Кодекс молчания

Несколько дней спустя Гермиона и Драко, как обычно, задержались в архиве после окончания рабочего дня. Они склонились над древним фолиантом, почти касаясь головами, — обсуждали очередную загадку амулета. Воздух между ними был наэлектризован: даже случайные прикосновения пальцев вызывали волну тепла. — Здесь упоминается ритуал «Разделения душ», — Гермиона провела пальцем по строкам, — но часть текста стёрта. Нужно найти первоисточник… Драко наклонился ближе, чтобы разглядеть руны: — Возможно, он есть в запрещённых архивах. Но туда не пускают без специального разрешения министра. В этот момент дверь архива резко распахнулась. На пороге стоял Теодор Нотт — бывший однокурсник Драко, известный своей склонностью к сомнительным сделкам. Его губы растянулись в кривой улыбке, а глаза хитро блеснули, когда он окинул взглядом сцену перед собой: два человека слишком близко друг к другу, растрёпанные волосы Гермионы, слегка расстёгнутая мантия Драко — О, прошу прощения, что помешал, — протянул Теодор, нарочито медленно закрывая дверь. — Но, кажется, я застал вас за чем‑то… более увлекательным, чем изучение фолиантов. Гермиона резко выпрямилась, её щёки вспыхнули. Драко же остался внешне невозмутимым, но в глазах вспыхнула ярость: — Что тебе нужно, Нотт? — его голос прозвучал холодно и резко. Теодор сделал несколько шагов вперёд, небрежно опираясь на стеллаж: — О, всего лишь небольшая помощь. Видите ли, меня очень интересует один манускрипт из запрещённых архивов — «Тёмные ритуалы крови». Говорят, он может многое рассказать о природе магического наследия. Но, увы, доступ туда закрыт для простых смертных. Он сделал паузу, переводя взгляд с Драко на Гермиону и обратно: — А вот Малфой, с его связями… мог бы помочь. — И что с того? — холодно спросил Драко. — При чём здесь мы? Теодор усмехнулся: — О, я не слепой, Драко. Вы с Грейнджер задерживаетесь здесь… слишком часто. И не всегда занимаетесь исследованиями, верно? — Он понизил голос. — «Ежедневный пророк» щедро платит за эксклюзивные новости. Особенно за такие… пикантные. Представляешь заголовок: «Наследник рода Малфой закрутил роман с бывшей гриффиндоркой»? Лицо Драко окаменело. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки: — Ты шантажируешь меня? — в его голосе звучала неприкрытая угроза. — Называй это взаимовыгодным сотрудничеством, — Теодор развёл руками. — Ты получаешь молчание, я — доступ к архивам. Разве это не справедливо? — Справедливо? — Драко рассмеялся коротким, жёстким смехом. — Ты, Нотт, всегда был жалким паразитом, живущим за счёт других. Думаешь, я позволю какому‑то проходимцу вроде тебя диктовать мне условия? Он сделал ещё шаг вперёд, почти вплотную приблизившись к Теодору: — Убирайся отсюда, пока я не выкинул тебя собственноручно. Теодор не отступил, лишь слегка приподнял бровь: — Осторожнее, Драко. Гнев — плохой советчик. Особенно когда на кону твоя репутация. Или ты думаешь, что отец обрадуется, узнав, с кем его сын проводит вечера? Гермиона, до этого молчавшая, шагнула вперёд: — Он не станет этого делать, Теодор. Никто не поверит твоим выдумкам. Теодор обернулся к ней, и его улыбка стала ещё шире: — Правда, Грейнджер? — он склонил голову набок. — А если я предоставлю доказательства? Может, даже зачарованные фотографии… Или, ещё лучше, найду свидетелей — тех, кто видел, как вы каждый вечер выходите из архива вместе, причём далеко за полночь? — Ты лжёшь, — бросила Гермиона. — У тебя нет никаких доказательств. — Уверена? — Теодор достал из кармана небольшой свиток. — Вот, например, запись за вчерашний вечер. Очень красноречивая, должна сказать. Драко резко выхватил свиток, развернул его. На пергаменте были запечатлены несколько строк — судя по всему, записи наблюдений. — Мелочь, — процедил он. — Этого недостаточно. — Пока да, — согласился Теодор. — Но я могу собрать больше. Гораздо больше. И тогда… — он сделал многозначительную паузу. — Скандал будет грандиозным. Особенно учитывая, что ты, Драко, всё ещё под пристальным наблюдением Министерства после… ну, ты понял. Драко сжал свиток в кулаке, его лицо исказилось от ярости: — Если ты хоть слово скажешь… — То что? — перебил Теодор. — Ударишь меня? Попробуй. И тогда у меня появится ещё один повод пойти в «Пророк» — с жалобой на агрессию со стороны Малфоя. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги. Она видела, что Драко на грани — ещё немного, и он действительно набросится на Нотта. — Драко, — тихо сказала она, осторожно коснувшись его руки. — Не стоит. Драко глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он медленно разжал кулак, разгладил смятый свиток и посмотрел на Теодора с ледяной ненавистью: — Хорошо, — произнёс он сквозь зубы. — Я попробую организовать тебе доступ. Но только на один день. И никаких фотографий. Никаких утечек. Если я узнаю, что ты нарушил условия — ты пожалеешь, что вообще родился. Теодор хлопнул в ладоши: — Превосходно! Я знал, что мы найдём общий язык. Завтра в семь вечера у входа в архив. Не опаздывай. Он развернулся и направился к двери, но на пороге обернулся: — И, Драко… постарайся, чтобы Грейнджер не слишком расстраивалась из‑за этой сделки. Хотя, — он подмигнул, — судя по всему, она умеет находить плюсы в любой ситуации. Дверь за ним закрылась. Гермиона сжала край стола: — Он не посмеет. Драко провёл рукой по лицу: — Посмеет. Теодор всегда был скользким типом. И он знает, что скандал нам сейчас ни к чему — особенно когда мы так близки к разгадке амулета. — Значит, ты действительно дашь ему доступ? — Гермиона нахмурилась. — Это опасно. В тех архивах хранятся вещи, которые не должны попасть в руки такого, как Нотт. — У нас нет выбора, — Драко подошёл к ней и осторожно взял за руку. — Пока мы не разберёмся с амулетом и не поймём, как он влияет на нас, лучше не привлекать лишнего внимания. Гермиона вздохнула: — Ладно. Но мы будем следить за ним. Если он попытается вынести что‑то или скопировать… — Мы его остановим, — закончил Драко. — Обещаю. Он слегка сжал её пальцы, и на мгновение всё остальное — угроза Теодора, запрещённые архивы, сплетни — отошло на второй план. Остались только они двое и то странное притяжение, которое становилось всё сложнее игнорировать. — Пойдём, — Драко отпустил её руку и направился к фолиантам. — У нас ещё много работы. И завтра будет тяжёлый день. Гермиона кивнула, но прежде чем вернуться к книгам, бросила на него короткий взгляд. В нём читалось и беспокойство, и благодарность, и что‑то ещё — то, что пока не имело названия, но уже начало менять всё между ними. На следующий день, ближе к полудню, Гермиона сидела в своём кабинете в Министерстве магии, разбирая стопки документов по проекту реабилитации бывших Пожирателей смерти. Внезапно дверь без стука распахнулась, и на пороге появилась Нарцисса Малфой. Её фигура в элегантном серебристо‑сером платье казалась высеченной из мрамора: идеальная осанка, высоко поднятый подбородок, холодные голубые глаза, мгновенно оценивающие обстановку. — Мисс Грейнджер, — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — Прошу прощения за внезапный визит. Но я хотела обсудить с вами кое‑какие детали проекта лично. Гермиона поспешно встала, стараясь скрыть своё удивление: — Миссис Малфой… Конечно, присаживайтесь. Чем могу помочь? Нарцисса плавно опустилась в кресло напротив, сложила руки на коленях и несколько секунд изучающе смотрела на Гермиону. — Я ознакомилась с вашим предложением, — начала она. — Оно… неожиданно гуманно. Признаться, я не ожидала, что Министерство пойдёт на такие меры. — Мы считаем, что шанс на исправление должен быть у каждого, — твёрдо ответила Гермиона. — Особенно у тех, кто осознал свои ошибки и готов внести вклад в восстановление магического сообщества. Нарцисса чуть склонила голову, словно оценивая искренность этих слов: — Благородно. Но вы ведь понимаете, что среди них есть те, кто никогда не изменится? Те, кто просто ждёт удобного момента. — Понимаю, — кивнула Гермиона. — Поэтому проект предусматривает строгий контроль и испытательный срок. Каждый случай будет рассматриваться индивидуально. Нарцисса помолчала, затем неожиданно сменила тему: — Мой сын работает с вами над исследованием амулета, верно? Гермиона почувствовала, как внутри всё напряглось, но постаралась сохранить невозмутимый вид: — Да, мы сотрудничаем. Это очень важный артефакт, и Драко обладает необходимыми знаниями для его изучения. — О, несомненно, — в голосе Нарциссы прозвучала едва заметная ирония. — Он