Решай сам

      — Рэндалл, подожди!       Джеймс бежал по коридору со всей возможной в данной ситуации скоростью, но даже несмотря на то, что Салливан был крупным монстром, а Боггс катил перед собой тележку, первому с трудом удавалось сокращать дистанцию до Рэндалла. Возможно, потому что перед рептильным монстром все расступались — всё-таки он был лучшим работником отдела и вёз явно неплохой улов на склад, — а возможно, потому что бежать со всех ног было бы уже моветоном, тем более до этого Салли успел наступить на пару-тройку хвостов, и не был намерен продолжать в том же духе. Всё-таки, он был чужим в отделе «Страхов», давно перестав быть страшилой.       Смешилой он, конечно, тоже не стал. Не потому что не получалось, а просто не было желания. Хотя иногда в его сердце загоралась какая-то привычная искорка к своей работе, и он заскакивал повеселить Бу или других ребятишек с помощью карты допуска Майка. Но это, скорее всего, выглядело больше как разминка. На самом деле Салливан давно уже стал начальником «Смешильного» отдела и больше занимался всякими бумажками, расходами и прочей дребеденью, нежели чем-то, что имело бы практический характер, кроме как благосостояние своих подопечных работников.       Не то, чтобы ему это не нравилось. Наоборот, наверное, так становилось даже спокойнее. Он уже своё отработал и заслужил почётный отдых, пусть даже и такой...       И тем более глава «Страшильного» отдела не отличался чем-то особенным от Салли. Уортингтон тоже занимался по большей части бумагами и организаторскими моментами.       До поры до времени ничего не беспокоило Джеймса, пока расчётные листы не начали показывать странные цифры: доход энергии на бумаге один, а в реальности совсем другой. Та половина города, которая пользовалась энергией смеха, начала активно жаловаться на неэффективность новых методов, а Салли... просто не знал, что делать в такой ситуации.       Тогда он чувствовал, что серьёзно ошибся! Вдруг никакая энергия смеха не спасительная? Вдруг идея о двух отделах была глупой? Эти мысли мучили до тех пор, пока Салливан не имел несчастье остаться до позднего вечера...       Он не хотел идти на звуки голосов, доносящихся из подвальных помещений. Не хотел, но ноги вели его туда. Он ведь слышал... слышал и узнавал их. Боггс и Уортингтон. И это пугало его больше всего: не то, чтобы судьба последнего как-то волновала Салли, но вот присутствие первого вызывало у Джеймса волнение.       Год назад Рэндалл уже устроил тотальный погром в «Корпорации». Криковыжималка, беготня за ребёнком, покушение на убийство, сговор... Салли просто не верилось, что маленький ящер мог провернуть такое.       Наверное, Рэндалл безумец, а может, и гений, но тюрьма тому была почти гарантирована, однако змей выпутался из оков, и теперь он тут. Снова работает, а теперь уже и вовсю строит новые козни!       Тогда, в том подвальном помещении, Салли послушал о какой-то новой машине, которую Боггс собрал на досуге — Усилитель криков, так она называлась, — и это уж точно был не просто уровень кружка радиолюбителей. Джонни напоминал Рэндаллу о графике, об ограниченном времени, о конкуренции со «Смешильным» отделом.       — Всё будет в срок, — так ответил Рэндалл Джонни, и что-то в его голосе Салли ужасно не понравилось... будто он дрогнул. По крайней мере это было сказано без привычной злости. И даже без веселья. Будто больше с безразличием.       И Джонни таким ответом остался крайне доволен. Говорил о том, что Рэндалл хорошо старается, что на него можно положиться, но ящер не слушал.       Джеймс плохо видел его эмоции, но был готов поспорить, что не было на нём ни улыбки, ни яростного оскала. Усталость, возможно.       Салли не должен был услышать об этом, но услышал! Как тогда — год назад, — когда он узнал о планах Водонога. И с ним был Рэндалл.       