12 новогодних желаний

"Говорят, что дружба - это круг, у которого нет конца. Но они забыли добавить, что круг может легко превратиться в петлю, если затянуть его слишком туго."

***

– Сними это, Джухун! Сними, как Мартин сейчас эпично проиграет свою долю мандаринов! - Конхо громко рассмеялся, толкая друга в плечо. Джухун только фыркнул, не отрываясь от видоискателя своей старой камеры. Через объектив мир всегда казался ему более настоящим. Сейчас в кадре были четверо его самых близких людей. Они сидели на полу в центре гостиной, окруженные коробками с елочными игрушками и недопитыми кружками какао. Их пятерка была чем-то постоянным в этом изменчивом мире. Сначала это были "те пацаны из третьего подъезда", которые до темноты носились по дворам, стирая кеды о разбитый асфальт. Потом - "та шумная компания из 11 Б", заваливавшая экзамены и делившая одну пачку сигарет на всех за гаражами. Теперь они были студентами разных факультетов, но всё равно оставались единым целым. Джеймс - человек-компас, а быть точнее, их лидер. Сонхён - спокойный и вдумчивый, который всегда знал, когда нужно промолчать. Мартин и Конхо - те самые безумцы, способные перевернуть весь мир с ног до головы. и Джухун, фиксирующий каждую их секунду на пленку. – Идея с поездкой в горы была лучшей за весь год, Джеймс. - Сонхён поднял глаза на их лидера. – В городе этот праздник превращается в какую то фальшь. А здесь... здесь мы одни. Джеймс кивнул, довольно щурясь от тепла камина. Выбор места для этого Нового года занял у них почти месяц. Групповой чат разрывался от ссылок на отели и базы отдыха, но всё было "не то". Слишком людно, слишком дорого, слишком просто. Они искали что-то особенное - место, где время замирает. Этот дом Джеймс нашел случайно на каком-то полузаброшенном сайте объявлений. Фотографии были зернистыми, а цена - подозрительно низкой. Но когда они увидели этот фасад из темного кедра и лес, подступающий вплотную к крыльцу, решение было принято мгновенно. – Помните, как в седьмом классе мы загадывали желания на старой заброшке? - вдруг спросил Мартин, перебирая мишуру. – Мы тогда написали их на бумажках и закопали. Интересно, что мы тогда хотели? – Наверное, чтобы контрольная по математике отменилась. – усмехнулся Конхо. – Или чтобы мы никогда не перестали быть друзьями. - тихо добавил Сонхён. В комнате на мгновение повисла та особенная, уютная тишина, которая бывает только между людьми, которым не нужно ничего доказывать друг другу. За окном выл ветер, бросая колючий снег в стекло, но внутри было слишком тепло, чтобы обращать внимание на холод. – Кстати, о желаниях, - Джеймс поднялся и подошел к угловому шкафу, который они еще не успели исследовать. – Когда я заносил сумки, заметил там кое-что интересное. Хозяин сказал, что в этом доме есть своя традиция. Он достал с верхней полки предмет, завернутый в грубую холщовую ткань. Когда ткань упала, парни увидели календарь из черного дерева. На нем не было праздничных узоров. Только двенадцать дверок с номерами, вырезанными так глубоко, будто их выжигали. – Это называется "12 новогодних желаний". - Джеймс провел пальцами по цифре "1". – В каждую дверку нужно положить записку. За двенадцать минут до полуночи мы откроем их одну за другой. Говорят, если загадать что-то вместе, в этом доме желания обретают особое значение. – Звучит как начало легенды, которую потом рассказывают у костра. – Мартин азартно потер ладони. – Ну что, мои смертные, готовы проверить свою судьбу? Джухун навел камеру на календарь. В этот момент ему показалось, что линза объектива на секунду покрылась инеем, хотя в комнате было жарко. Он не сказал об этом друзьям. Не хотелось портить момент. – Двенадцать минут, двенадцать желаний. - прошептал он, нажимая кнопку записи. – Погнали. Огонь в камине внезапно дернулся, и в комнате на секунду стало слишком светло, а затем тени по углам сгустились, став плотнее и длиннее. – Ладно. – Джеймс достал из кармана блокнот и вырвал из него двенадцать полосок бумаги. Его движения были точными, но пальцы почему-то замерзли, хотя в гостиной было жарко. – Двенадцать желаний. По два от каждого, и два общих. Пишем то, что действительно важно. Без глупостей. – Почему так официально, Джейми? - Мартин попытался усмехнуться, но смех вышел сухим и коротким. Он взял ручку, и его рука на мгновение зависла над бумагой. – Ладно. Моё первое: "Чтобы каждый из нас нашел своё место в этом мире". Он быстро написал слова и свернул полоску. Как только он вложил её в первую ячейку календаря под номером "1", раздался странный тихий щелчок. Конхо, обычно самый шумный, сидел неестественно прямо. – Моё... - он запнулся, глядя на темный проем ячейки "2". – "Чтобы мы никогда не знали, что такое одиночество". Джухун продолжал снимать. Через экран видоискателя он заметил странную вещь: когда парни подносили руки к календарю, их пальцы на видео выглядели серыми, будто