Катерина

Джон Таргариен долгие годы носил клеймо бастарда под именем Сноу. Но зима была близко, а вместе с ней пришли и давно похороненные тайны. С вторжением Ромариенов, наступлением Белых Ходоков и появлением Дейнерис мир Джона перевернулся: он узнал, что его истинная мать — Лианна Старк, а отец — принц Рейгар Таргариен. Джон оставался верен королеве Дейнерис и до её великого Завоевания, и после, но сердце его принадлежало лишь одной женщине. И эта единственная не отвернулась от него. Дейна Ромариен, старшая дочь короля Деймона III и его сестры-жены Дейллы, первой предложила помощь дальней родственнице в её борьбе за престол. Однако судьба распорядилась иначе: встретив Джона, Дейна словно потеряла голову. Казалось, их союз невозможен. Она — наследница древнего рода и принцесса могущественного государства, он — бастард, чьё право на трон вызывало сомнения. Но судьба оказалась к ним благосклонна. Дейнерис Таргариен более двадцати лет сражалась за возвращение своего законного места. Лишь к сорока годам она смогла официально взойти на Железный Трон. В мужья она взяла Эйгона «Юного Грифа», первенца Рейгара. Их правление было отмечено рождением наследников — сыновей Рейгела и Эйниса Таргариенов. Однако царствование Дейнерис оказалось недолгим: всего десять лет. Её смерть была окутана тайной — королева упала с дракона при загадочных обстоятельствах. По дворцу ходили слухи, что к этому был причастен её супруг Эйгон. В Вандорисе власть перешла к Рейлле и Дейрону Ромариенам. Поскольку Дейна отказалась становиться королевой и женой своего брата Дейрона, её место заняла другая сестра — Рейлла. Их родители, Деймон III и Дейлла, официально короновали молодую чету.