всегда был одарён. Но я заметила, что вы… проводите много времени вместе. Даже после рабочего дня. Гермиона сжала ручку, которую держала в руках: — Мы просто увлечены исследованием. Амулет оказался сложнее, чем предполагалось. — Конечно, — Нарцисса слегка улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными. — Просто… Драко — мой сын. И я беспокоюсь о нём. После всего, что произошло, ему нелегко заново строить свою жизнь. — Я это понимаю, — мягко сказала Гермиона. — И уверяю вас, наше сотрудничество строго профессиональное. Нарцисса откинулась на спинку кресла, её взгляд стал пронзительным: — Знаете, мисс Грейнджер, в молодости я тоже верила в чёткие границы между «профессиональным» и «личным». Но магия имеет свойство стирать их. Особенно когда речь идёт о чём‑то древнем и могущественном. Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании Гермионы: — Амулеты, подобные тому, что вы изучаете, могут влиять на людей неожиданным образом. Они пробуждают то, что мы обычно держим под замком: желания, страхи, воспоминания. Будьте осторожны, чтобы не перепутать настоящее чувство с тем, что навязано магией. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она попыталась найти подходящий ответ, но Нарцисса продолжила: — Если у вас есть какие‑то чувства к моему сыну, — произнесла она мягко, но твёрдо, — прошу вас задуматься: действительно ли они ваши? Или это эхо магии амулета, которое звучит в вашей душе? Гермиона подняла взгляд: — Я… я ценю вашу заботу, миссис Малфой. Но уверяю вас, я полностью контролирую ситуацию. Нарцисса слегка наклонилась вперёд: — Контроль — иллюзия, когда дело касается сердца. Я видела, как магия меняет людей, как она заставляет их делать то, чего они никогда бы не сделали в здравом уме. И я не хочу, чтобы мой сын пострадал. Он уже достаточно настрадался. — Драко сильный, — тихо сказала Гермиона. — Он справится с чем угодно. — Да, — согласилась Нарцисса. — Но даже сильным людям нужна поддержка. И защита. Особенно от самих себя. Она помолчала, потом добавила уже мягче: — Я не требую от вас никаких обещаний. Просто прошу: будьте честны с ним. И с собой. Если вы чувствуете что‑то — убедитесь, что это ваше собственное чувство, а не навязанное извне. Иначе это может ранить вас обоих. Гермиона глубоко вздохнула: — Я обещаю, что буду предельно честна с Драко. И с самой собой. Я разберусь в том, что чувствую, прежде чем делать какие‑либо шаги. Нарцисса улыбнулась — на этот раз искренне: — Спасибо. Этого достаточно. А теперь давайте вернёмся к проекту. У меня есть несколько предложений по программе обучения для участников. Думаю, они помогут сделать её более эффективной. Следующие полчаса они обсуждали детали программы: сроки, кураторов, систему оценки прогресса. Разговор шёл легко, почти по‑дружески. Нарцисса делилась опытом, Гермиона внимательно слушала и делала заметки. Когда Нарцисса ушла, Гермиона осталась сидеть за столом, глядя на дверь. В голове крутились слова: «Будьте осторожны, чтобы не перепутать настоящее чувство с тем, что навязано магией». Она вспомнила вчерашний вечер, поцелуй Драко, их соглашение… и вдруг осознала, что не может с уверенностью сказать, где заканчивается влияние амулета и начинается что‑то настоящее. В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Драко: — Гермиона, ты готова? Нам нужно вернуться к исследованию амулета… — он заметил её задумчивое выражение лица. — Что‑то случилось? Гермиона подняла глаза и слегка улыбнулась: — Ничего такого. Просто… твой визит матери заставил меня кое о чём задуматься. — О чём же? — насторожился Драко. — О том, насколько сложно бывает отличить настоящее от иллюзии, — ответила она. — Но не волнуйся. Я разберусь. Драко посмотрел на неё долгим взглядом, затем кивнул: — Хорошо. Тогда идём? — Да, — Гермиона встала из‑за стола. — Пора работать. Они вышли из кабинета, и дверь тихо закрылась за ними. Но в сознании Гермионы слова Нарциссы продолжали звучать, заставляя её вновь и вновь задавать себе вопрос: что она чувствует на самом деле? В этот же Гермиона работала за своим столом в общем зале Министерства. Вокруг кипела привычная суета: сотрудники сновали между столами, совы приносили почту, а зачарованные перья бегали по