лишенными жизни. Он моргнул, отрываясь от камеры, но в реальности всё казалось нормальным. Кроме одного - запах мандаринов и хвои сменился тонким запахом старой, застоявшейся пыли и... сырого мяса. – Теперь я, - Сонхён взял ручку. Его почерк всегда был самым аккуратным, но сейчас буквы выходили ломаными. - "Чтобы боль одного становилась болью всех. Так мы сможем её перенести". Джеймс вздрогнул. Это желание прозвучало слишком мрачно для праздника. Но никто не возразил. Воздух в комнате вдруг стал тяжелым. – Пятое, - Джухун отложил камеру, чувствуя, как вспотели ладони. – "Пусть наши секреты перестанут быть тайнами друг для друга". Он впихнул записку в ячейку "5". Ему показалось, что из глубины дерева донесся едва слышный вздох, довольный и тихий. Желания продолжали заполнять черное дерево. Шестое - "Чтобы мы были успешны". Седьмое - "Чтобы никто не смог нас разлучить". Восьмое - "Чтобы мы видели истинные лица людей вокруг». С каждой новой запиской пламя в камине становилось всё более синим. Ветер снаружи завыл с такой силой, что старые стены начали мелко вибрировать. – Девятое. - Конхо написал быстро, почти не глядя. - "Чтобы эта ночь не заканчивалась, пока мы не будем готовы" Десятое - "Чтобы мы всегда понимали друг друга без слов" Одиннадцатое - "Чтобы этот дом защитил нас от всего мира". Осталось последнее. Двенадцатое. Самое важное. Все четверо посмотрели на Джеймса. Он чувствовал, как в висках начинает пульсировать тяжелая боль. Его рука дрожала, когда он писал на бумаге финальную фразу: "Пусть всё, что мы пожелали, исполнится прямо сейчас". Джеймс подошел к календарю. В комнате стало так тихо, что было слышно, как падает снег за стеклом. Он вставил двенадцатую записку в последнюю ячейку. Клац. Дверца захлопнулась с тяжелым, металлическим звуком, который эхом отозвался где-то глубоко под полом. В ту же секунду старый проигрыватель, до этого игравший джаз, зашипел. Игла поцарапала пластинку, и из динамиков был слышан искаженный, замедленный голос, который не принадлежал ни одному из них, но при этом напоминал голоса всех пятерых сразу: – Желания приняты... Начинаем отсчет. Свет во всем доме моргнул и погас. В наступившей кромешной тьме только цифры на календаре начали тускло светиться. – Ребят? - голос Мартина дрожал. – Это ведь... это ведь часть игры, да? Джеймс, это ты настроил проигрыватель? Джеймс хотел ответить, но почувствовал, что не может разомкнуть губ. Его челюсть словно заледенела. В темноте Джухун снова поднял камеру. Инфракрасный режим осветил комнату зеленым светом. Он посмотрел на экран и его сердце пропустило удар. Вокруг них, в кругу, который они образовали вокруг календаря, стояли не пять человек. Их было двенадцать. Семь длинных, полупрозрачных фигур стояли прямо за их спинами, положив костлявые пальцы на плечи парней. Одна из фигур, стоявшая за Мартином, медленно наклонилась к его уху и прошептала голосом, похожим на хруст ломающегося льда: – Первое желание... исполняется... Часы пробили первый удар. До полуночи оставалось ровно двенадцать минут. 23:48. Первая минута. Желание Мартина: "Найти своё место". Часы вздрогнули и выдали тяжелый первый удар, вибрирующий в костях. Мартин, стоявший ближе всех к календарю, вдруг замер. Его рука, только что коснувшаяся темного дерева, застыла в воздухе. – Мартин? - Джеймс сделал шаг к нему, но остановился. От Мартина несло таким холодом, что пар из рта пошел густыми клубами, как на лютом морозе. Но он этого не замечал. Его лицо начало медленно разглаживаться, стирая все эмоции. Кожа стала неестественно бледной, а зрачки расширились, поглотив радужку и превращая глаза в полную темень. – Ребят... - прошептал Мартин. Но это был не его голос. Это были тысячи шепотов, слившихся в один. – Я... я всё понял. Я наконец-то дома. Его тело дернулось, кости издали сухой, древесный треск. Мартин улыбнулся. Эта улыбка была слишком широкой, слишком нечеловеческой. Он медленно повернул голову к друзьям, и его шея при этом повернулась на такой угол, который должен был быть смертельным. – Ты... ты не Мартин. - нервно произнес Сонхён, пятясь к выходу. Сущность, занявшая тело друга, сделала вдох. Воздух в комнате словно начал всасываться в него. Мартин не просто "нашел место" - он стал частью этого проклятого дома. Его тени начали расти и ветвиться по стенам, и в этих тенях мелькали искаженные лица предыдущих жильцов. – Вы еще не на месте. - произнес Мартин. – Вы... лишние. Свет гирлянд на секунду вспыхнул ослепительно-белым и лопнул. В наступившей темноте послышался шорох. – Бегите! - закричал Джеймс, хватая Джухуна за кофту. Они рванули в коридор, и в ту же секунду за их спинами раздался звук, от которого застыла кровь. Это был не топот ног, а тяжелый стук чего-то твердого. Словно Мартин больше не шел, а передвигался на вытянутых, окоченевших конечностях. И тут началась погоня. Они неслись по коридору, который внезапно стал казаться