Всё бы ничего, но теперь-то дела обстоят иначе... Салли не мог оставить это без внимания не потому, что питал особенно сильные чувства к Боггсу, но тот был отцом ребенка Джеймса, и если бы с ящером что-то случилось, то на ребёнке это явно сказалось бы не самым лучшим образом. Первый раз от тюрьмы Рэндалл отвертеться сумел, но второй раз это уже не сработает. Его отправят на нары, и один Великий мрак знает, что его там ждёт... или ждёт его сокамерников. Но явно хорошего из этого ничего не выйдет!       Поэтому прямо сейчас Джеймс, протискиваясь между монстрами в забитом коридоре, так хотел догнать Рэндалла и поговорить с ним наконец-то! Смех раздери, поставить его на место в конце концов! Поправить ему мозги! Он знал, что у Боггса не все дома: то дикие рекорды и переработки, то неадекватное поведение, то от слов «я убью тебя, Салливан» к действиям, — но нужно ведь иметь какой-то разум! Мыслить выше рептильного мозга!       — Боггс, постой!       Но слова Салли будто растворялись в воздухе. Остальным монстрам до этого дела не было, но особенно до этого не было дела Рэндаллу. По крайней мере так казалось Джеймсу.       Боггс с безразличием толкал перед собой тележку, сворачивая по коридору. Лево-право-прямо, прямо-лево-право. Двери смеялись дверьми, а монстро-коллеги другими монстро-коллегами. И когда Рэндалл наконец-то остановил тележку у входа в «помещение с высоким напряжением криков», вот тогда-то Салли наконец-то оказался рядом с ним.       Запыхавшийся лохматый монстр будто совсем не волновал Боггса. Ящер лишь кинул быстрый взгляд на Джеймса и продолжил заниматься своими делами: поставил тележку на стопперы, рычагом сложил её борта и, достав пластиковую ключ-карту, открыл дверь.       — Рэндалл, мне нужно с тобой поговорить.       — Я сейчас занят, Салливан. — Боггс спустил стопперы, те громко щёлкнули и тележка со скрипом закатилась в проём. Джеймс зашёл за коллегой и по привычке нажал на выключатели света.       Лампы на потолке, до этого безжизненные и тёмные, по очереди с характерным звуком зажужжали и включились. Дальняя из них раздражающе мигала, потрескивая электричеством, но это нисколько не волновало Джеймса. Единственное, что его сейчас действительно беспокоило — разговор с Рэндаллом. Точнее невозможность его начать!       — Боггс, послушай... — Джеймс обошёл ящера, который медленно начал расставлять наполненные капсулы с криками по полкам.       — Я работаю, Салливан. Кто-то ведь должен заниматься своим делом, — с язвительным безразличием отозвался Рэндалл.       Джеймсу казалось, что в последнее время Боггс его избегает. Возможно, даже и не казалось, может, так оно и было. По правде говоря, они никогда не были в особо близких отношениях, но последний месяц просто обострил всё, что только можно.       — Рэндалл, это по поводу «Усилителя криков».       Боггс замер на мгновение, а затем всё также продолжил раскладывать капсулы по своим местам, не смотря на Джеймса, будто бы перед ним никого не было, а слова, что он услышал — скрип в дальнем углу коридора или завывание ветра.       Ящер хотел было толкнуть тележку дальше, чтобы рассортировать капсулы по свободным местам, но тут Салли остановил её, поставив лапу на пути, сразу же получив в ответ недовольный прищур:       — Ты мешаешь мне работать, Салливан, — он говорил почти такие же вещи и минуту назад, и две, и это заставляло Джеймса хотеть взять Боггса за передние лапы и как следует встряхнуть.       — Мы должны поговорить, Рэндалл. Это важно. Разговор сейчас, и ближайшую неделю ты меня не увидишь.       Ящер скрестил лапы на груди, всем видом показывая, как его раздражает эта вынужденная пауза в его привычном занятии.       