему сейчас? — Ты знаешь почему и знаешь когда, — она легко убирает их в небольшую сумку, которую ранее принесла с собой и снова смотрит на него, от чего-то игнорируя Эндрю, словно его вообще здесь нет. И ведь не расскажет, чертовка, это же секрет Натаниэля, а секреты у нас бесценны. Эндрю, конечно, чужие тайны уважает, но не тогда, когда в буквальном смысле речь про чёртовы наркотики, с которых его месяц снимали. — Ты не будешь пытаться доказывать мне или Нату о том, что плохо, а что хорошо. Тебе я доверяю больше, чем кому-то ещё в этом месте. — Не говори ерунды. Ты не доверяешь никому, Мэл, — на мгновение в её глазах появляется что-то холодное, тёмное, но так же быстро растворяется, словно ничего и не было. — Я не хочу сделать ему хуже. — Ты знаешь, почему они необходимы. Он тоже не в восторге, поэтому они будут у тебя, на случай, если ситуация выйдет из под контроля, — Рене думает об этом некоторое время, прежде чем всё же обернуться на Эндрю, просто пытаясь понять, почему они обсуждают это в его присутствии. Затем снова смотрит на Мэла и слегка склоняет голову в сторону, видимо, осознавая что-то новое. Эндрю бы с удовольствием уточнил у неё позднее, но вряд-ли он получит ответ. — Заезжал к Сэму и Чарли. Они гордятся тобой и желают удачи в твоих церковных приколах, передавали привет. — Что-то серьёзное? Я.., — её глаза бегают по комнате, пытаясь за что-то зацепиться и Эндрю невольно напрягается, потому что ему совсем не нравится её реакция. Она выглядит так, словно напугана. Кто, блять, такие Сэм и Чарли? — Ли, тише, — Мэл щёлкает пальцем и она, как по команде, смотрит на него, всё ещё потерянная. — Не вздумай, ладно? Мне не нужна твоя помощь, катись к Жану. — Ниэль, — её рука ложится на крестик и они смотрят друг на друга несколько секунд, безмолвно общаясь. Пусть голос Веснински и звучал грубо, выглядел он расслабленно и абсолютно не злобно, словно это было в порядке вещей. Казалось, именно эти слова и дали ей возможность вернуть самообладание и она кивнула, в этот раз твёрже и увереннее. — Значит, я могу остаться здесь? — Я не люблю бить девушек, но сейчас правда хочу тебя ударить. Миньярд, не бей её больше по голове, последние мозги через ухо вылетят, — вопреки оскорблениям она выглядит спокойно и на губах снова появляется слабая улыбка. — Выдохни, Ли. То что я вернулся в это дерьмо, не значит, что ты должна вернуться со мной. — Может быть, мне было бы легче, если бы ты перешёл на моё второе имя? — мягко подсказала она. Мэл склонил голову, изучая её взглядом, видимо пытаясь подобрать что-то подходящее. — Нет. Слишком много букв, — с умным видом заключил он, прежде чем захихикать. — Надеюсь, больше дерьмовых воспоминаний не будет? Беги грехи отмаливать, милая, Жан уже ждёт тебя. — Можешь сказать, когда в следующий раз поедешь к ним? Я бы хотела передать небольшой подарок им, — Мэл кивает, расслабленно наблюдая за тем, как девушка садится на мат, не спеша уходить. Затем она смотрит на Эндрю, взглядом предлагая сесть поблизости. — Ты можешь спросить, если хочешь. Мы ответим. — Таблетки? — пусть он и задавал вопрос Рене, смотрел исключительно на Веснински, потому и ответить решил он. Уокер, в принципе, и не претендовала, с лёгкой улыбкой наблюдая за ними, готовая вмешаться, если потребуется, но не лезть без необходимости. — Они помогают контролировать переключение личностей и искусственно вызывают маниакальную фазу. Мерзко и неприятно, но бывают опасные периоды, когда нельзя лежать с депрессией. Лина передала их, чтобы Натаниэль не стал ещё большей проблемой, чем есть на самом деле, — Эндрю кивнул, запоминаю это. Значит, всё же есть способ контролировать это дерьмо, пусть и при помощи ещё большего дерьма. Интересно ему, однако, было другое — где, черт возьми, пропадает Абрам? И как он вообще ведёт себя в адекватный период? Был ли он в норме в их первую встречу? — Моя очередь. Аарон поговорил с тобой? Я могу выдохнуть и убрать охрану от Кевина? — Жан не его охрана, — мягко возразила Рене, окинув парня укоризненным взглядом. Да, точно, сейчас бы могла начаться речь о том, что они тут все друзья, вообще-то, но она предпочла промолчать, просто заступилась за своего парня и его чистые мотивы, и вернула Веснински одним взглядом туда, где ему и месте — в мусорке, например. Мэл правда восхищается тем, насколько уверено и легко она строит образ праведности и пытается искупиться, а потом в любой удобный момент это всё рушится, просто потому что истинная натура берет вверх. Волк в овечьей шкуре, не иначе. С другой стороны, Натаниэль даже близко запретил впутывать ее в что-то противозаконное снова, так что приходится отступить и улыбаться. А ведь такой талант пропадает! Она так прекрасно обращается с оружием и кулаками, что ему действительно почти обидно, что в деле её больше не увидишь. — Скажи своему другу, что если с головы моего брата упадёт хоть