бесконечным. Стены сужались, обшивка из темного дерева дышала, а портреты на стенах провожали их пустыми взглядами. – Сюда! В кухню! - крикнул Джеймс. Они влетели в кухню, задыхаясь от ужаса. Джухун обернулся и в свете тусклой лампы над плитой увидел это. Мартин не бежал. Он двигался вдоль стен и потолка, его тело изгибалось под немыслимыми углами. Он казался длиннее, тоньше, его свитер растянулся, скрывая конечности, которые теперь напоминали лапы насекомого. Но самым страшным было лицо. Оно оставалось неподвижным, с той же застывшей "вежливой" улыбкой, в то время как всё остальное тело дергалось в конвульсиях. – Он не отстает! Он нас видит! - закричал Конхо, когда рука Мартина метнулась из темноты, пытаясь схватить его за лодыжку. Они выскочили на лестницу. Сверху, из темноты второго этажа, был слышен тихий смех Мартина, который доносился одновременно и спереди, и сзади. – Разделимся? - в панике предложил Джухун. – Нет! Этого оно и хочет! - Джеймс едва успел уклониться от упавшей сверху люстры, которую Мартин просто срезал своим присутствием, проползая над ними. "Мартин" не пытался их просто убить. Он играл. Каждым своим движением он показывал, что дом теперь - его продолжение. Двери сами захлопывались перед их носом, мешая бежать. Они забились в узкую кладовую под лестницей, прижавшись друг к другу спинами. В щель под дверью было видно, как по полу коридора медленно проплывает длинная, угольно-черная тень. Тук. Тук. Тук. Это был звук его пальцев, барабанящих по двери. – Я чувствую ваш страх... - прошептал голос Мартина. – Он пахнет корицей и хвоей. Как мило. Джеймс, открой дверь. Мы же друзья. Мы должны встретить Новый год... вместе. Джеймс зажал рот рукой, чувствуя, как по щекам текут слезы. Тот, кто стоял за дверью, знал все их секреты, все их шутки. И он использовал их, чтобы выманить их наружу. – Не слушайте его. - прошептал дрожащий Сонхён. – Это не он. Внезапно стук прекратился. Наступила тишина. А затем сверху, с потолка кладовой, прямо над их головами, раздался тихий скрип. Они медленно подняли глаза. Мартин висел на потолке кладовой, зацепившись пальцами за балки. Его голова была повернута на 180 градусов, и он смотрел на них сверху вниз. На его бледном лице не было ни капли злобы, а лишь пустая радость. – Нашел. - мягко сказал он. Он медленно опустился вниз, но не спрыгнул, а стек по стене, его конечности удлинялись и изгибались, нарушая все законы анатомии. – Джеймс... - прошептал он. Его голос вдруг стал чистым, прежним, тем самым голосом, которым он подшучивал над ними в университете всего неделю назад. – Помоги мне. Оно... оно проросло в меня. Джеймс застыл, сжимая в дрожащих руках тяжелую бронзовую кочергу, которую он успел схватить у камина. Его сердце колотилось о ребра. – Мартин, мы вытащим тебя, слышишь? - крикнул Конхо, забившись в угол кладовой и закрывая голову руками. – Мы найдем способ! Но Мартин уже не слушал. Его лицо снова исказилось. Правая половина застыла в мирной улыбке, а левая начала медленно таять. Сущность внутри него взвыла, и Мартин кинулся вперед. Это не было похоже на человеческое движение. Он перемещался рывками, мгновенно оказываясь то на полу, то на стене. Он ударил Джухуна, отбросив его к стеллажам, и мертвой хваткой вцепился в горло Сонхёна. – Слишком... тесно... - хрипел Мартин, и его пальцы начали буквально врастать в кожу Сонхёна, пытаясь соединиться с его плотью. – Нам нужно... больше места... Сонхён задыхался, его лицо синело. Он посмотрел на Джеймса - в его глазах не было просьбы о спасении, там была мольба прекратить этот кошмар. Любой ценой. Джеймс закричал. Это был крик не ярости, а абсолютного отчаяния. Он замахнулся кочергой. – Мартин, прости! - сорванным голосом взвыл он. Первый удар пришелся Мартину по плечу. Раздался жуткий звук. Не хруст кости, а треск сухого дерева. Мартин отлетел, но тут же вскочил, его голова болталась на сломанной шее, но он продолжал улыбаться. Сущность внутри него не чувствовала боли, она только смеялась их горем. – Еще... Джеймс... - прошептал Мартин, и на секунду в его черных глазах промелькнуло сознание. Настоящий Мартин смотрел на лучшего друга из этой клетки. – Убей... меня... пожалуйста... я не хочу... причинять вам... Он снова бросился, на этот раз прямо на Джеймса, раскрыв объятия. Джеймс, зажмурившись и обливаясь слезами, нанес решающий удар. Тяжелый металл опустился на висок друга. Мартин рухнул. В комнате настала оглушительная тишина. Не было крови - из раны на голове Мартина посыпалась серая пыль и мелкие опилки, пахнущие старым подвалом. Его тело начало стремительно деревенеть, становясь тяжелым и неподвижным. Джеймс упал на колени рядом с ним, отбросив кочергу, которая теперь казалась ему раскаленной. Он схватил Мартина за руку, но она уже была холодной и твердой. – Мартин... нет... нет, нет... - Джеймс уткнулся лбом в грудь друга, которая больше не поднималась. – Пожалуйста, очнись. Это же я... это Джеймс... Джухун и Конхо подошли ближе, их трясло. Они смотрели на то, что осталось от их друга - на деревянную статую с лицом человека, которого они любили. Это был финал их первой минуты. Первый осколок их дружбы, разбитый навсегда. В этот момент часы начали свой второй круг. Звук был таким мощным, что пыль посыпалась с потолка. 