ЭЙРИОНА

Тёплый солнечный день наполнил сердца крестьян, знати и членов королевской семьи радостным предвкушением. Впереди ждали несколько дней празднеств: турниры, захватывающие гонки на драконах, щедрые пиры и море веселья. Для принцессы Эйрионы этот день был особенным — пошли её одиннадцатые именины. Принцесса была любимым ребёнком своего отца, принца Джона. Она росла в атмосфере безграничной любви и роскоши, полностью оправдывая своё имя. Эйриона была капризна, самолюбива и избалованна. Даже покойная королева Дейнерис, глядя на неё, порой качала головой: «– Даже не знаю, ей больше подходит имя “Рейнира”, чем её собственное…» Но драконы меняют своих всадников, и Эйриону эта участь не обошла стороной. Когда принцесса стала хозяйкой дракона Визерион, её характер смягчился: в ней пробудились милосердие и нежность. Возраст и великая ответственность меняли её день ото дня. До официальных одиннадцатых именин оставалось всего несколько часов. Принцесса Дейна буквально ворвалась в покои дочери. — Эйриона! Я не пойму, ты почему ещё в постели?! — вскрикнула мать. — А ты почему НЕ в постели? — парировала Эйриона с лукавой улыбкой. Дейна лишь разочарованно покачала головой и осторожно присела на край кровати дочери. — Эйриона, я не слабачка. Я всадница Деймакса. Мне не пристало проводить дни и ночи в кровати. Эйриона грустно вздохнула. Её мать сильно ослабла после трёх родов в раннем возрасте. Первенца, Рейгара, она родила в пятнадцать лет, что навсегда подорвало её здоровье. Теперь Дейна была вынуждена проводить в постели не менее семи часов днём и ещё дольше спать по ночам. Дети — Рейгар, Нейрис и сама Эйриона — очень переживали за мать. — Вставай, дочь моя. Hodierna iā morghūlienna. Эйриона нехотя откинула шёлковое одеяло и спустила ноги с кровати, утопая босыми ступнями в мягком ворсе ковра. Она бросила быстрый взгляд на мать. Дейна, несмотря на бледность и усталые глаза, держалась с королевским достоинством. Её серебристые волосы были собраны в строгую причёску, а на плечах лежала тяжёлая мантия с гербом дома Ромариенов. — Ты всегда так говоришь, — пробормотала Эйриона, подходя к огромному зеркалу в золотой раме. – А потом я весь день должна улыбаться чужим людям и делать реверансы. Дейна тихо рассмеялась, и этот звук был похож на перезвон серебряных колокольчиков. — Милая, быть принцессой — это не только реверансы. Это ответственность. Однажды Визерион понесёт тебя над землями, которые ты должна будешь защищать. Твой отец… он знает цену власти и долга. Он ждёт от тебя не капризов, а силы. Эйриона замерла. Имя отца всегда действовало на неё отрезвляюще. Принц Джон, несмотря на всю свою доброту, был человеком суровым и справедливым. Он редко повышал голос, но одного его взгляда было достаточно, чтобы понять: шутки кончились. В дверь тихо постучали. — Ваше Высочество, — раздался голос септы. — Портниха ждёт для последней примерки платья. И принц Джон просил передать, что ждёт вас в малой галерее через час. Дейна поднялась, опираясь рукой о резной столбик кровати. — Вот видишь? Время не ждёт. Поторопись. И помни: сегодня ты не просто именинница. Ты — будущее этого двора. Оставшись одна, Эйриона подошла к окну. С высоты башни открывался вид на внутренний двор замка, который сегодня преобразился до неузнаваемости. Флаги с гербами Таргариенов и Ромариенов развевались на ветру, герольды трубили в фанфары, а слуги заканчивали последние приготовления к пиру. Внезапно её внимание привлекло движение у ворот. В замок въезжал небольшой отряд всадников. Их доспехи были покрыты дорожной пылью, а плащи — потемнели от влаги. Эйриона прищурилась, пытаясь разглядеть герб на щите одного из рыцарей. Сердце пропустило удар: это был не герб Вестероса и не знак Ромариенов. Это был знак Дома Ланнистер. В малой галерее пахло воском и старыми книгами. Джон стоял у окна, сцепив руки за спиной. Его тёмные волосы были стянуты в низкий хвост, а взгляд был устремлён вдаль, туда, где за морем лежали земли Семи Королевств. — Отец? — тихо позвала Эйриона, входя в зал. Джон обернулся. Его лицо осветила тёплая улыбка, но глаза оставались серьёзными. — Ты прекрасна, дочь моя. Дейна была права насчёт платья. Эйриона сделала реверанс. — В замке Ланнистеры, отец. Я видела их знамёна со стены. Улыбка сползла с лица Джона. Он медленно подошёл к дочери и положил тяжёлую руку ей на плечо. — Я знаю. Они прибыли с посольством от короля Эйгона VI. Мир хрупок, Эйриона. А золото Ланнистеров всегда имеет свою цену. — Что им нужно? Джон посмотрел ей прямо в глаза, и принцесса