один волосок, то его останки будут искать по всем штатам. Единственное, что его спасло — то, что Аарон идиот, который хочет самостоятельности. Во второй раз я не буду таким добрым, — значит, поговорили. Мэл склонил голову на бок, раздумывая над тем, что было бы не плохо оприкинуть угрозу пару раз на маты, просто чтобы выяснить, кто из них сильнее. Он не сомневался в своих способностях, в конце концов, это тело обучали Малкольм, да и именно Лола преподавала пару уроков Рене, так что он смеет предположить, что точно будет сильнее. Но желание проверить бьётся где-то на подкорке сознания, он не сразу понимает, что просто сидит и прожигает Эндрю взглядом, пристальным и внимательным. Судя по тому, что тот замер с бутылкой и скривился в явном отвращение, а Рене укоризненно его окликнула, остальные это заметили раньше. Он нарушил какие-то внутренние границы Миньярда? Какая жалость, что ему глубоко насрать. — Мне нужен спарринг с тобой, — выстрелил сразу в лоб, продолжая смотреть. Из-за чёртовых таблеток идут проблемы с концентрацией и кажется, если он отвернется, то попросту забудет и потеряет это желание, а оно слишком интересно. Затем наклоняет голову на бок, позволяя лёгкой ухмылке появиться на губах. — Я, конечно, могу просто на тебя наброситься и решить всё так, но это будет не интересно. Ты ослаб после Рене и тебе нужно немного времени на восстановление, а ещё у нас сейчас с тобой планы, так что лучше отложить этот вопрос на потом. Обдумай на досуге, м? — Ниэль, — голос Рене снова прозвучал укоризненно. О боже, ну почему эта женщина ведёт себя так, словно он косячный ребёнок, которого ей постоянно приходится отдергивать? Ну да, в этом есть доля правды, но он же не её ребёнок. — У тебя ужасный словарный запас, выучи что-то кроме моего имени, — он ожидал, что она уколит в ответ, как-то огрызнется, но девушка лишь терпеливо улыбается. Тогда он переводит взгляд обратно на Эндрю, который внимательно изучает его, уже в качестве потенциального соперника. Тут то должно быть что-то интересное, когда Эндрю смотрит на него так, поэтому он решает остаться наедине. Нужно обсудить пару вопросов. — Рене, солнце, ты не могла бы отвлечь Жана? Я думаю мы здесь сами разберёмся. Я буду не таким засранцем, честно. — А ты умеешь? — лениво уточняет Миньярд. Надо же, всё ещё может говорить! Мэл уже думал, что он потерял дар речи. Эндрю медленно переводит взгляд на Рене, действительно ожидая, что она сейчас уйдёт и кивает ей. В помощи и поддержки он не нуждается, ножи всё ещё при нем, так что девушка снова понимающе улыбается и окидывает их мягким взглядом, возможно задерживаясь им чуть дольше на Веснински. Когда дверь закрывается, оставляя их наедине, Мэл подскакивает с места и направляется к матам, падая на небольшом расстояние от Эндрю и смотря в потолок. Тот не двигается, даже не реагирует, но бдительность не теряет, наблюдая боковым зрением и готовясь отражать атаки. Чувство опасности стучит где-то в глотке и это безумно раздражает: он ненавидел замкнутый помещения, особенно оставаться наедине с кем-то. Приходится проявить усилия, чтобы отогнать лишние мысли. — Ты напряжен. Я могу дёрнуть Натаниэля, если тебе станет лучше, но боюсь тебе придётся немного проследить за тем, чтобы он не пытался расцарапать себе шею и вены, он тоже сейчас не в лучшем состоянии, — вопреки всему, его голос звучал спокойно и монотонно, безразлично. Эндрю невольно вспомнил, что Мэл способен притворяться кем-то из других личностей, что у него есть такой прикол и различить их трудно. Он мог бы спокойно притвориться Натаниэлем, не обьясняя что-то, и уж тем более, не рассказывая о его хуевом уязвимом состояние, но выбрал сказать правду. Попытка завоевать доверие или ослабить бдительность? Расцарапать вены и шею — это все ещё признаки депрессии. Значит ли это, что Мэл даже в депрессивном эпизоде ведет себя, как клоун? Значит, он так и не вышел? В любом случае вариант с тем, что Эндрю в порядке, звучит глупо. Ещё он перед Веснински не отчитывался о своём состоянии, пошёл он нахер, знаете ли. Но просьба сменить личностей звучит ещё тупее — дать понять, что ты видишь в нем угрозу, и всё, пизда. Тогда точно набросится. Убегать он принципиально не собирается, он не хочет показывать свои страхи или слабости, это закончится плохо. Вместо этого он просто ложится рядом на маты, смотря в потолок и ожидает чего этому идиоту вообще надо. Мэл убивал, это известно, но он ещё не пытался навредить как либо лисам или самому Эндрю. Даже в больнице он вёл себя безопасно, уважая границы. Так что он правда не знал, чего сейчас ожидать. — Как знаешь. Я, вообще, хотел поболтать, но если я усну, не то чтобы я специально. Таблетки, которые во мне сейчас, постоянно клонят в сон, — когда ответа всё ещё нет, но при этом и Эндрю не пытается куда-то сбежать, Мэл решает, что это хороший знак, чтобы продолжить. — Как я уже