23:49. – Вторая дверца... - прошептал Сонхён, указывая на календарь, который теперь стоял в центре кухни, хотя они оставили его в гостиной. Вторая ячейка календаря, принадлежащая Конхо, медленно со скрипом открылась. – Моё желание... - Конхо побледнел, вспоминая, что он написал. – "Чтобы мы никогда не знали, что такое одиночество". Он посмотрел на свои руки. На его коже начали проступать бледные отпечатки ладоней. Будто кто-то невидимый крепко держал его за плечи, за талию, за шею. – Ребят? - голос Конхо сорвался на писк. – Почему... почему мне кажется, что в этой комнате нас стало в два раза больше? Джухун поднял камеру, и его крик разнесся эхом. На экране, вокруг Конхо, стояли десятки теней. Они не нападали. Они просто прижимались к нему, обнимая его так плотно, что парень начал медленно отрываться от пола. Вторая минута началась. Звон часов еще вибрировал в воздухе, когда Джеймс, спотыкаясь, отошел от деревянного тела Мартина. Его руки мелко дрожали, а на ладонях осталась серая пыль - всё, что напоминало о тепле его лучшего друга. – Мы должны уходить из этой комнаты, - прохрипел Джухун, не выпуская камеру, хотя его палец застыл на кнопке записи. – Сейчас же! Но Конхо не двигался. Он стоял посреди кухни, глядя в пустоту перед собой. Его дыхание стало частым и поверхностным. – Ребят... вы это слышите? - прошептал он. – Они шепчут. Так много голосов... – Кто шепчет, Конхо? Здесь только мы! - Джеймс схватил его за плечо, но тут же отдернул руку. Плечо Конхо было ледяным, а под тканью его свитера что-то двигалось. Внезапно Конхо резко дернулся, словно его кто-то сильно толкнул в спину. Затем его голова мотнулась в сторону, будто от пощечины. На его бледной щеке медленно проступил красный след от пальцев - тонких, длинных, явно не человеческих. – Они здесь, - глаза Конхо наполнились слезами ужаса. – Им было так одиноко в этом доме... Они так долго ждали кого-то, кто пригласит их... И я пригласил. Вокруг Конхо воздух начал искажаться. Джухун поднял камеру и вскрикнул. На экране вся комната была залита ярко-желтыми и красными пятнами человеческих силуэтов. Их было десятки. Они стояли вплотную к Конхо, прижимаясь к нему, просовывая прозрачные руки под его одежду, обнимая за шею. – Бежим! - Джеймс толкнул друзей к выходу в длинный обеденный зал. Они рванули прочь, но Конхо бежал странно. Его постоянно заносило в стороны, словно его тянули за руки невидимые сущности. Он спотыкался на ровном месте, вскрикивая от того, что чьи-то невидимые пальцы впивались в его плоть. – Они не пускают меня! - вопил Конхо, едва поспевая за остальными. – Они хотят, чтобы я остался с ними! Теперь враг был невидимым. Парни слышали топот множества ног за спиной, шелест сотен невидимых одежд и приглушенный радостный смех. Двери в зале сами собой распахивались, и из пустых комнат вылетали потоки холода. Внезапно Конхо подбросило вверх. Его ноги оторвались от пола, и он завис в воздухе, извиваясь, будто его держали десятки крепких рук. – Нет! Отпустите! Джеймс! - он протянул руку к лидеру. Джеймс и Сонхён подпрыгнули, вцепившись в ноги Конхо, пытаясь удержать его на земле. Началось жуткое "перетягивание каната". Парни чувствовали, как что-то ледяное и мощное тянет их друга вверх, к потолку, где тени сгущались в одну огромную, черную воронку. – Не отдавайте меня им... пожалуйста... - Конхо плакал, его лицо исказилось от давления невидимых тел. – Их слишком много! Они душат меня своей любовью! – Держись, Конхо! Держись! - Джеймс стиснул зубы, его мышцы стонали от напряжения. В этот момент сущность, ведущая эту толпу, наконец проявила себя. В центре воронки на потолке появилось лицо - бледная маска с пустыми глазами, напоминающая хозяйку дома из старых легенд. Она протянула призрачную руку и коснулась лба Конхо. В ту же секунду Конхо перестал сопротивляться. Его глаза закатились, а тело обмякло. – Конхо? - Сонхён в ужасе посмотрел на друга. Конхо медленно опустил голову. Когда он открыл глаза, они были абсолютно белыми, без зрачков. Он посмотрел на Джеймса и улыбнулся - той же пустой, блаженной улыбкой, что была у Мартина перед смертью. – Мне больше не одиноко, Джеймс, - голос Конхо звучал так, будто говорили сразу сотни людей. – Мы теперь... одно целое. Невидимая сила с такой мощью рванула Конхо вверх, что Джеймс и Сонхён не удержались и отлетели к стенам. Конхо буквально впечатало в потолок. Но он не разбился. Его тело начало медленно впитываться в штукатурку. – Мы... будем... ждать... вас... - донеслось сверху. На потолке остался лишь бледный