впервые увидела в них тень тревоги, которую он так тщательно скрывал от подданных. — Они говорят о браке. О союзе наших домов через твою руку. Эйриона почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с прохладой каменных стен замка. — Но я… я не хочу замуж за Ланнистера! Я хочу летать! Я хочу… — Тише, — Джон прижал палец к её губам. — Я не сказал «да». Я лишь сказал, что они приехали говорить об этом. Твоя судьба будет решаться не сегодня. Сегодня — твой праздник. Сегодня ты — солнце этого двора. Он взял её за руку и вывел из галереи в коридор, ведущий к главному залу. Оттуда уже доносился гул сотен голосов и звуки музыки. — Но помни мои слова: когда ты выйдешь к гостям, ты должна быть не просто красивой куклой. Ты должна быть стальной. Пусть они видят в тебе не просто дочь Джона Таргариена и Дейны Ромариен. Пусть они видят будущую королеву. Двери тронного зала распахнулись перед ними. Свет сотен свечей ослепил Эйриону, а шум приветственных криков оглушил. Она шагнула вперёд, чувствуя твёрдую руку отца на своём локте. Впереди её ждал пир, танцы и пристальные взгляды лордов и леди со всего света. Но в сердце юной принцессы поселилась тревога: праздник только начинался, но ветер грядущих перемен уже холодил ей спину. Эйриона с лёгкостью зачаровывала гостей своим видом. Она была истинной принцессой — с милым личиком, изящными манерами и осанкой, достойной королевы. Сейчас она вела светскую беседу с леди Аррен — дочерью лорда Робина Аррена — и леди Старк, наследницей Сансы Старк. Обе дамы были чрезвычайно изысканны, воспитаны и образованны, но для Эйрионы их разговор о вышивке, поэзии и последних веяниях моды казался невыносимо скучным. Такие собеседницы могли бы стать подругами для её спокойной и мечтательной сестры Нейрис, но для огненного характера Эйрионы их компания была столь же утомительна, как и общество короля Эйгона VI. Впрочем, это вынужденное общение имело и свои плюсы: оно не позволяло лорду Ланнистеру подобраться к принцессе. Поэтому он был вынужден довольствоваться разговором с её матерью, принцессой Дейной. Однако мать Эйрионы была не из тех женщин, кого можно очаровать лестью или склонить к выгодному браку дочери простыми уговорами. Дейна всегда была на стороне своих детей, что бы они ни выбирали и как бы ни творили свою судьбу. И вот, после очередного витиеватого обсуждения «последнего писка моды» в виде пёстрых шляпок, украшенных перьями райских птиц, Эйриона почувствовала, что её терпение иссякло. — Прошу меня простить, милые леди, но долг зовёт меня обратить своё внимание на других знатных гостей, — произнесла она с безупречной улыбкой. Обе леди закивали и пожелали принцессе удачи. Да уж, удача ей сегодня понадобится как никогда. Эйриона практически выбежала на балкон, жадно вдыхая прохладный ночной воздух. Она так волновалась, что не услышала тихих шагов позади себя. — Ночь сегодня столь же прекрасна, сколь и вы, юная принцесса. Эйриона резко обернулась. Перед ней стоял Тирион Ланнистер собственной персоной. Она хотела сделать лёгкий реверанс, но карлик мягко прервал её движение. — О, не стоит, принцесса. Не думаю, что моя скромная персона обязана лицезреть ваши прекрасные манеры. Принцесса растерялась и не знала, что ему ответить, поэтому решила промолчать. Тирион подошёл ближе, не спеша и даже как-то по-домашнему, опираясь на перила балкона. — Так ответьте мне, принцесса, что вы делаете в этом тёмном уголке, под звёздным небом? Почему не проводите время в центре зала, среди гостей, собравшихся только ради вас? — Ради меня? Вы столь высокого мнения о моей персоне, мне это льстит. Но они собрались не ради меня, а ради себя, веселья и бесплатной выпивки. А ещё чтобы обсудить, у кого род древнее, земли богаче или сундуки полнее золота. А что вы тут делаете, милорд? — Я не лорд, Ваше Высочество. Просто Тирион. Ну или Бес, как вам угодно. Я пришёл сюда потому, что не хочу проводить половину вечера в компании лицемерных змей. Оставшееся время на балконе они провели в тишине. Ночной воздух пах жасмином и морем. Но идиллию нарушил голос Тириона: — Мой родич идёт сюда, чтобы просить вашей руки, принцесса. Эйриона резко обернулась. Через толпу гостей к ним действительно пробирался Лоурель Ланнистер, и его взгляд не сулил ничего хорошего — в нём читались твёрдые намерения. Глаза принцессы в панике забегали по балкону в поисках спасения. Тирион, увидев это, тяжело, будто устало, выдохнул. Он вылил вино из кубка в кусты и кивнул Эйрионе в сторону тёмных улиц Королевской Гавани. — Хотите сбежать с праздника — лезьте по виноградным лозам вниз и бегите по улице к окну в свою комнату. — Спа… Спасибо вам, Тирион. Эйриона, не сдержавшись от нахлынувших эмоций, крепко обняла Ланнистера. Затем она ловко перелезла через перила и начала аккуратно карабкаться вниз по толстым лозам дикого винограда. Спустившись на землю и поправив платье, она оглянулась наверх. Тирион стоял у перил и молча отсалютовал ей кубком. Принцесса кивнула ему в ответ и со всех ног бросилась бежать по ночным улицам столицы. Она петляла по узким переулкам, стараясь держаться в тени. Сердце колотилось где-то в горле не только от бега, но и от страха быть пойманной стражей или кем-то из гостей. Наконец, добравшись до стены замка, она нашла знакомое окно своей спальни. К счастью, слуги оставили его приоткрытым для свежего воздуха. Эйриона подтянулась на руках и с трудом протиснулась в узкий проём. Упав на ковёр в своей комнате, она несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь отдышаться. В коридоре послышались шаги — это возвращалась её фрейлина. Принцесса быстро вскочила на ноги, подбежала к зеркалу и начала поправлять растрепавшуюся причёску. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял её отец. Принц Джон смотрел на дочь без гнева, но с той суровой проницательностью, которая всегда заставляла Эйриону чувствовать себя маленькой девочкой. — Я полагаю, — медленно произнёс он, закрывая за собой дверь, — что балкон Винтерфелла был бы более безопасным местом для прогулок юной леди? Эйриона опустила голову. — Я… я просто хотела подышать воздухом. Там было душно. Джон подошёл ближе и сел в кресло у камина. — Душно? Или ты снова пыталась избежать встречи с кем-то? С лордом Ланнистером? Эйриона молчала. — Послушай меня внимательно, дочь. Я знаю о предложении Лоуреля Ланнистера. И я знаю о твоей… неприязни к этой идее. Но политика — это не всегда то, чего желает сердце. Иногда это долг перед народом. — Но я не хочу быть разменной монетой! — воскликнула Эйриона. Джон поднял руку, призывая к тишине. — Я не давал своего согласия на этот брак. И не дам его без твоего слова. Ты — Таргариен и Ромариен. Твоя кровь священна. Но ты должна научиться играть в эту игру так же искусно, как они. Ты должна быть не просто красивой птицей в золотой клетке. Ты должна быть драконом. Он встал и подошёл к окну, за которым виднелись шпили дворца. — Завтра ты вернёшься к гостям. Ты будешь улыбаться Лоурелю Ланнистеру так же мило, как улыбалась леди Аррен. Ты будешь слушать его комплименты и смеяться его шуткам. Но в глазах твоих он должен видеть лишь вежливую пустоту. Ты поняла меня? Эйриона подняла взгляд на отца. В его глазах она увидела не только строгость правителя, но и теплоту любящего отца. — Поняла… отец. Джон кивнул: — Хорошо. А теперь приведи себя в порядок. И запомни: настоящий дракон никогда не показывает своих истинных намерений до тех пор, пока не придёт время сжечь своих врагов дотла. Эйриона не хотела никакого «завтра». Мысль о том, что ей придётся присутствовать на турнир в её честь, улыбаться Лоурелю и терпеть показную галантность, была невыносима. Она жаждала уйти, сбежать, стать свободной от оков долга и чужих ожиданий. Конечно, это были лишь детские, наивные мечты — побег от ответственности и взросления. Все принцессы и леди через это проходили, но мало кто действительно решался на такой шаг. Эйриона решилась. Как только отец покинул её покои, принцесса начала действовать. Она достала из гардероба самые простые и скромные платья — их у неё было крайне мало, ведь роскошь и блеск были её повседневной одеждой. Эйриона открыла резной сундучок и взяла несколько монет и украшений — этого должно было хватить на еду и простую одежду для путешествия. Принцесса выбралась из своей комнаты тем же путём, каким вернулась — через окно, цепляясь за виноградные лозы. Оказавшись на земле, она, не оглядываясь, побежала к гавани. Ей было всё равно, куда плыть. Она не смотрела на паруса кораблей, не искала знакомые гербы. Эйриона подошла к первому же судну, готовому к отплытию, и протянула капитану монету. — На борт! — буркнул матрос. Принцесса забралась на корабль и забилась в самый пыльный и тёмный угол трюма, стараясь стать невидимой. Корабль качнулся, отчаливая от пристани. Когда береговая линия скрылась из виду, а шум праздника окончательно стих, Эйриона услышала надрывной рёв, доносившийся из Драконьего Логова. В этом звуке было столько боли и отчаяния, будто кто-то безудержно рыдал, находясь в теле дракона. — Прости меня, Визерион… — прошептала она в темноту.