говорил, у меня на тебя есть некоторые планы. Начнем с татуировок, для которых сейчас не было времени, и обучения русскому языку. Вообще, это сделка Натаниэля, но вы не обговаривали кто конкретно будет этим заниматься, так что терпи нас троих. Будет просто прекрасно, если мы подберем удачное время и быстрее покончим с этим. Меня раздражает количество цепей, которые нас связывают. Эндрю понимает, о чем речь. Чёртовы сделки действительно ощущаются как ошейник, но он не мог иначе. Он просто не мог допустить, чтобы Натаниэль снова исчез, не после того, как они только познакомились и он, блять, заинтересовался. Единственной личностью, которая вообще не интересуется, но которая понимает его слишком глубоко. И это настолько же раздражает, насколько и интригует. Он знает, что они разные люди, с разной историей, но та пустота в глазах, переплетенная с тьмой и ненавистью настолько знакома, что иногда кажется, что даже их пульс бьётся одновременно. Он знает, когда нужно остановиться. Знает, что это лишь временное помутнение рассудка, он просто изучит их троих и успокоится, интерес пропадёт, так уже было раньше. Ничего серьёзного, ничего плохого, просто игра. Он играет так же, как с ним играет Мэл, потому что здесь действительно скучно, а это хоть какое-то развлечение. Эндрю привык к тому, что он ничего не хочет — потому что он знает, желания не сбываются. У кого-то другого, возможно, но не у него. И сейчас это до дрожи в пальцах бесит то, что он хочет узнать их лучше. Хочет понять их. Хочет уничтожить, вскрыть, рассмотреть, чтобы убедиться что это действительно ошибка и там нет ничего, что стоит внимания. Хочет снова ощутить разочарованние, чтобы поставить точку и идти дальше. Хочет. Мэл смотрит так, словно понимает каждое из этих желаний, чем злит ещё сильнее. Словно он видит самую суть, настолько глубокую, написанную кровью и сожженую, болезненную и ненавистную. И это звучит как огромная проблема, потому что Эндрю не учёл факт того, что раскрывая чужие внутренности он порезался об ребра, оголяя собственную кровь и плоть. И это настолько же мерзко и опасно, насколько и интригует. Кажется, снова стоит обсудить с Би тягу к саморазрушению. — Натаниэль снова заперся? — Я почти обижен, что ты так заинтересован в нем, — Эндрю кривится, недовольный этим наблюдением. Он тоже почти обижен и ему это всё тоже не нравится. — Таблетки, которые мы сейчас принимаем. Они заставляют его чувствовать и вести себя так же, как раньше, до Пруста. Как раньше уже не будет, ненужная настальгия делает хуже, как и чувства. Я решил дать ему паузу, сейчас он занят перевоспитанием Абрама. Боже, они грызутся как кошка с собакой, у меня постоянно болит от них голова, — с наигранным прискорбием запричитал он, прикладывая руку ко лбу внутренней стороной ладони, даже головой покачал, чтобы передать всё своё отчаяние и боль. Эндрю в это не поверил, но актёрский талант оценил примерно на троечку. — Как проходит ваше общение в принципе? — Сложно сказать как это работает. Как ты знаешь, Натаниэль активен практически всегда, он знает, видит и чувствует всё то, что видим и чувствуем мы, но он может отключаться при необходимости, просто ему это даётся намного сложнее, чем нам, — Мэл задумался, подбирая слова. — Для каждого отключение происходит по разному. Например у меня есть три стадии: сейчас я активен, но бывают моменты когда я просто наблюдаю. Знаешь, как будто сериал смотришь: ты не можешь ничего сделать, не можешь ничего сказать, но твои мысли звучат достаточно громко, чтобы актёр их услышал. Натаниэль реже присутствует, когда я в теле, потому что доверяет и может расслабиться, в отличие от моментов, где контроль у Абрама. Однако, есть моменты когда меня просто не существуют, я бы сказал, они похожи на сон: ты закрыл глаза, а когда открыл — оказался в другом месте и с другими людьми. От этого больше проблем, чем пользы, а на фоне постоянного шума в голове можно потеряться в пространстве и времени. В такие моменты Натаниэль старается быть рядом, чтобы это не принесло проблем. Ну знаешь, в один момент это случилось за рулём и я чудом не попал в аварию, пропустил несколько поворотов и в итоге заблудился во Флориде и опоздал на важную игру в старшей школе. Я даже не знал, что у нас была игра в тот день, — он слегка пожимает плечами. Видимо, под таблетками Мэл действительно стал более открытым и спокойным, что было странно. Эндрю почему-то предположил, что это абсолютно не тот альтер, который был в больнице, словно таблетки полностью меняют всю его суть. Какого это — жить постоянно на химии и даже не знать себя настоящего? Эндрю провел на них меньше года и уже был не в восторге, а тут сидишь на них всю свою жизнь. Знал ли Мэл себя в принципе? Помимо таблеток и других личностей, чем он вообще являлся? Вероятно, ничем. Эндрю просто теряет время в пустую, рассматривая ничего. — Сколько всего