силуэт Конхо, окруженный сотнями маленьких отпечатков ладоней. Кажется, теперь он навсегда остался в центре бесконечной толпы, которая никогда не даст ему уйти. Джеймс сидел на полу, тяжело дыша. Его взгляд упал на календарь, который каким то образом оказался на обеденном столе прямо перед ним. 23:50. Третья минута - желание Сонхёна. Третий удар часов был тихим, но от него по полу пошла ледяная волна. Джеймс не успел даже вздохнуть, когда его накрыло. Это не была просто боль - это был сокрушительный удар в висок, тот самый, который он нанес Мартину. Его череп словно раскололся пополам. В ту же секунду его тело сдавило невидимым прессом - то, что чувствовал Конхо, когда его вжимало в потолок. – А-а-а! - Джухун рухнул на пол, выронив камеру. Он схватился за голову, катаясь по ковру. Его крик застрял в горле, потому что одновременно он чувствовал, как его легкие сжимаются, лишая кислорода. Сонхён замер посреди комнаты. Его тело выгнулось. Как инициатор желания, он стал "узлом". Через него проходили все страдания друзей, настоящие и прошлые. – Дыши... Джеймс, дыши... - хрипел Сонхён, его глаза налились кровью от лопнувших сосудов. – Это... это просто... связь... Но это не была "просто связь". Если Джухун задевал рукой острый край стола, Джеймс и Сонхён вскрикивали от глубокого пореза, который мгновенно проступал на их собственных ладонях. Каждая царапина, каждый ушиб от падения - всё теперь было общим. Они превратились в единую нервную систему. – Мы должны... двигаться... - Джеймс поднялся, его шатало. – Если останемся здесь... дом нас съест. 23:51. Они бежали. Дом превратился в настоящий кошмар. Гирлянды в коридорах теперь напоминали колючую проволоку, которая так и хотела зацепить одежду. Стеклянные елочные шары на полу лопались под ногами, и каждый осколок, впившийся в подошву Джухуна, заставлял Джеймса и Сонхёна падать от боли в ступнях. Они искали выход, но почти все двери были заперты. – Нам нужны ключи! - крикнул Сонхён, указывая на старый комод в углу, на котором вдруг появились замочные скважины. – Календарь! Он закрыл нас! Нужно найти символы желаний! Они метались по комнатам, плача от изнеможения. Каждая минута приносила новое "искажение" пространства. В библиотеке они нашли первую зацепку - серебряный ключ, вмороженный в глыбу льда прямо на столе. Чтобы достать его, им пришлось греть лед своими телами. Джухун прижал ладони к холоду, и Джеймс с Сонхёном закричали от обжигающего мороза. Они чувствовали, как их кожа прилипает к ледяной корке, как пальцы немеют и начинают кровоточить. В гостиной на огромной елке вместо игрушек висели их личные вещи. Чтобы найти второй ключ, Джеймсу пришлось засунуть руку в кучу острых колючих веток. Каждая игла, вонзившаяся в его предплечье, отзывалась стоном в горле Джухуна. Они стояли, вцепившись друг в друга, деля эту острую боль на троих. – Я больше не могу... - Джухун упал у подножия лестницы. Его лицо было мокрым от слез и пота. – Зачем мы это написали? Зачем мы вообще сюда приехали? – Не смей... не смей сдаваться! - Джеймс схватил его за шиворот, хотя его собственные ноги подкашивались. Их дружба, которая всегда была их опорой, теперь стала их проклятием. Они видели страдания друг друга и чувствовали их физически. Когда Сонхён отчаялся и начал биться головой о стену, Джеймс упал, чувствуя, как его собственные мысли разлетаются от фантомных ударов. – Хватит! Сонхён, прекрати! - закричал Джеймс. – Твоя боль убивает нас! Они находили ключи один за другим. Один в старом пианино, которое заиграло само, когда они вошли, и клавиши ломали пальцы тому, кто пытался их остановить. Другой - в камине, где угли заставляли чувствовать жар внутри легких. Они бегали по лестницам, которые то удлинялись, то превращались в обрывы. За ними везде следовала тишина - тяжелая, густая, в которой иногда слышался скрип деревянных суставов Мартина и шепот Конхо из стен. – Мы почти... у цели... - Сонхён сжимал в руке четвертый ключ. – Осталось еще немного... Они стояли в центре коридора. Весь уют Нового года превратился в декорации к пытке. Красные ленты на перилах выглядели как кровавые бинты, запах корицы душил, а огни елки ослепляли, вызывая общую мигрень. – Десятое желание... - прошептал Джухун, глядя на календарь, который теперь стоял на вершине лестницы, светясь пульсирующим светом. – Кто писал десятое? Джеймс вспомнил. Десятое желание было общим. Они написали его вместе, смеясь и обнимаясь. "Чтобы мы всегда понимали друг друга без слов". – О боже... - Джеймс попятился. – Если мы начнем понимать всё... без слов... Он не успел договорить. Часы пробили десятый раз. 23:57. Десятое желание. Десятый удар часов прозвучал не снаружи, а прямо внутри их черепов. В доме настала тишина, но в головах парней начался абсолютный хаос. Теперь они не просто чувствовали боль друг друга - они слышали каждую мерзкую, трусливую и злую мысль. Джеймс слышал, как Джухун