У Боггса со времен инцидента в корпорации так и не появился новый ассистент, но казалось, он ему не нужен. Салли помнил, как тот срывался то на Фунгуса, то на других мимо проходящих помощников, так что где-то в глубине души был спокоен, что теперь никто не будет получать словестные (и физические) оплеухи от агрессивного ящероподобного монстра.       Но как итог, Рэндаллу приходилось заниматься такой вот рутиной, как раскладывание капсул, получение папок и ключ-карт самостоятельно. Джеймс не знал, насколько это утомляет Боггса. Но ведь тот всё ещё оставался самым грозным страшилой, так что, вероятно, дополнительные обязанности не снижали его работоспособность.       — Я слушаю тебя, Салливан. Если это позволит мне дальше заниматься своим делом, то я слушаю.       Рэндалл сверлил... нет, просто прожигал Джеймса взглядом, от чего тому становилось совестно. Может, стоило поговорить обо всём после рабочего дня? Нет! Ну уж нет! Шуструю ящерицу не поймаешь после того, как заканчиваются смены. Да и в целом того, кто так искусно меняет цвет своей кожи, проблематично изловить. И то, что они тут сейчас стоят друг напротив друга — просто чудо, не иначе.       — Послушай, Рэндалл, я не знаю, что вы с Джонни задумали, я плохо разбираюсь в этих изобретениях, — Салли попытался показать жестами коробки и шестерёнки, на что Рэндалл тяжело и раздраженно вздохнул, — но то, что вы сейчас собираетесь делать, закончится для вас обоих плачевно. Не только для Уортингтона. Для тебя тоже, Рэндалл. С Водоногом сложились просто крайне удачные обстоятельства. Да и ты был... в особом положении.       Боггс со скрипом сжал зубы и раскинул лапы в стороны:       — Особом положении? Не говори так, будто не имел к нему никакого отношения, Салливан.       Джеймс замялся, но всё же продолжил:       — Я не это имел в виду, но... в общем, в этот раз срок тебе будет точно гарантирован. И я беспокоюсь: ведь это может навредить и моему ребёнку, понимаешь?       Сначала на лице Рэндалла мелькнуло удивление, но затем оно сменилось яростью, и Салли даже показалось, что чешуя ящера стала более... розового оттенка:       — Твоему ребёнку?! Это мой ребёнок! Ты, Салливан, думаешь только о себе, — Рэндалл начал обходить Джеймса по кругу, словно дикая кошка, примеряющаяся к прыжку, — думаешь только о себе! — повторил он. — Тебя не заботит, что будет со мной! Ты пришёл только потому, что переживаешь за себя!       — Да что с тобой не так, Рэндалл? Я пытаюсь тебя уберечь. Вы опять собрали какую-то штуковину, которая просто предназначена для уничтожения нашей компании! Вы всё пытаетесь выиграть гонку отделов, хотя это просто глупо...       — Для тебя это глупо, потому что ты всегда был на вершине, Салливан.       Салли глубоко вздохнул и убрал лапу с тележки, но Рэндалл не вернулся к своей работе. Он стоял перед Салливаном и внимательно его изучал, а потом наконец-то указал в верхний угол комнаты, где мигал красный огонёк:       — Будь благодарен, что глава нашего отдела — Джонни. И он не смотрит эти глупые записи. Хотя, даже так ты не думал о других в этот момент. Только о том, что тебя волнует, даже если это подставит меня.       Рэндалл развернулся, но Салли поймал того за лапу и сел перед ним на колени, чтобы ящеру наконец-то не пришлось задирать голову вверх, дабы увидеть, какое же сейчас выражение лица у Джеймса.       — Отпусти, Салливан. Мы поговорили, теперь я должен вернуться к работе.       — Послушай, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Как тогда. И я без понятия, что там у тебя случилось, но когда происходит что-то такое, то я думаю, что ничего хорошего.       — Мы закончили говорить о моей личной жизни? — Рэндалл нетерпеливо тянул на себя лапу, которую согревали тёплые подушечки пальцев Салли.       — Если это из-за ребёнка, то я могу забрать его. На время, не обязательно навсегда.       Рэндалл вспыхнул и с силой вырвал лапу из хватки Джеймса, а затем неосознанно отвесил ему крепкую пощёчину и сомкнул зубы.       