таблеток ты пьёшь? — зачем-то спрашивает он. Мэл, на удивление, действительно просто лежит и ленится, готовый вырубиться прямо здесь в любой момент. Эндрю, например, хочет в душ сходить, нельзя было подобрать другой момент для разговора? Как вообще можно уснуть с кем-то, кого едва знаешь? Он всё ещё помнит, что единственная причина, по которой они могли спать в больнице в одной палате — чёртово снотворное, которым Эмбер их пичкала. — Помимо основных, которые пьют при БАР, есть так же некоторые от галлюцинаций и бредовых симптомов. Натаниэль любит кошмарить Абрама, вполне заслуженно, я считаю, но влияет это на мозг и достаётся сразу всем. Это приводит к кошмарам и галлюцинациям: ну знаешь, их голоса могут начать звучать не внутри головы, а вполне себе в реальности. А уж сколько Абрам зеркал перебил, просто потому что видел там Натаниэля или меня.., — он тихо захихикал. Значит, пугал Абрама не только Натаниэль, но и Мэл вполне себе был на это способен. — Так что если кто-то из нас начнёт внезапно разговаривать сам с собой в слух, сильно не удивляйся. Хуже всего, когда галлюцинации смешиваются с фазами и бредом, хотя такого дерьма уже давно не было. Поэтому таблеток так много, они позволяют оставаться в реальности. — Пьёшь их постоянно и без них всё вернётся обратно? — М~м, нет, не всё, — он встал с места и потянулся, зевая и хрустнув позвонками. Выглядел сонно и помято, но говорить продолжил, лишь жестом предложил направиться за ним к выходу. — Терапия дала свои плоды. Сейчас мы видим разницу между глюками и реальностью, к тому же, мы тормозим друг друга по необходимости. Эпизоды стали намного короче, чем было раньше, а значит сейчас намного легче выйти в ремиссию и сократить приём лекарств. Если ты имеешь виду, можно ли это излечить и отказаться от таблеток в будущем совсем — нет, нельзя, это на всю жизнь. Благо, никто из нас не рассматривает перспективы «долго и счастливо», так что мы пока размышляем о том, что вероятнее всего нас убьёт. Мнения разделились: Абри считает, что это будет самоубийство, а Нати уверен, что мы просто убьём печень таким количеством таблеток и алкоголя. — А ты что думаешь? — разговор по сути не дал ничего важного, но у Эндрю появилось хоть какое-то понимание касательно раздвоение личности и того, как оно работает. А так же, ценное мнение Мэла касательно всего происходящего. — От чего вы умрёте? — О, много вариантов. От тупых вопросов, может быть? — съязвил он и захихикал, прежде чем ускорить шаг и продолжить говорить. — Вообще, я думаю, в могилу нас сведёт Абрам в мании. Ну знаешь, у него действительно талант к этому. «Мы не можем найти Рико парня,» — словно опомнившись, раздался голос Абрама, поверх собственных мыслей, будто помехи радио или попросту лишний шум. Мэл поморщился и с досадой цокнул, решив проигнорировать и это замечание, и внимательный взгляд Эндрю. Альтер, однако, продолжил говорить: «Я серьёзно, он нам нужен» «Мне глубоко фиолетово на твои приколы и попытки в хорошие отношения, это ненужный балласт. Твоя последняя выходка и так вышла нам боком.» «Он прав,» — Натаниэль, видимо, решил что сейчас им слишком скучно живётся, или черт его знает, что у него вообще в голове, ну помимо очевидного. Видимо, решил всё же объяснить свою позицию, за что отдельное спасибо, как и за чёртову мигрень: «Ты планируешь убить Ичиро, не так ли? Значит, нужно сделать это так, чтобы Рико остался на нашей стороне и смог встать на место главы клана.» — Какая замечательная идея.., — устало пробормотал он. К слову, Мэл не планировал убийство, ну точнее желание было конечно, но просто желание. Это всё ещё чёртов клан мафии, и им нужно что-то большее, чем ненависть. Позиция Натаниэль предельно понятна, вопросов не имеем: упомянули сестру, а значит пойдём в нападение. Абрам вполне себе может беситься как из-за Ливи, так и из-за Рико, которому угрожали, что тоже стабильно. Но они буквально не могут ворваться и уничтожить целую толпу народа по приколу. «Почему ты думаешь, что у меня нет плана?» — вопрос Натаниэля остался без ответа. — Соседи в черепной коробке решили придумать план захвата мира? — Отвлёкся на секунду, а они уже спелись. Стоило бы радоваться, с учётом их ненависти друг к другу, но что-то не хочется, — Эндрю на мгновение вытащил телефон, смотря на время, прежде чем достать из кармана блистер таблеток. Мэл присмотрелся, подмечая знакомое название. — Нервишки шалят? — Би предполагает, что у меня импульсивное расстройство личности. Поэтому я импульсивно расстраиваю твои личности, — абсолютно ровно пояснил он, с каменным лицом выпивая эти самые таблетки и прожигая равнодушным взглядом. Мэл нахмурился, анализирую эту фразу, прежде чем поперхнуться смехом. Он не понял, была эта шутка, констатация факта или флирт, но Эндрю резко стал ещё более интересным, чем был ранее. — Боюсь, я тебе не пианино, чтобы меня расстраивать, — он