винит его в смерти Мартина, считая его убийцей. Джухун слышал, как Сонхён в глубине души надеется, что Джухун умрет следующим, чтобы нагрузка на "общую нервную систему" стала меньше. – Заткнитесь! Заткнитесь все! - закричал Джухун, зажимая уши, но голоса друзей звучали прямо в его мозгу. Они больше не могли смотреть друг другу в глаза. В каждом взгляде они видели правду: они ненавидели друг друга за то, что оказались в этом кошмаре. Доверие рассыпалось. Дом начал меняться. Стены покрылись липким древесным соком. Огни гирлянд начали мигать в такт их учащенному сердцебиению. Тени в углах стали обретать форму - это были не монстры, а их собственные искаженные отражения, которые шептали им самые страшные оскорбления. – Я не могу быть с вами... - прошептал Джеймс. Его лицо исказилось от паранойи. – Вы хотите, чтобы я сдох, да? Вы ждете, когда я подставлюсь? Он бросился на кухню и схватил длинный нож. Его пальцы побелели, сжимая рукоять. Теперь он видел в Джухуне и Сонхёне не друзей, а потенциальную угрозу. Они разбежались по разным углам как звери, боясь подойти друг к другу. Галлюцинации начали заполнять пространство. По полу ползали призрачные змеи из мишуры, а с потолка свешивались петли из праздничных лент. 23:58. Одиннадцатое желание. Одиннадцатый удар. Дом окончательно превратился в крепость. Все окна затянуло толстым слоем льда и кости, а двери исчезли, оставив их в бесконечном лабиринте коридоров. И в этот момент из темноты вышло Оно. Это была высокая, сутулая фигура, обмотанная гирляндами. Вместо лица у неё была черная пустота, но конечности двигались с пугающей скоростью. Монстр начал охоту. – Бегите! - закричал Джеймс, но он бежал отдельно от остальных, озираясь и выставляя нож перед собой. Они неслись по второму этажу. Холод в доме стал таким сильным, что дыхание замерзало, превращаясь в колючую пыль. И тут Сонхён замер. В конце коридора, в мягком золотистом свете, стоял Мартин. Он выглядел живым, теплым, в своем любимом свитере. Он улыбался и протягивал руки. – Сонхён... - позвал Мартин. – Иди ко мне. Здесь тепло. Здесь нет боли. Когда Сонхён увидел Мартина в конце коридора, реальность вокруг него начала плавиться. Холодный воздух вдруг сменился ароматом свежескошенной травы и нагретого на солнце асфальта. Крики Джеймса и Джухуна превратились в далекое, неясное эхо, а на смену им пришли другие звуки. * Лето. Десять лет назад. Они лежали на крыше старого гаража во дворе Конхо. Солнце пекло невероятно сильно. Мартин, с растрепанными волосами и лицом, перепачканным в вишневом соке, протянул Сонхёну половину подтаявшего мороженого. – Слышь, Сонхён, - Мартин щурился от яркого света, – Если мы когда нибудь вырастем и станем скучными взрослыми, ты меня пристрели, ладно? Сонхён тогда только тихо рассмеялся, откусывая ледяную сладость. – Не придется, - ответил он, глядя в бесконечное синее небо. – Мы всегда будем такими. Мартин тогда пихнул его в плечо, и они долго боролись на этой крыше, пока не скатились вниз, в высокую траву, смеясь до боли в животе. Мартин был его самым лучшим другом. Когда у Сонхёна развелись родители, именно Мартин просидел с ним всю ночь на скамейке в парке, просто молча сжимая его плечо, пока Сонхён не выплакал всё свое горе. * Зима. Первый курс университета. Первая сессия, пустая библиотека и жуткий недосып. Сонхён сидел над учебником по анатомии, чувствуя, что его мозг вот-вот взорвется. В три часа ночи дверь общежития приоткрылась, и вошел Мартин, завернутый в огромный шарф, с двумя стаканами горячего кофе. – Эй, ботан, перерыв. - Мартин широко улыбнулся, и в комнате будто стало на несколько градусов теплее. – Ты так наморщил лоб, что на нем хоть крестики-нолики играй. Они сидели на подоконнике, глядя, как снег засыпает весь кампус. Мартин тогда достал гитару и начал тихо наигрывать какую то дурацкую мелодию, которую они сочинили еще в школе. – Мы прорвемся, Сонхён. - шептал он, настраивая струны. – Вместе мы всегда прорываемся. Помнишь? Пять пальцев - один кулак. Сонхён смотрел на своего лучшего друга и думал, что пока Мартин рядом, никакой экзамен, никакое одиночество и никакая тьма ему не страшны. Мартин был самым чистым и ярким светом. * Прошлый Новый год. Квартира Джеймса. Было шумно, пахло хвоей и мандаринами. Все уже прилично выпили, Джухун пытался снять общую фотографию, а Конхо уснул прямо на диване. Мартин подошел к Сонхёну, когда тот вышел на балкон подышать воздухом. – Красиво, да? - Мартин кивнул на взрывающиеся в ночном небе салюты. – Ага. - ответил Сонхён. – Знаешь, - Мартин вдруг стал серьезным. – Я тут подумал... неважно, что будет дальше. Работа, переезды, вся эта взрослая чушь. Главное - не потерять друг друга. Ты - мой лучший друг, Сонхён. Ты единственный, кто понимает меня без слов. Мартин обнял его крепко и по настоящему, и Сонхён почувствовал запах того самого тепла. Это было ощущение абсолютной безопасности. – Надеюсь, наша