Глаза Джеймса округлились, а Рэндалл в свою очередь оскалился и сжал кулаки.       И казалось, что он сейчас накинется на Салли и растерзает его.       — Снова забрать у меня ребёнка?! Тебе прошлого раза не было достаточно?! — Почти зарычал Рэндалл. — Давай! — Боггс махнул лапой куда-то в сторону, — беги, забирай его! А что будет со мной — без разницы! Пусть подыхает в своих проблемах! Я в этих помоях барахтаюсь, как могу, а тебе нужно лишь сказать слово, чтобы снова всё разрушить!       Рэндалл ткнул в сторону Салли, но последний перехватил запястье Боггса. Джеймс поднялся, и свободная его лапа напряглась, брови нахмурились, а в глазах мелькнул какой-то недобрый огонёк ярости, заставивший трёхкамерное сердце ящера пропустить удар, а затем другой. Они оба замерли, и Рэндалл был уверен, что сейчас — именно сейчас — Салли что-нибудь сделает. Схватит Боггса и потащит его в коридор, рассказывая всем об Усилителе криков. Мерзкий Салливан!       Лохматое лицо Джеймса поменялось в выражении. Он устал от Рэндалла! Он его совершенно не понимал! Не понимал, как вести диалог с этой ящерицей! И как заставить того слушать! Слышать! Это просто изматывало! И было невыносимо! Как ожидание удара или приземления самолёта. Метеорит летит на Землю, и вот момент перед падением — то самое чувство, только растянутое в вечности.       Он притянул к себе ящера, что здорово тряхнуло того в воздухе:       — Я не понимаю, что ты от меня хочешь, Боггс! — зарычал Джеймс. Он редко показывал негативные эмоции, но сейчас, казалось, он возьмёт вторую лапу ящера, и сделает из него не одного восьминогого, а двух четвероногих монстров. — Я предупреждаю тебя о последствиях, но с тобой общаться — говорить со стеной. Я предлагаю тебе помощь — в ответ ты злишься. Год назад я терпел все эти капризы, ведь ты был беременным, но сейчас я начинаю думать о том, что тюрьма бы вправила тебе мозги, раз уж я не могу.       Рэндалл потянул на себя лапу, но хватка Джеймса была значительно сильнее. Этот огромный лохматый монстр, с клыками и рогами... острыми когтями... и тёплым телом. Рэндалл чувствовал этот жар. Сколько же в нём градусов? Тридцать восемь? Тридцать девять градусов? Может, все сорок? Это здорово сводило с ума! Тело Рэндалла никогда не могло произвести столько тепла. Салли действительно не был способен вправить Боггсу мозги, он наоборот сдвигал их совсем в другом направлении.       И Рэндалл в конце концов перестал смотреть на лицо Джеймса. Он не обращал внимания и на свою лапу, сжатую огромными пушистыми пальцами.       Он смотрел на тело Салливана и хотел прижаться к этому раскалённому меху. Какая-то часть Боггса этому сопротивлялась, и где-то там, внутри, он слышал свой недовольный голос «Давай, скажи этому шерстяному мешку отвалить. Пусть этот кретин не мешает тебе работать, не отвлекает тебя.»       Но всё это там же и растворялось, и в конце концов какая-то очень странная улыбка расплылась на лице Рэндалла. Острые зубы всё ещё заставляли думать о том, что он скалится, но этот взгляд... расширенные зрачки.       Гибкий хвост ящера обвил ногу Салливана; её температура почти обжигала, заставляя сердце рептильного монстра перекачивать медленно теплеющую кровь.       — Разве ты пробовал все способы, Салливан?       Они пару мгновений смотрели друг на друга, а затем все произошло так быстро, что, кажется, они и сами не до конца поняли, что это было.       И вот уже Салливан прижимает длинное тело Рэндалла к стеллажу с капсулами. Ящер, обхватив бока Джеймса цепкими лапами, гладил того по шерсти, прижимался, и в конце концов слился с ним в глубоком агрессивном поцелуе. Это было похоже на борьбу, в которой Рэндалл уж точно не собирался проигрывать.       Огромные лапы Салли вжимали его в полки, что заставляло Рэндалла хмуриться от боли и желания. Хвост рептилии то обвивался вокруг Джеймса, то без сил отпускал его.       