Пережить

Звонок в дверь раздается как раз в тот момент, когда таймер, встроенный в духовку, громко осведомляет о готовности блюда. Феликс хватает со стола тканевую прихватку, параллельно крича в гостиную: – Минхо, открой дверь, там Хёнджин с родителями пришли. Подросток тут же подрывается с дивана под удивлённый взгляд отца и бежит к двери. Омега лишь усмехается: в эффективности именно такой формулировки он ничуть не сомневался. С порога раздаются оживлëнные голоса, и Феликс спешит присоединиться к приветствию. Картина перед ним предстаёт комичная: Чанбин с очень вовлечённым лицом общупывает плечи его сына. Нашёлся тренер. – Вы всего неделю не виделись, – закатывая глаза, произносит омега. – Вот именно! Ты чем кормишь его, Ликс? Растёт как на дрожжах. – хохочет альфа, а после обращается к Минхо: – Молодец, мужик! Феликс тихо посмеивается и проходит к остальным гостям, когда Чанбин (наконец-то!) отходит с порога и идёт за Чаном на кухню, шурша пакетами. Сынмин, уже раздевшись, тянется к нему, приобнимая. Из-за его спины показывается сын, и старший омега отодвигает Мина подальше, чтобы захватить Хёнджина в свои руки. Тот, как обычно, здоровается словно мышка и чересчур быстро разрывает объятия, переводя внимание на свою обувь. – Сделаю вид, что не обиделся, – Сынмин горделиво проходит мимо Минхо, чей благоговейный взгляд направлен только на одного человека. Уже все привыкли, поэтому внимания никто не обращает. Феликс помогает молчаливому подростку убрать верхнюю одежду в шкаф и ведёт к остальным. По пути незаметно хлопает собственного сына по бедру для профилактики. Чтобы не пялился. К несчастью альфы, Хёнджин не обнимает его, как делал это обычно, – только бросает глухое приветствие. Устал, – думает он. Минхо не обижается. Он вообще не способен на какие-либо отрицательные чувства по отношению к младшему. По приходе в гостиную его оккупирует Чанбин. Жертвенный взгляд в сторону Кима не помогает. Тот лишь ухмыляется и отправляется помогать Феликсу с посудой. – Он не просил тебя о втором? – кивая головой в сторону альф и намекая на открытые попытки его мужа сблизиться с ребёнком, с улыбкой спрашивает Ли, – Выглядит так, будто всю жизнь мечтал об альфе. Конечно же, это всё безобидные шутки. Хотя бы потому что Сынмин ни за что не согласился бы на вторую беременность. – Он души не чает в Хёнджине, – со вздохом, – просто у них временные трудности. – Что? Как подобное вообще возможно, не представляю. – Сам не знаю. Джини совсем притих в последнее время, избегает нас, отца в особенности. Феликс смотрит на омегу неверяще. Хёнджин всегда был очень тихим и стеснительным мальчиком; боялся незнакомцев до дрожащих губ с трясущимися коленками. Чанбин был чем-то вроде горы, за которую всегда можно спрятаться. Пугливый ребёнок держался за его штанину чаще, чем за руку папы. Этим альфа гордился до безумия. «Отец рядом – значит, не страшно» – девиз по жизни. Омега рос, но не менялся. Становился выше, краше и умнее, но отец всё ещё был рядом. Хёнджин мог ссориться с Сынмином, потому что тот, объективно, по натуре своей нескромен, но никогда с Чанбином. У них была какая-то особая связь родителя и сына, которую никто не смел прерывать годами. И «временные трудности» звучат насмехательски по отношению к ним. – Может, у него случилось что? – предполагает старший спустя время. – Не говорит, сколько не спрашивай, – тускло отвечает Ким, – он после течки такой, я думал, пройдёт, но нет. Попросил Бина оставить его пока, может отойдëт ещё. –Тяжело прошла? – Хуже обычного. На том разговор решили закончить. Феликс оперативно разложил салфетки и, наконец, позвал всех к столу. ~ Такой компанией они давно не собирались, несмотря на то, что живут неподалёку. Всё же работа не даёт покоя никому. Громкие реплики льются одна за другой. Чанбин старается влиться во все дебаты, не стесняясь спорить с каждым за столом (кроме собственного мужа, конечно); Чан, чисто по-дружески, в открытую над ним угарает, пока остальные лишь посмеиваются над его высказываниями. Ожидалось, что гул