всё ещё тихо посмеивался, продолжая рассматривать Миньярда. В глазах того всё ещё было пусто, но определённо точно, его фраза была важной. — Ради меня даже расстройство приобрёл себе, какой молодец. И русской язык, и татуировки, и жизнь Кевину сохранил — ещё немного, и я подумаю, что нравлюсь тебе, Дрю. — Я тебя ненавижу. Сам факт твоего существования заставляет меня желать перерезать тебе глотку, Веснински, любому из вас. — Ты уже нас желаешь? — Мэл слегка наклоняется вперёд, приближаясь лицом, но не касаясь, смотрел насмешливо, будто чего-то ждал. Эндрю несколько секунд рассматривал его безразличным взглядом, прежде чем сжать руку в кулак и со всей силы ударить примерно в районе желудка, выбивая с лёгких воздух и заставляя согнуться. Хотелось ещё с коленки по носу заехать, но так уж и быть, симпатичное лицо портить жалко. Вместо этого он просто направился прямо, желая уйти от этого идиота подальше. Чёртовы таблетки делают его слишком спокойным, отвратительно. Би — чёртова пчела. — Дрю, это ведь не нет! Я бы даже сказал, что это импульсивное да! — Я ничего не хочу, — он показал средний палец и ушёл дальше по коридору. У него, вообще-то, ещё сериал с Ники и Аароном, они ждут уже. Там тоже есть симпатичный рыжий мальчик и, судя по спойлеру, он тоже с биполяркой. Теория о том, что все рыжие — ебанутые всё ещё остаётся открытой, но от персонажа сериала намного меньше опасности, его же попросту не существует. А вот от Абрама/Мэла/Натаниэля пахнет проблемами, причём огромными, воняет за версту, как в их раздевалке после тренировок, когда Рико, Кевин и Дэн одновременно слетают с катушек и гоняют всю команду. Эндрю действительно считает себя умным. Он научится на ошибках Рико, и не будет предлагать ебнутым мальчикам секс, даже если по дружбе, и даже если мальчик красивый, особенно если это блядский Веснински. Особенно не будет целовать идиотов в депрессивное фазе. Он вообще, как умный человек, будет держаться подальше. *** Окей, Эндрю абсолютно уверен в том, что он идиот. Причём полный. Иначе какого черта в два часа ночи он не спит, а сидит в чёртовой машине на заднем сиденье вместе с Мэлом и Линой? Девушка, к слову, водит уверено и спокойно, не считая ебанутой скорости, да и машина у неё невероятная — Nissan GT-R глубокого синего цвета, словно совсем недавно из автосалона. Эндрю невольно начинает скучать по своему Maserati, который пока не трогает без необходимости — сделка ещё не закончена и с татуировками он тоже не закончил, хотя и сделал кучу эскизов в больнице. Можно было бы сказать, что ему не позволяет совесть, вот только такой дряни у него нет, просто уважение к их сделки. — Нет, Мэл, ты не будешь участвовать в гонках на своей блядской Импале, она в пробабки тебе годится! — только сейчас девушка переключается на английский и бросает взгляд в зеркало заднего вида, словно это Эндрю виноват в том, что их попутчик тупица. Он приподнимает бровь, ожидая какого-то пояснения. Какие ещё гонки? Какая ещё импала? Это к нему какое отношение имеет? — Цербер, скажи ему! Ты же типа защитник, должен понимать, что это херня полная! — Он не моя проблема, — автоматически напоминает он. Мэл бросает насмешливый взгляд, делая глоток из бутылки пива. Эндрю, немного подумав, вторит ему и так же пьёт, решая не думать над этим. — Что за гонки? — Крысы в Мэрилэнде, если Ли тебе говорила, проводят нелегальные гонки. В этом году я достала Мэлу два приглашения, кстати, ты уже выбрал кого возьмёшь? — В конверте два приглашения? — Ты его даже не открывал, ну конечно, — она раздражённо цокнула языком, петляя меж улиц. — Да, там два приглашения. И нет, твоему японскому ублюдку там не рады, Ди развесила таблички с надписью «Нахуй Морияма!» — Эндрю, — парень склонил голову на бок, прежде чем перейти на немецкий. — Как ты смотришь на то, чтобы попробовать свою малышку? Я уверен, в гонках она раскроется намного лучше. — Я похож на самоубийцу? — лениво уточняет Миньярд, но предложение обдумывает. Это вообще-то интересно и он действительно был бы не против, звучит как что-то, что даёт ощутить свободу, контроль и вкус жизни. — Что ты хочешь взамен? — Чтобы ты взял нас в Колумбию на следующие выходные: меня, Рико и Кевина. Я говорил, что хочу найти Рико парня? — Эндрю приподнял бровь. Он, блять, согласен, дайте два: наблюдать за тем, как Веснински работает свахой, а затем ревнует, психует и бесится с этого же? Заверните. Он ещё Ники в должниках оставит, вот уж кто точно от шоу в восторге будет. — Я не пущу больше вас в свой дом. — Ты же знаешь, что у меня там есть свой дом, так что не проблема. Так это да? — когда Эндрю кивает, парень довольно хихикает, допивая бутылку залпом и отбрасывая в сторону. Затем, прогибается вперёд, поближе к Лине, Эндрю лишь ловит себя на том, насколько, черт возьми, плотно прилегают джинсы к его бедрам. И насколько в принципе у этого идиота сексуальные