lover

Бесчисленная попытка записать lover, и снова Хёнджин чувствует, что не получается. На последнем тейке язык совсем заплетается, и запись на сегодня заканчивается, потому что  в одиннадцатом часу отдых явно нужен всем, даже аппаратуре. Забирая свои вещи, Хёнджин выдыхает так, словно все тяготы этого мира одновременно возложены на него одного. Продюссер joha, с которым они писали музыку вместе уже не первый год, хвалит его за работу и вообще старается максимально поддержать, явно замечая подавленное настроение. Хёнджин благодарен ему за это, но губы растягивает в улыбке всё равно более дежурно. Поделившись своими мыслями и попрощавшись на сегодня, Хёнджин направляется по коридору в самый дальний туалет на этаже, по дороге допивая оставшуюся половину холодного, смешанного с растаявшим льдом американо. Вкус противный, но его настроению подходит просто идеально. Сейчас он вообще не беспокоился о бережном отношении к перетруженому горлу. Когда Хёнджин убеждается, что точно находится в туалете один, то сползает по холодной стене, утыкаясь лбом в колени и гоняя мысли по кругу. Снова неудача. Сколько раз или, лучше сказать, лет он возвращается к этой песне и ни разу не чувствует удовлетворения от записи. И всё из-за его голоса. Почему он такой? Почему так меняется с каждой попыткой записать именно эту песню? Конечно, они сами написали песню с таким высоким вокалом. И она Хёнджину искренне нравится, он очень хочет показать её stay. Такая эмоциональная, пронзительная — многие люди смогут её прочувствовать, без сомнений. Хёнджин с какой-то иронией замечает, что чувствует себя этим самым лирическим героем песни. Разбитый, сломленный, потерявший надежду. Возможно слегка драматично, но он не умеет переживать эту жизнь иначе. Если чувствует, то всем сердцем. Если думает о чём-то, то погружается полностью и даёт мыслям развиваться во всех направлениях. Так и с творчеством — отдаёт всего себя, выжимая до капли. Как он любит погружаться в эмоциональную игру актёров дорам и увлекательные книги, представляя себя на месте персонажей или переживающим те же события, что и разные герои. Почему-то именно эта песня вызывает в нём столько ярких эмоций. Он лишь хочет, чтобы люди услышавшие её поняли, что он хочет передать. Как круто бы она звучала с высоким текучим голосом Минхо-хёна или с австралийским акцентом английского Чани-хёна. А Сынмин исполнил бы её так, что у Хёнджина бы всё трепетало внутри от его чарующего вокала. А у него не получается, даже на уровне супер. Просто хорошо или неплохо. Он давил и давил всё, что было возможно выжать из своего второго по важности инструмента, но этого не было достаточно. И так думал не он один. Много их фанатов и простых слушателей пишут о его слабом вокале. А ещё о том, что он неплох только в танцах, но иногда может перегибать, не так ужасен в рэпе, и вообще ему стоит просто красиво стоять и светить симпатичным личиком. Конечно, невероятно глупо воспринимать заявления каких-то безликих аватарок в соцсетях на свой счёт словно авторитетное мнение, которое вообще что-то значило на его пути карьеры айдола. В конце концов как пела одна небезызвестная певица: “haters gonna hate”. Но как бы не старался, Хёнджин не мог научиться полностью пропускать это мимо. Его технике часто недоставало чего-то: тяжело держать стабильный вокал, пока одновременно отдаёшься хореографии на все 120% или когда голос в какие-то дни просто решает устроить бунт или выходной, и справляйся с этим как хочешь. Звучит, как отговорки или не слишком важные причины, чтобы думать над этим без мысли “с каждым случается, надо идти дальше”. Но Хёнджин просто не может отпустить это. Сколько бы лет он не пробыл в индустрии, учась многому с нуля, такие мысли, словно надоедливые мухи, кружатся вокруг, не давая себя поймать, лишь возможность, что если отмахиваться достаточно сильно, они потеряют интерес и отстанут на какое-то время. Хёнджин поднимается, достаёт полотенце из сумки, чтобы намочить его край прохладной водой, и проводит им по лицу и шее, глубоко выдыхая. В отражении зеркала на него смотрит изнуренный парень с прилипшими ко лбу тёмными волосами, с глазами, что норовят покраснеть и залиться слезами, и он вздыхает, набирая в ладони воды и умывая лицо несколько раз. Теперь он мокрый и всё ещё уставший. Может он просто никогда не будет достаточным профессионалом своего дела? У него есть лимиты, выше которых прыгать просто не имеет смысла (только если хочется что-то обязательно испортить в процессе), и ему стоит принять это и смириться. Хёнджин никому об этом не говорил, но он иногда думает уйти из группы, особенно в последнее время. Возможно, глупо с его стороны, эгоистично, но в этом году это желание накрывает особенно сильно с каждой неудачей. Он чувствует вину за эти мысли, когда они появляются, становясь навязчивыми голосами в голове, потому не решает поделиться с кем-то из мемберов. Они бы очень расстроились, а это последнее, что Хёнджин хочет видеть на их лицах, если он станет причиной этой печали. Неужели он достиг своего максимума? Но не хочет останавливаться здесь… Хёнджин вкладывает душу во всё, что делает: все его мысли и эмоции всегда на виду — в песнях и танцах. Перед глазами проносятся воспоминания о полугодовом ресте и Хёнджин трясёт головой. Нет, нельзя сдаваться и опускать руки! Столько людей на него рассчитывает, столько фанатов хотят видеть, как он блистает на сцене вместе со своей группой, люди хотят слушать его песни, видеть его картины, смотреть на его танцы, находить в нём надежду на что-то светлое. Слишком многое зависит от него. Он сам выбрал этот путь, через столькое прошел, чтобы тут оказаться. Интересно, чувствует ли что-то подобное Чани-хён? Не успевая ответить на собственный вопрос внутреннего монолога, Хёнджин резко ощущает невероятную потребность побыть с кем-то, иначе в ближайшие полчаса он свихнётся. На автомате тыкая по экрану, он открывает мессенджер и без лишней мысли нажимает на чат с Чаном. Тот всегда готов его нежить, подбадривать и направлять. Рядом с ним тревоги всегда уходят на второй план, он знает какие слова подобрать, поймёт и не осудит, какие бы Хёнджин глупости не выдавал. Хён, могу к тебе прийти? Текст около иконки показывает, что он недавно был в сети. Проходят долгие пару минут, в которые Хёнджин начинает накручивать себя и уже готовится написать кому-нибудь ещё, но тут телефон вибрирует уведомлением о сообщении.