вокруг вытеснит мысли из голове, но почему-то это не сработало. Хёнджин пытается улыбаться местами, но желание уйти куда-нибудь уединиться нарастает с каждой минутой. Минхо смотрит на него слишком долго. И если раньше его подобное поведение никак не напрягало, даже веселило чутка, то сейчас находится под пристальным взглядом становится невозможно. Хочется натянуть капюшон на голову и залезть под стол, в лучше вообще выйти из-за него. – Хорошо, что сразу отдали в спорт: есть куда энергию девать нескончаемую, и дисциплина, само собой, – слышится голос отца, – пацаны сейчас невесть что творят, страшно родных одних оставлять. – Ты когда-то сомневался в моём воспитании? – Бан приподнимает бровь в вопросе и с вызовом смотрит на друга, откидывая руку на плечо сыну. Тот усмехается в такт, но себе не изменяет: продолжает смотреть на омегу. Хёнджин ковыряет палец ногтем, раздирая тонкую кожицу. Минхо морщится. Сидел бы рядом – накрыл бы чужую руку своей, чтобы остановить. Но его потенциальное место было занято Чанбином ещё в начале. – Айщ, как ты можешь обо мне так думать!? Смех вновь заполняет комнату. Альфа делает обиженное лицо, но никто не обращает на него внимания. Подобные сборы в большинстве своём всегда заканчиваются разговорами о детях. Вопросами воспитания, милыми историями из жизни и воспоминаниями особо забавных случаев. Минхо рос обычным ребёнком. Послушным и толковым. Стыдиться было не за что. Однако взрослые всё равно умудрялись находить в недрах памяти истории, на которые ему оставалось только закатывать глаза. Особенно они любили пережёвывать один эпизод десятилетней давности. Минхо тогда вернулся после первой в жизни тренировки по боксу и всем говорил, что теперь он будет самым сильным в семье. Феликс тогда вспомнил школьные годы и показал парочку своих коронных приёмов из тхэквондо, устраивая шуточный бой. Сын тогда посмотрел на него совершенно другими глазами, восторгаясь чужими способностями, и спросил со всей детской серьёзностью: «Папочка, зачем тебе муж, если ты сам кого хочешь можешь победить?». Смеху тогда не было предела. Чанбин ещё долго подкалывал друга в его «ненужности», но сам Бан был доволен Минхо с его пониманием того, что главная цель альфы – защищать. – Зато сейчас ему даже стараться не надо, чтобы победить меня, – с улыбкой говорит Феликс. – Малой просто был. Даже тренированного омегу легко победит среднестатистический альфа. Ранка на пальце начинает кровоточить. Алая жидкость затекает под ноготь, окрашивая его в красный. Становится душно. – Всё хорошо? – Сынмин спрашивает тихо, но остальные всё равно обращают на них внимание. Подросток тяжело дышит, но кивает. Бегает глазами по столу, пытаясь зациклиться на чём-то, что может отвлечь. Цепляется за Минхо. Тот сжимает салфетку в ладони от напряжения; руки красивые, жилистые, явно сильные и...опасные. Такие сожмут – не выберёшься. Из одних Хёнджин уже выбрался, из таких – шансов нет. – Джин~а, посмотри на меня, – Ким пытается привлечь внимание сына, дыхание которого стало слишком частым, – давай выйдем, солнце. Он держит младшего за руки, вытягивая за собой. Подросток с трудом различает, что говорит родитель, старается выровнять дыхание, но всё тщетно. Вдруг он чувствует ещё одну ладонь прямо у себя на талии. Омега резко вскрикивает, пугая всех в доме. Чанбин тут же отдëргивает от него руку и смотрит побитым щенком. У Сынмина наконец получается вытащить Хёнджина из-за стола. По пути он бьётся об угол, но ребёнок, залившийся в слезах, требует больше внимания, чем синяк на бедре. Ким с трудом ведёт парня до свободной комнаты, дверь в которую оперативно открыл хозяин дома. Они падают на двуспальную кровать; Феликс подбегает к окну, распахивает его и двигает створку, чтобы свежий воздух быстрее добрался до омег. Хёнджин вплотную прижимается к папе, не переставая плакать. – Я уйду, – тихо бросает Ли. Сынмин только кивает, гладя сына по голове. Дверь закрывается, они остаются одни в тишине, нарушаемой тяжёлым дыханием и всхлипами. – Тш, всё хорошо, – Омега укладывает