пятерка всегда будет вместе. - спокойным и оптимистичным тоном произнес Сонхён. * И теперь, в этом проклятом, умирающем доме, Сонхён видел того самого Мартина. Того, кто обещал никогда не взрослеть. Мартин стоял в золотистом сиянии, его глаза светились той же бесконечной добротой. – Сонхён... - позвал он. И Сонхён, забыв о боли, забыв о том, что сам Мартин уже превратился в монстра, сделал шаг вперед. Он хотел вернуть те моменты. Он хотел обнять своего лучшего друга в последний раз. Он не видел ножа в руках Джеймса. Он видел только раскрытые объятия Мартина. – Я иду, Мартин... - прошептал он, захлебываясь слезами. – Я иду к тебе. Сонхён зарыдал. Это были слезы абсолютного слома. За его спиной слышалось тяжелое дыхание монстра, пол под ногами превращался в бездну, а в голове всё еще звучали крики друзей. – Мартин! - вскрикнул Сонхён, бросаясь вперед. – Прости меня! Забери меня отсюда! Он бежал с распростертыми объятиями прямо навстречу галлюцинации. Но Джеймс, ослепленный паранойей и ментальным шумом, видел всё иначе. Ему казалось, что Сонхён окончательно сошел с ума и ведет монстра прямо на них. – Сонхён, стой! - заорал Джеймс. – Это ловушка! Отойди от него! Но Сонхён не слышал. Он видел только своего погибшего друга. Он уже готов был коснуться Мартина, когда Джеймс, подхваченный приступом неконтролируемого ужаса и злости, бросился вперед. – Ты нас всех погубишь! - закричал Джеймс. Он замахнулся ножом, намереваясь ударить призрака, которого видел сам, но Сонхён в этот момент резко дернулся в сторону Мартина. Лезвие с глухим звуком вошло Сонхёну под ребра. Время словно остановилось. Галлюцинация Мартина мгновенно растаяла, превратившись в пепел. Сонхён охнул, его глаза расширились, и он медленно посмотрел вниз на рукоятку ножа, которую всё еще сжимал Джеймс. – Джеймс... - прошептал Сонхён. Из его рта потекла тонкая струйка крови. Джеймс отдернул руку, как от огня. Его разум на секунду прояснился. Куча чужих мыслей в голове вдруг сменились одной единственной, общей на троих. "Что же мы наделали...?" Сонхён начал оседать на пол, прижимая руки к ране. Джухун, стоявший в нескольких метрах, упал на колени, закрыв рот руками. Из-за связи Сонхёна, и Джеймс, и Джухун почувствовали этот удар. Острый, холодный металл, разрывающий плоть. Они согнулись пополам от этой фантомной, но невыносимой боли. Джеймс смотрел на свои руки, перепачканные в крови лучшего друга. – Сонхён... я не... я хотел... - он задыхался, не в силах закончить фразу. Монстр в конце коридора остановился. Он больше не гнался за ними. Он издал звук, похожий на тихий, довольный смех. Его работа была почти завершена. Парни сами уничтожили свою связь. В доме стало пугающе тихо. Лишь тяжелые всхлипы Сонхёна нарушали тишину. 23:59. Последняя минута. Часы начали свой последний, самый тяжелый отсчет. Звук каждого удара был подобен взрыву, сотрясающему стены. Джеймс и Джухун стояли в разных концах коридора, задыхаясь от боли, которая теперь была одна на двоих. Рана Сонхёна отзывалась в их телах так, будто нож всё еще находился внутри. Сонхён лежал между ними, его дыхание становилось всё реже, и с каждым его хрипом жизнь по капле уходила и из оставшихся. – Не подходи ко мне... - прорычал Джухун, вжимаясь в стену. Его глаза, красные от лопнувших сосудов, бешено вращались. – Ты убил его... Ты убьешь и меня, чтобы выйти отсюда одному! – Заткнись! - выкрикнул Джеймс. Его голос сорвался на хрип. – Я не хотел! Это всё этот дом... это ты со своей камерой... ты всё это время просто смотрел! Доверие уже было мертвым. Между ними стояла стена из ненависти и паранойи. В голове Джеймса были мысли Джухуна - обвинения, проклятия, желание увидеть Джеймса мертвым. Это было невыносимо. Дом окончательно сошел с ума. Стены начали кровоточить густым черным соком, который пах горелой хвоей. Из темноты комнат начали выходить... они. Мартин, чье деревянное тело жутко скрипело при каждом движении, а пустые глаза были направлены на Джеймса. Конхо, чье лицо проступало на каждой поверхности, плача сотнями призрачных голосов. И Сонхён... призрачная копия Сонхёна, которая держалась за окровавленный бок и медленно шла за ними, оставляя на полу светящиеся следы. – Беги! - Джеймс рванул вперед, перепрыгивая через тело еще живого, стонущего Сонхёна. Они неслись по дому, который превратился в бесконечный коридор. Существа в гирляндах тянули к ним костлявые руки, стены сужались, пытаясь раздавить их. Джухун бежал по другой стороне зала, спотыкаясь и вскрикивая, когда призрачные пальцы Конхо хватали его за лодыжки. Они не помогали друг другу. Если один падал, другой даже не оборачивался, чувствуя лишь вспышку чужой боли и страха. Джеймс влетел в гостиную. Календарь на столе светился ослепительным светом. Последняя, двенадцатая ячейка была открыта, и в ней, среди пепла, лежал тяжелый черный ключ, с гравировкой в виде пяти сплетенных рук. – Пятый ключ! Я