Горячее дыхание лохматого монстра разжигало Рэндалла, и ему хотелось, чтобы оно согревало его прохладное тело. Это складское помещение резко показалось Боггсу катастрофически маленьким. И градус в этой «небольшой комнате» с каждым мгновением становился всё выше и выше.       Он агрессивно впивался пальцами в шерсть, а в ответ чувствовал, как когти царапают его чешую, стараясь удержать извивающееся тело Рэндалла в нужном положении. Небольшие свежие ранки жгло и щипало, но Боггс того почти не замечал.       Их поцелуи с Салли обрывались, и ящер чувствовал шершавый язык на своей шее.       Он откинул назад голову и здорово приложился ею о полку, в глазах запрыгали звёзды и зелёные круги, а голова закружилась. На мгновение тело обмякло, и Джеймс, обнимая, прижал ящера к себе.       Опомнившись, Рэндалл упёрся в него лапами, агрессивно сопротивляясь. Чешуйчатый хвост хлыстом ударил по полу, от чего пара капсул с резким громким звуком упала на кафельный пол.       Зрачки Боггса сузились, и он вновь выглядел агрессивным, словно зажатое в угол животное.       Салли, тяжело дыша, смотрел глаза Рэндалла. Его хватка ослабела, но он не отпустил ящера:       — Ты хочешь, чтобы я остановился? Скажи мне честно.       Тело Рэндалла содрогалось от тяжёлого дыхания, а пульсация поверхностных артерий была просто безумной. Воздух в комнате, кажется, заканчивался, хотя, конечно, это было совсем не так.       — А если я скажу «остановись» — ты послушаешься, Салливан? — Его слова получались разгоряченными, шипящими. Джеймс чувствовал, как напрягаются мышцы Рэндалла, как хватка становится сильнее, — всегда слушаешься? Как хороший мальчик? — Огоньки гнева в глазах Рэндалла сменились желанием, зрачки расширились до предела, и в конце концов они с Джеймсом вновь слились в беспорядочном поцелуе.       Рэндалл извивался и цеплялся за шерсть Салливана. Они отстранялись, чтобы чуть отдышаться, но вновь сходились друг с другом. Жадные. Нетерпеливые. Хвост Рэндалла возбуждённо мотался туда-сюда, сбивая то капсулы, то инструменты, лежавшие на полках стеллажей.       — Тише, Рэндалл. Сюда могут зайти, — Джеймс чуть встряхнул ящера.       — Не командуй мной, Салливан! — незамедлительно прошипел Боггс.       Салли хмыкнул, его вдруг взбудоражила сама мысль о том, что их могут обнаружить. Впрочем, он не переживал, ведь ящероподобный монстр мог стать невидимым. Было бы только желание. И пусть в тот момент оно будет...       Джеймс провёл языком по чешуйкам на шее Рэндалла, ощущая трепет под кожей того. Какой-то сладковатый аромат исходил от тела Рэндалла. Наверное, какое-то средство. Или, быть может, это что-то кулинарное. Да, вроде, он любил выпечку, хотя в моменте это не то, чтобы волновало Салливана. Ему нравился этот запах. Он чувствовал себя хищным животным, а его доброта постепенно улетучивалась. Мысли занимало только то, что сейчас он управляет ситуацией. И этот строптивый ящер в его и только его руках.       Внутри всё напряглось. Казалось, что внутренности завязали в крепкий узел. Внизу ощущалась пульсация, и Салли хотел скорее приступить к делу. Кажется, на его лице расплылась довольная улыбка, так что Рэндалл будто пришёл в бешенство. Он упёрся в него лапами, стараясь отстраниться.       — Я чувствую, как ты дрожишь.       — Не смей, Салливан, я ещё не готов!       Лапа Джеймса скользнула ниже по животу Рэндалла и ощутила горячую пульсацию там, где чешуя постепенно переходила в мягкую кожу.       — Мне кажется, ты обманываешь меня, Рэндалл.       Член Салли коснулся живота Боггса. Тяжёлый, тёплый, пульсирующий. Рэндалл замер и почти перестал дышать. Его зрачки сузились, а зубы сомкнулись в хищном оскале. Он был готов снова начать вырываться, но головка члена Джеймса упёрлась в его клоаку.       Рэндалл выжидал, дыша напряжённо, сдавленно.       — Прошу, расслабься, — нежно проговорил Салли, и это раздражало Боггса. Но тут его кожу согрел выдох Джеймса. Обжигающий воздух заставил Рэндалла обмякнуть в хватке лохматого монстра, и тогда член наконец-то скользнул в узкую клоаку ящера.       Рэндалл сжал челюсти и выгнулся, выдыхая сквозь зубы. Тело вдруг сковало что-то вроде судороги или спазма, его цвет с фиолетового сначала сменился голубым с белыми пятнами — что-то похожее на небо с облаками; затем с новой дрожью стал красным; после — попытался подстроиться под цвет стеллажа и в конце концов вернул фиолетовый оттенок.       Боггс не мог это контролировать. Член был большим и широким, заполняя внутри всё, что только можно. Ящер вцепился пальцами в полки и неосознанно двинулся вперёд, делая проникновение ещё глубже.       Внутри стало тесно, горячо, влажно. И Салли нежно погладил Рэндалла по спине, чувствуя медленное расслабление. Его первые движения были неспешными, осторожными. Он гладил Боггса то по бокам, то по животу, и наконец-то добился того, что мышцы клоаки разомкнулись, а естественная смазка начала вытекать из неё.       Рэндалл глубоко вздохнул и выдохнул, а после улыбнулся, и это безумно понравилось Салли. Боггс был настоящим гадом, и сейчас его улыбка выглядела именно такой, какой нужно.       — Не останавливайся, — прошипел Рэндалл и хотел дополнить свои слова какой-то колкостью, но с новыми движениями они превратились в прерывистые стоны.       Он впивался шерсть в Салливана лапами, а тот глубоко насаживал того на свой член. Хвост Боггса то напрягался, сводимый судорогой, то расслаблялся, а лохматый монстр крепко держал ящера в своих руках.       Стеллаж со скрипом шатался, бился о стену, но это не волновало монстров. Темп накалялся, становился жёстче, резче, и Рэндалл не мог не стонать. Он то и дело тихо шипел, и хрипло вскрикивал, то просил остановиться, хотя они оба понимали, что он лгал. Внутри всё жгло и пульсировало. Он чувствовал, как его клоака сокращалась, мышцы судорожно подчинялись, расслаблялись и снова напрягались.       Салли напористо держал Рэндалла, он был очень узким, но безумно влажным, и фрикции машинально получались резкими, быстрыми. Каждый толчок заставлял ящера содрогаться всем телом.       — Посмотри на меня, Рэнди. — Джеймс отстранился от Боггса, чуть замедляя темп.       Рэндалл будто только что отошёл от транквилизаторов, его затуманенный взгляд тяжело сфокусировался на лохматом монстре, глаза моргнули по очереди, а на лице вновь появился оскал — жадный.       — Я уже на пределе, Салливан, не смей останавливаться, — прошипел сквозь зубы ящер, и слился с Джеймсом во влажном поцелуе.       Ещё пара фрикций, и волна оргазма прокатилась по телу Рэндалла, заставляя того сократиться в судороге. Его мозг будто разом отключился, и изо рта ящера вырвался крик. Салли зажал его лапой и был готов поклясться, что те, кто проходил мимо этой двери, уж точно обернулись. Цвета Рэндалла менялись, словно в узорной камере калейдоскопа. Красный с бежевыми кольцами сменялся ярко-оранжевым и белым с розовыми пятнами, больше походившими на сердечки.       В конце концов Рэндалл медленно позеленел и вцепился в мохнатую руку Джеймса, заставляя того отпрянуть. Обмякшее и безвольное тело Рэндалла распласталось по полу и вернуло себе нормальный цвет.       — Всё в порядке? — Беспокойно спросил Джеймс, забывая о том, что его член всё ещё был эрегированным.       Боггс приподнялся на передних лапах и с неприязнью ощупал шею, будто что-то мешало ему дышать:       — Отличный способ убить меня, Салливан.       Он окинул взглядом Джеймса и улыбнулся:       — Мы ещё не закончили?       Салли стыдливо отвёл взгляд и как-то неожиданно для себя твёрдо ответил:       — Ещё не закончили.       