голову младшего себе на плечо, а тот утыкается лицом в родную шею, – всё хорошо. Мой мальчик. Хочешь, отец зайдёт? – Нет, – выдавливает из себя Хёнджин, после чего Сынмин чувствует ещё больше влаги на своем плече, – я не хотел. Я не знал, что это он трогает. – Эй, он не обидится. Конечно же, он не обидится на тебя за это, ты чего, – Мин целует в макушку и потирает спину сына. Чанбин никогда бы так не поступил. – Он расстроен. – Нет, солнце, ты не можешь его расстроить. Он переживает за тебя. Мы все, – вновь целует. Спустя несколько минут у Хёнджина получается успокоиться. Старший догадывается об этом, когда подросток начинает вытирать мокрые щеки рукавом кофты. – Что у тебя произошло? – бережно спрашивает Сынмин, – расскажи мне, пожалуйста. Парень тушуется и молчит. – Солнце, ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя, да? Я хочу помочь, Джин~а. – Я просто...мне теперь страшно. Я... Ким не перебивает, несмотря на то, что очень много вопросов крутится в мыслях. Просто слушает. – Это случилось перед течкой. От меня сильно пахло и какой-то альфа... – Хёнджин морщится и замолкает на секунду, – приставал ко мне. Старший замирает. Руки начинают трястись, и он сжимает их в кулаки. – Что он делал? – голос дрожит, он почти заикается. – Поймал после школы у выхода и прижал к стене так, что синяк остался. Шептал что-то грязное на ухо, а потом... – младшему требуется несколько секунд на то, чтобы проглотить ком в горле и продолжить, –начал трогать под рубашкой. Подросток промаргивается под конец, с ресниц вновь капают слёзы. Родитель поднимает голову в потолок и сжимает зубы. – Ещё что-то? – хрипит, не в состоянии сдержать эмоций. – П-под брюками т-тоже. Сжимал и п-почти снял бельё, – Хёнджин не выдерживает. Судорожно рыдает, цепляясь за одежду папы, что попадёт под руку. – Господи. Сынмин прижимает сына к груди так сильно, что у того едва не трещат кости. Он, ощущая влагу на собственном лице, прикасается губами к горячему пульсирующему виску младшего. – Я уд-дарил, уб-бежал, – мальчик захлёбывается в слезах, и омега чувствует раздирающую сердце тревогу за его состояние. – Молодец, мой хороший, ты умница. Это его вина. Недоглядел, не понял, что с сыном произошло что-то страшное. Что-то серьезнее, чем подростковый кризис или усталость после течки. Хёнджин жил с этими чувствами месяц, а они не замечали. Позволили закрыться и отдалиться, будто ждали, когда он наконец сломается. – Нужно было рассказать всё сразу, солнце, – Сынмин пытается успокоиться, поглаживая тёмные волосы омеги и целуя в макушку, – мы должны были пережить это вместе. Но они не обратили должного внимания, и Хёнджин пережил один. ~ Чанбин подрывается с места, когда дверь в комнату открывается и из нее выходит супруг. Тот пугает всех своими опухшим глазами и опускает голову на плечо мужа, который сократил расстояние между ними до минимума. Остальные не слышат, о чём они говорят, но по тому, как плечи альфы напряглись в моменте, можно понять, что случилось что-то серьезное. Бин порывается зайти, но его останавливает чужая рука. Омега произносит ещё пару фраз и опять скрывается за дверью. Альфа, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды, уходит на кухню. Чан находит друга у раковины. Тот стоит, вцепившись в гарнитур, буравит взглядом стакан, из которого без конца выливается вода, и тяжело дышит. Он не обращает внимание на Бана, его голос и прикосновения. Лишь когда Феликс появляется рядом и спрашивает, могут ли они чем-то помочь, просит успокоительное. Омега копается в аптечке и достаёт таблетки. – Я отломаю половинку? Он у вас худенький. Альфа кивает, впиваясь в деревянный каркас так, что пальцы белеют. Пока Ли возится с лекарством, Чан перекрывает кран, достаёт второй стакан, переливает немного воды из первого, вытаскивает из блистера ещё таблетку и протягивает Чанбину. – Тоже выпей. Тот не противиться. И сам чувствует свой удушающий запах. ~ – Я виноват в том, что произошло? – спрашивает Хёнджин, как только Сынмин возвращается к нему. – Что? – тот смотрим с