Конечно можешь!

Мы с Джисони у меня

На губах сразу расцветает улыбка при мысли увидеть любимых мемберов, его семью, опору, поддержку. Может, он расскажет им обо всём, что творится у него в голове, а может и нет. По крайне мере немного побыть вместе с родными людьми и обсудить с ними какую-то ерунду, точно снимет определённый вес с его души. Водитель уже ждёт его на парковке, и они быстро добираются до общежития, чтобы Хёнджин не начал изводить себя от желания растечься прямо на сидении. Он считает секунды до того, как наконец открывает входную дверь. В рекордное время скидывая с себя обувь и по дороге оставляя где-то валяться сумку, Хёнджин направляется в комнату Чана, на подходе разбирая тихий разговор. Он отворяет не закрытую до конца дверь и, замирая лишь на секунду, чтобы его заметили, забирается на кровать, укладывая голову на колено сидящего по-турецки Чана. Тот сразу же начинает гладить его по голове, нежно поглаживая ухо и заправляя за него прядки волос. Джисон сползает с кресла на пол, чтобы быть на одном с Хёнджином уровне, и вкрадчиво смотрит своими глазами-бусинками, пытаясь понять, что можно сказать чтобы его подбодрить. Чан первым нарушает молчание. — Хочешь поговорить о записи? Хёнджин поджимает ноги к груди, утыкаясь лбом в тёплое бедро Чана и мотает головой. Он слишком вымотался, чтобы начинать диалог, который точно вызовет кучу разных эмоций. От одного их присутствия в комнате, он уже чувствует себя намного лучше, особенно, когда на него направлены взгляды полные любви и нежности. Джисон аккуратно переплетает с ним пальцы, целуя костяшки и серебряные кольца. Хёнджин вздрагивает. — Ты хорошо постарался, Хёнджини. Тот отвечает ему слегка усиленной хваткой. Чан гладит его плечо медленно и нежно. — Хочешь поесть? Мы как раз доставку заказали недавно. — Минхо-хён тоже сегодня занёс еды, потому что много наготовил, так что выбор хороший! Прям шведский стол. Хёнджин смаргивает выступающие слёзы, когда Чан целует его у кромки лба, а Джисон ластиться к его ладони своей тёплой мягкой щекой. Никто его не торопит, дают время прислушаться к себе и решить, чего он хочет. Готовы просто быть рядом сколько потребуется. Хёнджин так сильно их любит. — Если вы не оставили мне ножек, я поужинаю вами. Джисон быстро подхватывает его игру, как и всегда. — Надеюсь Чани-хёна тебе хватит, потому что я без боя не сдамся! — Эй, ты! Хёнджин впервые за день хихикает искренне и открыто, пытаясь рукой дотянутся до Джисона, чтобы устроить бардак у него на голове, но тот проворно уворачивается, показывая ему язык, и тогда Хёнджин прыгает на него, словно большая кошка. Чан, освобождённый от веса, поднимается, огибая их, и очень медленно направляется к двери. — Пойду посмотрю, что осталось. Джисон ахает, указывая пальцем в сторону лидера. — Хёнджини, он хочет доесть всё в одиночку! Лови его! — Я адски устал, сам лови! Чан пищит и выбегает в коридор от срывающего с места Джисона, а Хёнджин смеётся громко, наблюдая за их погоней. Пару ножек ему всё-таки заботливо оставил Чанбин, и Хёнджин не удерживается и делает самое смешное эгьё, на которое только способен. Того разносит от мысли, что оно было сделано специально для него, и до самого отбоя Хёнджин терпит сюсюканья и отбивается максимально неправдоподобно, потому что забота и нежность затапливают его уставшее сердце, и не хочется сдаваться ради тех, кто его окружает. Тех, кто заботится, всегда поддержит и услышит, даст максимальный комфорт, когда это необходимо. Они устраиваются на диване вчетвером и включают какую-то слезливую дораму, Чан и Чанбин зажимают Хёнджина в середине дивана, а Джисон садится на пол в его ногах, головой упираясь между колен. Утопая в уютной атмосфере и незримой поддержке того, как Чан гладит его коленку, а Чанбин удобнее устраивается на плече, он окончательно расслабляется. Может Хёнджин иногда не верит в себя, но верит в любовь своих близких. Они не дадут ему упасть. Он обязательно справится. Они всегда справляются.