Рэндалл хотел начать тираду о том, что это личные проблемы Салли, но мохнатый монстр обошёл ящера и навис над ним, так что Боггс повернул взгляд и притих. Его все ещё била мелкая дрожь, а лапы ощущались ватными.       Поэтому, когда Джеймс перевернул рептилию на спину, тот мгновенно сократился и сделал странную попытку то ли побега, то ли сопротивления: он прильнул верхней частью с передними четырьмя лапами к полу и как-то неожиданно сильно вцепился в кафельную плитку, почти прилипнув к ней. Тело его сразу стало холодным, а сознание начало клонить в сон, как у него всегда и бывает при низких температурах.       Джеймс обхватил нижнюю часть тела Боггса и вновь потёрся об него. Это была безмолвная борьба, в которой победителем стал Салли, вновь оказавшись внутри Рэндалла.       — Салливан! — Возмущённо вскрикнул Рэндалл, и его голос дрогнул. Он прижался телом к кафельной плитке и обмяк, чувствуя, как внутри него вновь двигается член Джеймса, заставляя ощущать всё заново с ещё большей чувствительностью.       Салли прижал лапы Рэндалла, и когда тот чуть отошёл от тумана, который заполнил его голову, сразу же начал пытаться дёргаться. Это не играло на руку Боггсу, он делал проникновение наоборот глубже и сильнее, но всё равно отчаянно брыкался:       — Что ты творишь, свет тебя дери, Салливан?! — Рэндалл оскалился, но очередной толчок внутрь заставил его прижаться к полу.       — Ты, вроде, хотел сбежать?       — Извращенец, — прошипел ящер и подался назад навстречу разгоряченной плоти, не ожидая, насколько это будет и приятно, и чертовски больно.       Боггс от неожиданности обхватил голову руками и был готов взвыть, но с силой сдержался.       Внутри всё ныло, а каждая клетка его тела молилась лишь на приятное завершение. Непроизвольно мышцы на лице заставили Рэндалла скривиться и вновь поменять цвет, плохо сливаясь с окружением. Он не хотел говорить такие слова, но ему пришлось. Голос получился болезненным и молящим:       — Ради всего... нежнее, Салливан!       В этот момент Джеймс сбавил темп, чем заставил согнуться Рэндалла почти пополам. Кулаком одной из свободных лап ящер ударил по кафельному полу.       Джеймс нежно погладил спину рептилии, а затем живот, ощущая под подушечками пальцев, как его собственный член двигается внутри Рэндалла.       Ему нравилось, что Боггс изгибался буквой «S», нравилось чувствовать его скованное дыхание, нравилось то, что после оргазма он стал чуть шире, а пульсация его нутра усилилась.       Приходилось двигаться медленно, и это растягивало момент, когда Салли почувствует удовольствие.       Рендалл чуть развернулся к Джеймсу, и их взгляды встретились. Прищуренные зелёные глаза Рэндалла с аномально широкими зрачками, и пылающие фиолетовым огнём радужки Салливана. Это просто свело с ума. Что же они тут творят? Даже если Джонни не проверяет записи с камер видеонаблюдения, они..! Это было бесполезно, бесполезно вообще что-либо себе говорить. Сейчас он трахает Рэндалла, а завтра они друг другу чужие монстры, которые будут ссориться из-за общего ребёнка и делать вид, что ничего не было.       Джеймс по-звериному оскалился, из его пасти вырвался рык, он просто... просто ненавидел Рэндалла за то, как тот себя ведёт!       Ящер почувствовал, как основание члена Джеймса набухает внутри него и с неожиданным для себя ужасом попытался отпрянуть, но оказался зафиксирован, ощущая, как горячее семя наполняет его клоаку. Он сжал челюсти и уставился в пол, стараясь не двигаться. Его и так заполняла до предела обжигающая плоть Джеймса, и то, что в него кончат, уж явно не входило в его планы.       Медленно узел у основания члена начал становиться меньше и меньше, и в конце концов Джеймс отстранился от ящера, тяжело дыша.       Сперма медленно вытекала из клоаки Рэндалла, он не пытался встать. Выглядел рептильный монстр крайне недовольно.       