неверием, – что ты такое говоришь, Джин~а? Ты ни в чём не виноват. Омега почти бегом добирается до кровати и берет лицо сына в руки. Что он успел себе надумать? – Я не должен был выходить из дома перед течкой, – опустошено и неожиданно остро произносит подросток. – Солнце, твоей вины в этом нет, слышишь меня? Мы не животные, чтобы не уметь сдерживать себя. Он виноват, и только он, Хёнджин, что на тебя нашло? – Многие бы так поступили, да? – Нет, конечно нет, Хёнджин~а. – Откуда ты можешь знать? Сынмин замирает. Сын смотрит ему прямо в глаза своими, до боли усталыми. – Не он, так другие. Просто он был первым, кто заметил, – сам отвечает подросток. По щеке опять бегут слёзы, Сынмин больше не может это выносить. Дверь скрипит, за ней показывается отец. – Позови Минхо. Чанбин смотрит непонимающе, бегая глазами по заплаканному лицу сына, собирается возразить, но муж непреклонен: – Оставь воду и позови его сюда. Со уходит, через минуту заходит Минхо. Он неуверенно подходит к омегам, не отрывая обеспокоенных глаз от заплаканного Хёнджина, и садится на край кровати, поднимая на старшего глаза. – Мы просто поговорим, хорошо? – тяжёлый взгляд омеги не даёт времени на сомнения. Подросток кивает. – Что главное в отношениях? – тихо спрашивает Сынмин. – Взаимопонимание, – ни секунды не раздумывая, отвечает альфа. – А в интимных? – Пап, – Ким только гладит по плечу в ответ. – Добровольность. – Не удовольствие? – спрашивает он. – Без согласия удовольствия не будет, – поясняет Минхо. – Хорошо, – слова альфы его более чем устроили, – а если одному процесс доставляет приятные ощущения, а другому – нет? Младший вдруг поворачивается на Хёнджина, что уткнулся в свои колени, и обращает его внимание на себя, аккуратно спрашивая: – Джин~а, тебя трогали без разрешения? Тот горько всхлипывает и прячет голову ещё сильнее, старший сжимает руки в кулаки, но старается держать себя в узде. Он подсаживается ближе и молча сидит рядом некоторое время, создавая ощущение безопасности. Когда омега затихает, он снова спрашивает: – Хочешь, я обниму тебя? – он сомневается в том, что поступает правильно. Раньше Хёнджин никогда не отказывался, но ведь сейчас всё по-другому. – Хочу. Альфа с облегчением выдыхает. Младший сам подползает к нему и залезает пол руку; Минхо приобнимает его, поглаживая спину и отклоняет голову, позволяя лечь на него поудобнее. – Если что-то не нравится, то нужно сказать «нет», – отвечает на прошлый вопрос Кима. – Я говорил, – надрывно шепчет омега у его уха. – Мне жаль, Джин~а, – Минхо касается головы Хёнджина своей и обнимает крепче, – кто это был? – Твой одноклассник, – приглушëнно твечает младший. – Что? Альфа не верит своим ушам. Он держит хорошие отношения с классом, и то, что кто-то мог совершить подобное, сильно подрывает доверие. – Я видел его один раз, он тогда заходил в твой класс. – Когда это произошло? – Месяц назад. – Я разберусь с этим, – сам себе говорит Минхо и возобновляет круговые поглаживания по спине омеги, – Больше такое не повторится, я обещаю, Джин~а. ~ – Я могу наконец зайти? – спрашивает Чанбин, когда омега в очередной раз выходит из комнаты. – Да. Альфа, не теряя ни секунды, спешит к сыну. Хёнджин лежит в кровати на боку, чуть согнув ноги и скрестив руки у груди. Минхо реагирует на появление Со нервным кивком, но поглаживать чужие колени не перестает. Бин садится на корточки возле головы своего ребёнка и берёт его руку в свои. Они долго молчат, пока отец не прерывает тишину: – Прости меня, маленький, – он целует тыльную сторону ладони, которую держит в руках, – я не должен был этого допустить. – Всё хорошо, – нежно улыбается подросток и двигается ближе, – Отец рядом – значит, больше не страшно. Чанбин старается не заплакать. ~ Минхо заходит в класс вместе с Хёнджином, поддерживая младшего за спину, и ведёт до доски, так, чтобы лучше было видно всех присутствующих. Большая часть учеников вопросительно смотрят на одноклассника и незнакомого омегу, хотя некоторые продолжают гудеть, не обращая внимания. – Четвёртая парта третьего