бедра и задница. Он старается зацепиться за их разговор, а не собственную гей-панику, прислушиваясь. — Падшая, он поедет с нами. — Тачка есть? — Да, но опыта нет, — девушка понимающе кивает и съезжает на обочину, останавливаясь, но оставляя мотор слабо рычать. Затем оборачивается, с интересом окидывая Эндрю взглядом и перелезает на пассажирское переднее сиденье, жестом подзывая его сесть за руль. Миньярд слегка склоняет голову на бок, прикидывая все риски, а затем кивает, передаёт свое пиво Мэлу и выходит из машины, пересаживаясь на место водителя. Тот в свою очередь так и замер, наблюдая за тем, насколько сильно Эндрю идёт сидеть за рулём какой-то крутой тачки. О, он начинает понимать, почему Абрам подарил ему чёртов Maserati. Мэл сделает всё, чтобы хотя-бы раз прокатится: он пока не понял, прокатится на машине или её хозяине. — Я не думал, что ты можешь выглядеть ещё более горячим. — Это пиво или таблетки говорят? — интереса ради уточняет Эндрю. Не то чтобы ему вообще есть до этого дело, но приятно, что не только он тут страдает. — Абрам, — Мэл даже не потрудился отвести взгляд или сесть прямо, всё ещё высовываясь между сиденьями. Лина щелкнула по монитору на панели управления, включая музыку. — Итак, я решил, что начать учить русский тебе нужно с более глубокого знакомства с носителем. По крайней мере, я так учил французский, немецкий и русский язык. Ну и японский тоже, если считать Рико в качестве носителя. — Испанский? — напомнила она. Мэл задумался, прикидывая в голове и пытаясь вспомнить, откуда он мог знать испанский. Пришёл к выводу, что: нет, испанский он точно не знает. — О, точно, это Натаниэль его учил. Ну слушай, Эндрю, да? — когда она получила подтверждающий кивок, она продолжила с умным видом. — Эндрю, начинать нужно с матов. — Я уверен, ты знаешь русские маты. Все знают, — Эндрю нажал на педаль газа, плавно увеличивая скорость и даже не потрудился обернуться. — Пошёл нахуй, — на чистом русском выдал он, словно всю жизнь ждал этого момента. Мэл озадаченно моргнул, когда понял, насколько красиво звучит чужой акцент. Окей, это определённо проблема, люди не должна выглядеть так сексуально, когда грубят. — Это приглашение? — На тебя действует та же акция, что и на Абрама. — Я не пытаюсь навредить себе или Натаниэлю. — А я уже сказал, что не залезу в постель без его разрешения, — Мэл демонстративно фыркнул, откидываясь обратно на спинку сиденья и приступая уже к пиву Эндрю. — У нас есть какая-то цель, куда ехать? — Судя по взгляду уебка сзади, его цель — это ты, — Лина снизила голос до заговорческого шепота и расхохоталась, получив пробкой в лоб. Затем перешла на русский, оборачиваясь назад. — Ну так что? Давно на блондинов тянет? — А этот ответа зависит, сколько раз ты меня пырнешь? — Один раз было. Не думала, что ты ещё обижаешься, — она закатывает глаза, а Мэл прищуривается, наблюдая за тем, как Эндрю ускоряется. — Я могу дёрнуть Кэрон, чтобы у него был опыт в гонках. Она так-то тоже мне должна, не откажет погонять наперегонки здесь. — И почему с одних ты берёшь долг догонялками, а другим предлагаешь устроить войну между мафиозными кланами? — почти оскорбленно произносит он. Лина считает это за согласие и переводит внимание на Эндрю, приподнимая бровь в ожидание. Вспомнив, что русский он только учит, она спешно объясняет свою идею, поясняя каждое слово, прежде чем начать сыпать разными русскими словами и их переводом. Эндрю выглядит так, словно вполне себе понимает и запоминает, или так, словно ему глубоко похуй на то, кто и о чем с ним говорит. В какой-то момент полу-английский и полу-русский монолог прерывается и девушка уточняет, слушают ли её вообще и Мэл решает вмешаться. — Эй, ты там звонить должна была. Как ее, Кэрон? — Да, точно, — она быстро набирает чей-то номер, почти сразу же начиная хищно улыбаться, словно что-то задумала. Когда трубку поднимают, она начинает говорить. — Кэр, привет, у тебя есть свободная машина? Нужно покататься сейчас, подготовить одного человека к гонкам за ночь, осилим? — За ночь?! Ты совсем спятила? — Я же не с нуля его водить учу, к тому же, со мной тут Веснински. Поверь, они не заскучают, а мы их немного помучаем. Выбора, кстати, нет. Буду через десять минут, — она сбрасывает трубку и поворачивается к дороге. — Тут на право, — затем, словно диктор, повторяет свою фразу на русском языке, получая в ответ кривую насмешку. Девушка оборачивается назад, но объясняет и Эндрю, и Мэлу. — Итак, поскольку ты ничего не читал, я расскажу так. Всего будет четыре этапа. Первый этап заключается в том, чтобы выявить сильнейших: первая гонка будет в Германтауне, вторая в Роквилле, третья в Балтиморе. Итого, с Мэрилэнда должны быть девять участников, по три с каждого города. Во втором этапе выбирается тройка победителей, которые будут участвовать в битве с другими штатами, в этом году у нас так же