Джеймс встряхнул головой, отдышался и ужаснулся тому, как он увлёкся... но он не мог себя обманывать, это было приятно. Очень приятно. И вид того, что он сделал, даже будучи культурным и приличным монстром, его раззадоривал.       Он поднялся с колен и подошёл к Рэндаллу, который всё ещё толком не мог отдышаться.       Ящер с презрением зыркнул на лохматого монстра и раскинул верхними лапами в стороны:       — Ты умеешь добавлять мне работы, Салливан.       — Я... уберусь, — меньше всего ему хотелось сейчас скандалить с Рэндаллом, особенно на такой приятной ноте.       Джеймс прошёл вглубь комнаты и впервые полноценно осмотрел помещение, к своему счастью обнаружив, что это был смежный с камерами хранения склад. Там, где начинались узкие шкафчики с металлическими дверцами, стояли скамейки, а за стеклом виднелись костюмы защиты от детей. Хоть это и пережиток прошлого, но отдел «Страхов» всецело верил в токсичность людей.       Поодаль от шкафов расположился санитарный инвентарь: швабры, тряпки, вёдра и антисептические средства.       Тут же была раковина с зеркалом, а на полках стояли нераспакованные бумажные полотенца. Он разорвал пачку когтями и принёс рулон Рэндаллу, который с раздражением принялся вытирать белую жидкость. Салли хотел было помочь Рэндаллу, но получил в ответ такой взгляд, который хлестнул посильнее кожаной плети. Оставалось только смириться.       Лохматый монстр не терял времени даром: набрал воды, хорошо намочил швабру и вытер пол. Это не было трудной задачей.       А Боггс к тому моменту перебрался к зеркалу, осматривая себя.       — Рэндалл, прошу, послушай... я ведь так и не договорил.       Боггс пригладил антенны и пожал плечами:       — Разве ты не собирался просто трахнуть меня и сбежать? Не это было изначальной целью, Салливан?       Джеймс втянул ноздрями воздух. Этот ящер точно сведёт его с ума:       — Я не хочу тебе проблем. Не хочу проблем нашему ребёнку. Согласись, мы должны сделать для него всё, что в наших силах. И в первую очередь моей обязанностью будет уберечь тебя от поспешных действий.       Рэндалл выдохнул и повернулся к Джеймсу, опираясь о край раковины:       — Хорошо, Салливан. Я перестану использовать Усилитель криков, но только тогда, когда смогу заработать достаточно, чтобы уйти в декрет.       Салли просто обомлел:       — Декрет?!       — Ну, знаешь, беременным монстрам тоже нужно иногда что-то есть, пить... чем-то платить за коммунальные счета... пока они не могут работать.       — Беременным монстрам? Это из-за меня? Из-за сегодняшнего? — Джеймс почти схватился за голову, но когда его взгляд встретился с Рэндаллом, ящер искренне засмеялся:       — Из-за тебя? Салливан, ты думаешь только о себе. Я уже на втором месяце. Ты к этому никакого отношения не имеешь.       Джеймс вдруг присел перед Рэндаллом, положил руки на его предплечья верхних лап и принялся осматривать ящера под полным недоумения взглядом того:       — Что ты творишь, Салливан? — Боггс оттолкнул лохматого монстра, на что получил многозначительный взгляд, полный страха:       — Я тебе что-то повредил? Я навредил ребёнку? Тебе нужно в больницу?       Рэндалл с раздражением отмахнулся от горе-опекуна и вновь повернулся в сторону зеркала:       — Я и так потратил тут с тобой кучу времени, Салливан.       Джеймс с облегчением выдохнул. Раз перед ним не корчится в предсмертных конвульсиях ящероподобный монстр, то значит, что не всё так плохо.       И тут у Салли возникла следующая мысль, уже гораздо более странная:       — Тебе вообще как... понравилось? Ну, знаешь, то, что произошло тут между нами... не знаю, как сказать.       — Ну, да, было неплохо, — отстранённо бросил Боггс и в конце концов пошёл в сторону капсул, которые попадали на пол, принявшись их раскладывать по местам.       — Что именно неплохо? — Салливан подал одну из капсул Рэндаллу, тот поставил её на своё место.       — Решай сам.