нашел его! - закричал Джеймс, хватая металл, который мгновенно обжег ему кожу. – Я выхожу! Он бросился к входной двери. В его голове была только одна мысль. "Выжить. Плевать на всех. Просто выйти прочь от этого ада". Джухун был позади, он едва двигал ноги, его лицо было полно отчаяния. Он видел, как Джеймс вставляет ключ в скважину. – Джеймс... не оставляй меня... - выдохнул Джухун, рухнув на колени в нескольких метрах от двери. Джеймс уже повернул ключ. Раздался тяжелый, освобождающий щелчок. Дверь приоткрылась, впуская внутрь ледяной и чистый ночной воздух и настоящие, не призрачные снежинки. Свобода была на расстоянии одного шага. Джеймс замер. Его рука лежала на дверной ручке. В этот момент в его голове наступила тишина. Ментальный шум затих, оставив лишь одно глубокое, разрывающее чувство - осознание того, что он делает. Он посмотрел на свои руки: одна сжимала ключ, другая была всё еще в крови Сонхёна. Он вспомнил их общие клятвы. Пять пальцев - один кулак. Джеймс медленно, через невыносимую силу, обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Джухуна. В глазах Джухуна больше не было ненависти - только детская мольба и ужас перед наступающей пустотой. Джеймс увидел за спиной Джухуна тени их друзей. Мартин, Конхо и умирающий Сонхён - все они были здесь. Они были этим домом. Они были этими желаниями. По щеке Джеймса покатилась одинокая и горькая слеза. Он понял, что двенадцатое желание - "исполнится прямо сейчас" - не означало спасение. Оно означало завершение круга. – Прости, - одними губами прошептал Джеймс. Он не вышел в дверь. Вместо этого он с силой захлопнул её обратно, выбрасывая ключ в темноту коридора. Часы начали бить полночь. Джеймс почувствовал, как его сердце сделало последний, оглушительный удар. Вся боль, которую он делил с друзьями, все их страхи, всё предательство и вся любовь разом обрушились на него, перегружая сознание. Ровно в 0:00 Джеймс с глухим грохотом рухнул на пол. Его тело мгновенно обмякло, глаза остекленели, отражая огни елки, которые в последний раз вспыхнули и погасли. Джухун остался стоять на месте. Оглушенный тишиной, которая была страшнее любого крика. Один. Среди трупов и теней. Новый год наступил. Но праздновать его было больше некому. Джухун стоял неподвижно, боясь даже вздохнуть. Исчезли абсолютно все звуки. Сами сущности, только что терзавшие их плоть и разум, растворились в густом сером сумраке, словно их никогда и не было. Перед ним лежало тело Джеймса - неподвижное и пустое. Вдруг входная дверь, которую Джеймс закрыл секунду назад, сама собой медленно, со скрипом открылась. За ней не было монстров. Там была ночь. Джухун, пошатываясь, сделал шаг через порог. Его ноги утонули в глубоком и чистом снегу. Холодный воздух обжег легкие, вытесняя запах гнили и старой пыли. Он вышел на открытое пространство и поднял голову вверх. Небо было черным. И в этот момент его разорвали первые салюты. Ярко-красные, зеленые, золотые огни распускались в вышине огромными цветами, отражаясь в расширенных зрачках Джухуна. Где-то там, за лесом, в городах, люди кричали от радости, открывали шампанское и обнимали друг друга. Для мира наступил Новый год. Джухун опустил взгляд на снег, мерцающий в свете фейерверков. Прямо у его ног лежал кусочек бумаги. Дрожащими, посиневшими от мороза пальцами он поднял её и раскрыл. Джухун перечитал это дважды. Горло сдавило сухим, истерическим спазмом. «Поздр+вля5м с 0к0н4анием и7ры "12 новогодних желаний!" Жел)ем Yд\чи и у$пехов в н1в0м г()ду!» Всё, что произошло - было лишь "игрой". Холодный пот скатился по его спине. Он вдруг осознал, что за его спиной подозрительно тихо. Ни света из открытой двери, ни запаха камина. Джухун медленно, боясь того, что увидит, обернулся. Снег под его ногами был ровным. Позади него не было ни дома, ни освещенных окон, ни крыльца. Не было тел его друзей. Не было даже следов на снегу, кроме его собственных. На том месте, где секунду назад стоял огромный дом, теперь росло лишь одно единственное дерево. Старая, иссохшая ель с черными, скрюченными ветвями, напоминающими костлявые руки. На одной из веток, раскачиваясь на ледяном ветру, висел одинокий, разбитый стеклянный шар. Джухун стоял посреди бескрайнего заснеженного леса. Один. Без ключей, без друзей, без дома. В небе над ним взорвался последний, самый мощный золотой салют, на мгновение осветив лес. В этом свете Джухуну показалось, что кора старой ели напоминает человеческие лица, застывшие в вечном и беззвучном крике. Новый год начался. И его желание "быть услышанным" наконец-то исполнилось - теперь его крик в этой ледяной пустоте не услышит никто.

***

"Круг наконец-то замкнулся, превратившись в идеальную петлю, из которой невозможно выйти. Настоящая дружба не спасает от тьмы - она лишь делает так, чтобы в этой тьме ты никогда не был одинок. Ведь когда круг превращается в петлю, конец - это всегда лишь начало нового витка."