Пенсильвания, Делавэр, Виргиния и Западная Вирджиния. В третьем этапе будет пятнадцать участников, по три с каждого штата, пятеро из которых попадут в финал на четвёртый этап. — Напомни, мы за какой город драться будем? — Балтимор, — она фыркает, словно это был самый тупой на свете вопрос. Возможно так и было. — Так, цербер, тут на право. Видишь там домик с зелёной крышей? Останавливаемся и как следует сигналим под окнами, чтобы соседи её ещё больше возненавидели. Так, о чем это я? — она на мгновение хмурится, перебирая воспоминания. — В этот раз победителя будет два, приз — участие в полуфинале в Нью-Йорке, и тому, кто приедет первым, сто тысяч. — За это ещё и платят? — озадаченно уточнил Мэл. — Ты и Нат попросту страдаете хернёй, ты же не надеешься, что я или Эндрю пойдём до финала? У нас экси, Кевин и Абрам будут плакать, если вместо тренировок с палочками и мячами мы будем мериться тачками, — на мгновение губы Миньярда дёрнулись в насмешке, но он ничего не сказал, лишь начал активно нажимать на руль, заставляя машину противно сигналить. Остановился только тогда, когда на крыльце появился силуэт девушки. — Милый, Западная Вирджиния так же участвует, — повторила девушка. Эндрю обернулся на неё, лишь слабый блеск в глазах говорил об интересе, внешне он всё ещё был спокоен. Мэл невольно задумался на тему того, насколько, оказывается, легко поднять Миньярду настроение: просто дать покататься на крутой машине. Он с трудом подавил смешок, продолжая слушать Падшую. — Ладно, скажу иначе. Я взломала Эвермор, как ты и просил, парочка воронов, в том числе и капитан команды, участвуют в гонках. Кто-то из них обязан попасть в финал и ты должен надрать им задницу. — Взломала Эвермор, конечно.., — эхом повторил Эндрю, оборачиваясь на неё. — Интереса ради, ходят слухи, что университет Эдгара Алана По принадлежит мафии. По крайней мере, в колонии об этом говорили. — Он не знает?! — Лина обернулась на Мэла, который лишь пожал плечами. В раздражение закатив глаза, девушка обернулась обратно на Миньярда. — Представляешь, целилась в печень, а по итогу остатки мозгов отбила. — Я всё ещё не одобряю то, что ты его пырнула. — Он снялся в порно с моим братом! — Ему было шестнадцать, а твоему брату — 26. Чувствуешь разницу? — Его я тоже пырнула, — отмахнулась девушка, прежде чем продолжить. — Так ты реально не знаешь? Кто, по твоему, Натаниэль Веснински и Рико Морияма? — Экси-дрочеры? Хуевый пример отношений? — Ты реально не знаешь..? — она снова окинула Мэла вопросительным взглядом. — Нет, ты конечно прав, это тоже, но я про другое. Рико — младший наследник клана японской мафии, а у этого придурка дядя — глава британской мафии и отец, вроде как, работал на Морияма. Я из русской мафии. Чувак, ты буквально окружил себя мафиози, доброе утро. Эндрю ничего не ответил, лишь медленно перевёл взгляд на Мэла, ожидая подтверждения. Тот ему улыбнулся в ответ, снова приближаясь к передним сиденьям и с огромным интересом смотря в глаза, словно завороженный. Сложно сказать, что он ожидал там увидеть, но пауза затянулась и Лина, хихикая, вышла из машины и направилась к Кэрон. — Когда ты собирался рассказать? — язвительно уточнил Миньярд, потому что одно дело — псих, и совсем другое — псих из мафии. Непонятно насколько он опасен для его семьи, и стоит ли беспокоиться в принципе. С другой стороны, это многое объясняло: и количество денег, и толпы охраны, и спокойные разговоры об убийствах. — Ты не боишься.., — Мэл даже не попытался скрыть восторг в голосе, почти сразу же срываясь на хихиканье. — Невероятно, просто чудесно. Ты ещё более интересный, чем я предполагал. Я разрываюсь между желанием сломать и уничтожить тебя и оставить себе. — Я не твоя собственность. — Верно, — он спешно кивнул, всё ещё хихикая и вышел и машины. Эндрю сжал руки на руле, прежде чем злобно выдохнуть и тоже выйти. Обошёл машину и достал пачку сигарет, направляясь к Мэлу. Тот терпеливо ждал его, сидя на багажнике и сверкал глазами, тёмными и безумными. — Знаешь, я ожидал какой-то более активной реакции. — Мафии — проблема? – Возможно. Братец Рико решил прибрать мою сестрицу к рукам и выдать её замуж за своего сына. Как ты понимаешь, Оливии всего месяц и она к таким приколам явно не готова, — Мэл слегка наклонился, вытаскивая из губ Эндрю сигарету и делая затяжку. — Я бы не сказал, что это проблема, но уничтожить целый клан — немного сложно, а Натаниэль настроен на уничтожение. Я уйду из команды, если вам будет что-то угрожать. — Что, прости?! — Лина, которую он не видел ранее, буквально выскочила из-за спины, держа в руках ключи от машины. Эндрю скучающе наблюдал за тем, как они начинают собачиться на русском языке, улавливая несколько уже знакомых матов, фамилию Морияма и кучу яда, которым она покрыла их с ног до головы. Мэл безразлично наблюдал за ней, но на губах всё ещё сверкала хищная ухмылка, словно он