***

Поутру её разбудил грубый голос капитана. — Деваха! Умерла, что ль? Когда Эйриона с трудом разлепила глаза, жмурясь от яркого солнца, пробивавшегося сквозь щели палубы, капитан хлопнул в ладоши. — Фу, встала. Так, выметайся с корабля! Мы приплыли. — А… Где мы? — вставая с пола и отряхивая платье, спросила принцесса. — Ха! Плыла незнамо куда? От родителей-пьяниц бежала? Ну, мелкая, мы в Вандорисе! Так что давай быстрее проваливай, мне с парнями ещё товар таскать, а ты мешаешься. Эйриона ещё раз поблагодарила капитана за «путешествие» и сошла по шаткому трапу на каменную пристань. Она огляделась и невольно ахнула. Перед ней раскинулся Вандорис — город её предков по материнской линии. Он был совсем не похож на строгую и величественную Королевскую Гавань. Здесь всё дышало иным колоритом: дома были выкрашены в тёплые охристые и лазурные тона, на балконах висели гирлянды цветов, а воздух был пропитан ароматами специй и свежей выпечки. Узкие улочки петляли между белыми стенами, уводя вглубь шумного города. Эйриона крепче прижала к груди свой узелок с вещами и решительно пошла вперёд. Она не знала, что ждёт её впереди — ни друзей, ни плана у неё не было. Но впервые в жизни она чувствовала пьянящий вкус настоящей свободы. Она была одна в чужом городе, без свиты и охраны, но страх отступал перед восторгом приключения. Она шла по рынку, с любопытством разглядывая диковинные фрукты и яркие ткани. Её внимание привлекла вывеска таверны — «Золотой грифон». Изнутри доносился смех и звон посуды. Желудок предательски заурчал: принцесса поняла, что не ела со вчерашнего дня. Набравшись смелости, Эйриона толкнула тяжёлую дверь. Внутри было душно и многолюдно. На неё тут же уставились десятки глаз: моряки, торговцы и наёмники оценивающе разглядывали незнакомку в простом платье. — Чего изволите? — к ней подошёл хозяин заведения. — Эм… У вас есть какая-нибудь работа? — выпалила Эйриона первое, что пришло в голову. — Я… я умею читать и писать! В таверне повисла тишина, а затем раздался громкий хохот одного из мужчин за дальним столом. — Читать? Ха! Нам тут нужны крепкие руки для мытья посуды да чистки овощей! Эйриона вспыхнула от стыда, но отступать было некуда. — Я согласна! — твёрдо сказала она. Хозяин таверны смерил её оценивающим взглядом с головы до ног и хмыкнул: — Ну что ж, девица с манерами… Посмотрим, как ты справишься с грязными тарелками. Приступай прямо сейчас. Эйриона кивнула. Её новая жизнь началась здесь и сейчас — вдали от дворцов, драконов и политических интриг. В этот момент она ещё не знала, что ждёт её впереди, но впервые за всё время чувствовала себя по-настоящему живой. Она нашла своё место в этом шумном портовом городе. Пусть пока это была всего лишь кухня таверны «Золотой грифон», но для беглой принцессы это стало первым шагом к свободе.

ТИРИОН

Когда принцесса скрылась в тени улицы Королевской Гавани, к Тириону подбежал слегка запыхавшийся Лоурель. — Дядюшка! Где принцесса Эйриона? — более-менее вежливо спросил племянник, хотя в его голосе уже звенели нотки раздражения. Лоурель, сын Джейме и Серсеи, был признан Тирионом как Ланнистер. Он унаследовал многое от матери: её красоту, надменность и вспыльчивый нрав, и лишь самую малость — от отца. Лоурель был более утончённой, но оттого не менее опасной версией Джоффри, а его амбиции не знали границ. — Не знаю я, куда подевалась твоя принцесса, — спокойно ответил Тирион, даже не повернув головы. Лицо Лоуреля мгновенно изменилось, приобретя то самое «домашнее» выражение — вечное презрение к дяде, которое он не считал нужным скрывать. — Будь повежливее по отношению к Её Высочеству, иначе я прикажу отрезать тебе язык! — прошипел он. — Так где она? Она секунду назад ворковала с тобой! Я видел, дядя! — Боже, Лоурель, можешь не орать так. Принцесса всё равно тебя навряд ли услышит, — устало сказал Тирион, продолжая смотреть вдаль, на огни гавани. Кубок был пуст, а значит, пить было нечего. По крайней мере, пока он не вернётся обратно, в душный зал к знати. Лоурель надулся, словно озлобленный котёнок. Хотя нет, даже котёнком называть стыдно — те и то храбрее. Скорее уж, надутый индюк. Юный Ланнистер резко развернулся на каблуках и покинул компанию Тириона. Карлик наконец-то смог спокойно выдохнуть. Наутро Тирион узнал новость, от которой у него заныли старые шрамы: принцесса Эйриона пропала. — Чёрт! Что бы я ни делал, все мои действия приводят к одному и тому же результату, — выругался карлик, натягивая рубаху. Тирион потратил полдня на то, чтобы поднять всех своих шпионов. И один из них сообщил, что принцессу заметили у корабля, отправляющегося в Вандорис. Тирион был знаком с одним нищим рыцарем-путешественником, который решил осесть именно там. Он быстро послал ему ворона с письмом и стал ждать ответа. Ближе к ночи птица вернулась. Ланнистер запер дверь кабинета и стал медленно вчитываться в каждое слово:

«Видел я вашу принцессу. А она и правда не похожа на Таргариенов. Как там её… Эйрона Таргариен? Впрочем, не важно, это больше не будет её именем. Если ты так хочешь, чтобы я взял её под своё божественное крыло, кормил и прятал от чужих глаз, то тебе придётся заплатить. Ланнистеры ведь всегда платят долги? Так вот, расплатишься как-нибудь. Найду я твою Эйрону и постараюсь спрятать, как ты и хочешь. Но! Много от меня не требуй, я человек без чести.

Р.»

Тирион блаженно выдохнул и позволил себе редкую улыбку. Он подошёл к камину и бросил письмо старого друга в огонь, чтобы Джон или Дейна не нашли его ни при каких обстоятельствах. Если принцесса хочет пожить для себя — пускай живёт. С Дейнерис он когда-то очень сильно прокололся и жалел об этом полжизни. Может быть, хотя бы Эйрионе удастся выручить из этой золотой клетки. Он налил себе полный кубок арборского золотого. Сегодня можно было позволить себе выпить за чужую свободу. Прошло несколько дней. Для Тириона Ланнистера это были самые долгие и напряжённые дни за последнее время. Он вернулся в Красный Замок, улыбался, кивал, пил больше обычного и отпускал свои фирменные остроты, но внутри него росла тревога. Он ждал вестей от Р., но птица молчала. На третий день, когда Тирион уже подумывал отправить ещё одно письмо, в его покои без стука ворвался Лоурель. Он был бледен, а его глаза метали молнии. — Дядя! — прорычал он с порога. — Ты что-то знаешь! Я чувствую это! Весь двор стоит на ушах, принц Джон рвет и мечет, а ты… ты сидишь здесь с этой самодовольной ухмылкой! Тирион лениво поднял взгляд от кубка с вином. — Лоурель, мой дорогой племянник. Если ты пришёл лишь для того, чтобы испортить мне вечер своими криками, то дверь находится там же, где ты вошёл. Лоурель подскочил к столу и с грохотом опустил на него кулак. — Не играй со мной! Я знаю, что ты был на том балконе. Я знаю, что ты говорил с ней последним! Где она?! Ты помог ей сбежать? Ты предал дом Ланнистеров ради Таргариенов?! Тирион медленно встал. Несмотря на свой рост, в этот момент он казался гораздо опаснее своего высокого племянника. — Осторожнее со словами, мальчик. Я не предавал дом Ланнистеров. Я спасал глупую девчонку от твоей навязчивой компании. И если ты ещё раз посмеешь обвинить меня в измене без доказательств, я клянусь богами, что лично научу тебя манерам. А теперь убирайся. Лоурель открыл рот, чтобы возразить, но наткнулся на холодный, трезвый взгляд дяди. В нём не было привычной насмешки — только сталь. Юноша фыркнул и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Тирион налил себе ещё вина и подошёл к окну. Он смотрел на Черноводную, по которой скользили торговые суда. «Надеюсь, ты добралась благополучно, девочка», — подумал он про себя. Внезапно в окно влетела маленькая тень. Карлик вздрогнул — это был ворон. Птица приземлилась на спинку кресла и выжидающе посмотрела на него блестящим глазом. К лапке был привязан маленький свиток. Сердце Тириона пропустило удар. Он осторожно отвязал послание и развернул пергамент. На нём было всего несколько слов:

«Она в порядке. Работает в таверне “Золотой грифон”. Называет себя Катериной Сноу. Твоя совесть может спать спокойно.

Р.»