ряда, – произносит Хёнджин тихо, из-за чего альфе приходится наклониться к нему и переспросить. – Он? – Да. – Хорошо, можешь выйти на улицу, там твои родители подъехали, – мягко произносит Минхо и мгновенно меняется в лице, когда тот уходит, попрощавшись. Он преодолевает расстояние и нависает над парнем, который даже не замечает его присутствия. – Вставай. – Чё? – тот лениво оборачивается, прерывая разговор с соседом, – У тебя крыша потекла, Минхо? Минхёк усмехается, и его настроение подхватывают сидящие рядом одноклассники, пока твёрдая рука Минхо не сжимает горловину его рубашки. – Ты чего творишь?!? Альфа пытается вырвать ткань из чужих пальцев, но хватка слишком крепкая. – Я сказал тебе встать, – и, не дожидаясь реакции, сам поднимает того со стула. – Да ты из ума выжил! – срывает голос парень, за что получает оглушительную пощёчину. Следующий удар в живот лишает воздуха на несколько секунд. Одноклассники с ужасом наблюдают за происходящим. Минхёк пытается ответить, но ему не дают даже замахнуться. Ещё один удар в солнечное сплетение, и он как миленький следует за Минхо на выход из класса. – Эй, давай за ними, – кричит кто-то сзади. – Куда? – Посмотреть, как Минхёку трусы на голову натянут. ~ Альфа знакомит спину однокласника с бетонной стеной и, не давая опомниться, бьёт по лицу. Парень защищается руками, но получается у него откровенно не очень. Минхо бьёт снова. – Ты из-за того паренька? – Минхёк вспоминает омегу, что заходил к ним в класс. Ответом служит удар в челюсть, – У нас даже не было ничего, больно вёрткий оказал.. Ему не дают договорить, прикладывая головой о бетон. Не так сильно, чтобы разбить, но достаточно, чтобы она хорошо так закружилась. Альфа сползает по стене, закрываясь руками, пока одну из них не хватают, выворачивая запястье. – Какой рукой ты его трогал? Обеими лапал, ублюдок? Минхо ловит вторую руку, выворачивая и её. Минхёк скулит, как собака, и судорожно просит отпустить. Парень на это только усмехается и тянет в сторону ещё дальше. ~ – Всё ещё не понимаю, почему этого не мог сделать я, – наблюдая из машины за тем, как Минхо колотит того мудака, произносит Чанбин. – Ты бы убил его там же, – устало отвечает Сынмин, – из вас двоих Минхо более рациональный. – Надо его остановить. У него будут проблемы, если покалечит. Омега оборачивается на сына и спешит успокоить обеспокоенного ребенка: – Не будет, солнце, не волнуйся. ~ – Стой-стой-стой, ну что мне сделать, а? Извиниться? На колени встать перед ним? Отпусти, прошу. И его действительно отпускают, но только чтобы приложить многострадальной головой о твёрдое колено. С носа побежала кровь. – Да если ты хоть на сантиметр к нему двинешься, я тебя землю жрать заставлю, ты понял? – и ещё раз бьёт лицом о свою ногу. Предупреждая. Парень кивает, отхаркивая кровь. – Ещё раз узнаю о подобном, неважно, кто это будет, я не буду тебя миловать, – Минхо заглядывает ему в лицо, оттягивая голову за волосы, создаёт зрительный контакт, – не подходи к омегам больше, Минхёк, я тебе жить не дам. Альфа встаёт в полный рост, разминая кулаки, и протяжно выдыхает, чтобы успокоиться. В последний раз смотрит на развалившегося на земле парня и разворачивается к машине. ~ – Руки целы? – интересуется Сынмин, когда он садится на заднее сидение рядом с Хёнджином. – Порядок. Старший кивает и отдает приказ выдвигаться. Минхо открывает окно, позволяя лицу остыть. Когда поворачивается обратно, замечает взгляд омеги на своей руке. Небольшая ранка на костяшке. Он кладёт свою разгоряченную ладонь на тонкую кисть Хёнджина. Тот переплетает их пальцы и скромно улыбается. Чанбин с Сынмином лукаво переглядываются. Так и едут всю дорогу. ~              Сынмин-ним Спасибо, Хо~я 20:17                               Хёнджин не признаётся, но ему стало легче) 20:18                                                        Если полезет с обвинениями – я улажу, не волнуйся 20:20 Минхо Не полезет, всё в порядке. 20:21 Сынмин-ним Хорошо 20:21 И с признанием там не затягивай, не легко такой цветочек для тебя беречь 20:24