соглашался с каждым из ее слов и готовился совершить минимум одно убийство. Эндрю прикинул в голове, что бы сделал он, если бы у него была новорождённая сестра, которую хотят забрать в мафию и отдать за кого-то замуж. Вероятно, да, он бы попытался уничтожить эту самую мафию, так что порывы Веснински он вполне поддерживает. Судя по выражению лица Лины, она готова начать прямо сейчас, что она и подтверждает уже на английском. — Я перееду этого ублюдка на машине. — Обязательно, сразу после того, как я с ним поболтаю. — После твоих разговоров останется только фарш, — она скривилась, а Мэл принял максимально оскорбленный вид. — Так значит, мафия тебя не пугает, гонки тебя не пугают. Стрелять умеешь? — Ножи метает неплохо, и дерётся на одном уровне с Рене, — Мэл даже не дал ответить Эндрю, вместо этого прожигая Лину острым взглядом. Сложно сказать, о чем они договаривались таким образом, но девушка лишь скользнула заинтересованным взглядом по Миньярду, прежде чем развернуться и уйти в сторону гаража. — Если я попрошу тебя держаться подальше от этой суки, ты послушаешь? — Вы разве не друзья? — Мне не нравится, как она на тебя смотрит. — Не нуждаюсь в твоей защите. — Эндрю, у неё буквально психопатия. — У тебя тоже, — глаза Мэла удивлённо расширяются, прежде чем он начинает смеяться, практически ложась на машине, рассматривая звезды в небе. Эндрю безразлично наблюдает за этой истерикой, ничего не говорит и не предпринимает, даёт время успокоиться. Затем переводит взгляд на гараж, ворота которого медленно поднимаются, а следом выезжает бордовая машина, за рулём которой сидит Лина. Мэл успокаивается, но всё ещё тихо хихикает, словно сам факт того, что это заметили — уже невероятен. Возможно так и было, потому что единственная, кто об этом догадывался — Офелия. — Все мы не без изъяна, не так ли? — Ты настоящая находка для психиатра. Список сюрпризов когда-то закончится? — Зато я харизматичный и со мной не скучно. — Дай угадаю, вместе с этим у Абрама нарциссизм? Ну чтоб не скучно было, каждому по расстройству. — Ставлю на нимфоманию или пограничное, — Мэл ловко спрыгнул с машины и склонил голову на бок. — Доктор Миньярд, мы можем продолжить сеанс в другой день? Если так не терпится меня препарировать, лучше сразу вытаскивай ножик. Душу не отдам, у меня её нет. — Твоего сердца будет достаточно. — Тогда стоит вырезать его и не медлить больше. — Хватит флиртовать, придурки! — оба рефлекторно обернулись, рассматривая Лину, когда машина подъехала ближе. Рядом с ней сидела девушка и сонно зевала, каштановые волосы были собраны в не аккуратный пучок, а поверх пижамы была накинута кожаная куртка. Ей, очевидно, было глубоко плевать на внешний вид и на свою компанию, Эндрю почему-то подумал, что легко может её понять. Всё же, сейчас три часа ночи. — Поехали до мастерской, потом покатаемся часика два, разбежимся и хоть в десна долбитесь. — Нахер иди, — не заинтересованно возразил Мэл, направляясь к машине. Сел в этот раз на переднее сиденье, с особым интересом разглядывая салон, словно видел впервые. Сам он, к слову, в этот момент мысленно вёл разговор с Натаниэлем, который всё ещё бесился и шипел, не желая переключаться на кого-то нового, особенно на Миньярда (большой упущение), мол: Рико — разовая акция, хватит, слишком много мужиков на квадратный метр. Слишком много личностей на одну голову, съязвил бы Мэл, да вот только это он здесь, по идее, не должен быть, в отличие от Натаниэля, чьё тело спиздили и нагло эксплуатируют. Поэтому он предпочёл молчать, хотя и был максимально со всем этим не согласен. Ему, объективно, отношения не нужны, но Абраму необходим кто-то стабильный и безопасный. Эндрю — буквально чертова каменная стена, весь из себя твёрдый и уверенный, стойкий. Это вам не Рико, с его вечным: «ну раз ты хочешь парное самоубийство, я уже вяжу нам петлю», это вполне себе холодное: «я тебя сам задушу, если не закроешь ебальник и не возьмёшь себя в руки». Не то чтобы Мэл вообще любил подчиняться, только если Натаниэлю, но например сейчас он не против немного унижения, возможно даже на коленях и с открытым ртом. Судя по тому, насколько сильно потемнела радужка глаз Эндрю, что чуть ли не сливалась со зрачком, и как на мгновение его дыхание сбилось — кажется, это было сказано вслух и, кажется, его сейчас отошьют ещё раз. — Я не собираюсь с тобой спать. Да, разумеется. Всё ещё нет. — Знаешь, я буду спрашивать до того момента, пока ты не скажешь мне да. — С каждым новым вопросом моё желание убить тебя повышается. — Правда? И сколько процентов сейчас? — Миньярд задумался, выезжая с двора и направляясь следом за красной машиной, в которой сидели девушки. — Восемьдесят семь. — Я думаю, одни сутки и я дойду до ста, — довольно промурчал он, откидываясь на спинку кресла и прибавляя музыку. — Но ты всё же подумай. — Закрой рот. — А ты заткни меня. — Восемьдесят восемь.