пергаментам, заполняя отчёты. Гермиона проверяла финальную версию совместного документа по исследованию амулета — нужно было заверить данные перед отправкой в Отдел магических артефактов. Она машинально поставила подпись внизу страницы, отложила пергамент и потянулась за чашкой остывшего чая. — Грейнджер‑Малфой? — раздался насмешливый голос сбоку. Гермиона обернулась и увидела Кэти Белл, которая с любопытством разглядывала документ. За её плечом уже собрались несколько коллег — кто‑то улыбался, кто‑то откровенно хихикал. — Что? — Гермиона схватила пергамент и уставилась на свою подпись. Вместо привычного «Гермиона Грейнджер» она вывела аккуратным почерком: «Грейнджер‑Малфой». Кровь бросилась ей в лицо. — Это… опечатка, — поспешно сказала она. — Просто опечатка. Я думала о другом. — О другом, да? — подмигнул Дин Томас. — Или о ком‑то? Раздался дружный смех. Кто‑то присвистнул, кто‑то изобразил влюблённый вздох. — Да ладно вам, — попыталась отмахнуться Гермиона, чувствуя, как горят уши. — Мы с Малфоем просто коллеги. И работаем над одним проектом. — Конечно, конечно, — закивала Кэти. — И задерживаетесь допоздна тоже исключительно ради науки. В этот момент в зал вошёл Драко. Он сразу уловил атмосферу — смешки, переглядывания, нацеленные на Гермиону взгляды. Брови его сошлись на переносице. — В чём дело? — резко спросил он, подходя ближе. Дин протянул ему пергамент: — Твоя будущая фамилия, Малфой. Грейнджер уже её примеряет. Смех стал громче. Гермиона хотела провалиться сквозь землю. Она открыла рот, чтобы объясниться, но Драко опередил её. Его лицо исказилось от гнева. Он выхватил пергамент, сжал его в кулаке и бросил ледяным тоном: — Очень остроумно. Особенно для тех, кто до сих пор путает «экспекто патронум» с «экспекто патроним». Коллеги притихли. Драко сделал шаг вперёд, возвышаясь над группой шутников: — Ещё одна подобная шутка — и я лично прослежу, чтобы ваши отчёты проверялись с тройной тщательностью. А ваши фамилии красовались в списках на дополнительные дежурства. Тон был настолько угрожающим, что все разом замолчали. Кэти поспешно отошла в сторону, Дин сделал вид, что срочно должен проверить почту, а остальные вернулись к своим делам. Драко повернулся к Гермионе. Его взгляд был всё ещё жёстким: — Идём. Нам нужно обсудить результаты последних тестов. Он развернулся и направился к выходу. Гермиона, растерянно кивнув коллегам, поспешила за ним. Как только они оказались в пустом коридоре, Гермиона остановилась: — Драко, послушай, это была просто ошибка. Я не… — Мне всё равно, — перебил он. — Но подобные шутки — это неуместно. И непрофессионально. Гермиона нахмурилась. Его реакция казалась слишком резкой даже для него. — Ты так разозлился не из‑за профессионализма, — тихо сказала она. — Что не так? Драко замер, потом провёл рукой по волосам: — Ничего. Просто не люблю, когда из людей делают посмешище. — Но ты сам часто шутишь над другими, — заметила Гермиона. — И обычно тебе нет дела до чужих чувств. Он помолчал, потом посмотрел ей прямо в глаза: — Может, я меняю свои приоритеты. Гермиона почувствовала, как внутри что‑то ёкнуло. Его тон, взгляд — всё это не вязалось с привычной маской высокомерия. — Или, — медленно произнесла она, — ты боишься, что в этих шутках есть доля правды? Драко стиснул челюсти: — Боюсь? Грейнджер, я ничего не боюсь. Просто не хочу, чтобы из‑за глупых сплетен страдала репутация проекта. — Или твоя репутация, — добавила Гермиона. Они стояли и смотрели друг на друга. В воздухе повисло напряжение — не враждебное, а какое‑то другое, непривычное. — Пойдём, — наконец сказал Драко, отводя взгляд. — У нас ещё много работы. И, — он чуть помедлил, — в следующий раз подписывай документы внимательнее. — Постараюсь, — улыбнулась Гермиона. — Хотя, должна признать, «Грейнджер‑Малфой» звучит довольно эффектно. Драко фыркнул, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на улыбку: — Только попробуй ещё раз так подписаться — и я заставлю тебя переписывать весь архив вручную. — Угрожаешь? — Предупреждаю. Они направились к лаборатории, и на этот раз смех, прозвучавший за их спинами, уже не казался Гермионе таким обидным. Скорее — предвестником чего‑то нового. Чего‑то, что они оба пока не готовы были назвать вслух.