Тирион перечитал записку дважды. Затем он подошёл к очагу, но вместо того чтобы бросить письмо в огонь, он спрятал его в тайник за камнем в стене. «Катерина Сноу», — хмыкнул он про себя. Фамилия бастарда. В этом была вся Эйриона — даже в побеге она бросала вызов отцу. Он снова наполнил кубок и поднял его в безмолвном тосте. — За тебя, принцесса-бастард. Пусть твоя жизнь будет хотя бы вполовину так интересна, как ты сама. Вино было сладким и терпким. Тирион знал: он сделал всё, что мог. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что буря, поднятая исчезновением принцессы, обойдёт Вандорис стороной. И что однажды эта история получит достойное продолжение.

РИОРД

Письмо Тириона слегка повергло старого Риорда в недоумение, смешанное с глухим раздражением. Ланнистер не связывался с ним больше двадцати лет, а тут вдруг решил написать. Либо его там в плену держат, как обычно, либо приставили нож к горлу. Развернув помятый пергамент, Риорд начал читать, беззвучно шевеля губами.

«Дорогой старый друг. Я знаю, что мы долго не общались, и надеюсь, что ты не держишь на меня обиду. Возможно, ты уже догадываешься, что пишу я не просто “поболтать”. Дело в том, что из столицы сбежала принцесса, дочь принца Джона и принцессы Дейны из Вандориса. Она очень отличается от типичных Таргариенов или Ромариенов, в отца пошла. Волосы тёмные, волнистые, глаза не помню какие. Но лицо прям аристократичное, не спутать. Прошу тебя, Риорд, найди девочку и спрячь у себя. Скажи, что она твоя дочь или служанка, мне не принципиально. Просто… Не дай никому забрать её против воли.

Тирион Ланнистер.»

Риорд вымученно выдохнул и потёр переносицу. А он так надеялся, что на пенсии сможет зажить спокойно, без женщин в доме, помимо служанок. Но нет, судьба, видно, против него. Недолго Риорд искал принцессу — всего три дня. Он зашёл в таверну «Золотой грифон» и заказал своё излюбленное дешёвое пойло, после чего занял позицию в углу и стал наблюдать. Действительно, среди суетящихся слуг мелькала совсем юная девчонка. Судя по её рукам — красным, распаренным от горячей воды — она и посуду мыла, и овощи чистила. Одним словом — мастер на все руки. Так и не скажешь, что в её жилах течёт драконья кровь. — Девочка, не убегай так быстро, — окликнул её Риорд, когда она собиралась юркнуть на кухню с подносом грязных кружек. — Лучше скажи, как тебя звать? — Кат… — принцесса на секунду запнулась, прочистила горло и выпрямилась, пытаясь выглядеть уверенно. — Катерина Сноу, милорд. — Да какой я лорд! Так, нищий путешественник на законном отдыхе, — отмахнулся Риорд. Когда зал таверны опустел и последние захмелевшие посетители разошлись по своим комнатам, Риорд снова подозвал Катерину. Он жестом велел ей сесть напротив. — А теперь поговорим о более важном, чем имена и титулы. Тирион Ланнистер передаёт привет. Лицо Сноу преобразилось на глазах. Она в одно мгновение испытала то ли ужас, то ли недоумение, то ли горькое разочарование. — Да выдохни ты! Никто в Вестерос тебя не потащит, если ты сама не захочешь, — успокоил её рыцарь. — Слушай сюда план: сейчас ты идёшь к своему «работодателю» и говоришь, что уходишь с работы. Навсегда. Если спросит «почему», отвечай так: «Я сбежала из отчего дома, но отец нашёл меня… Возможно, он больше не выпустит меня из комнаты до самой смерти». Поняла? Катерина активно закивала. «– Да уж, принцессе лишь бы в своё удовольствие жить, а о родных она и не думает», — пронеслось в голове у Риорда. Вот был бы он принцем… Недо-рыцарь покачал головой и усмехнулся собственным мыслям: «— Да какой я принц. Ха, ещё чего».

КАТЕРИНА (Эйриона)

Катерина, скрывая внутреннюю радость под маской грусти и страха, подошла к хозяину таверны. — Простите, мистер Питерс… Я хочу уйти с работы, прошу меня простить. — Что? С чего это? Нашла место получше? Ну и предательство, — буркнул толстяк, вытирая жирные руки о фартук. — Нет, господин. Дело в том, что я сбежала из отчего дома, но отец смог-таки найти меня… Боюсь, что он не выпустит меня из комнаты до конца моей жизни, — произнесла она заранее заготовленную фразу, опустив глаза. Питерс тяжело выдохнул, словно его только что лишили лучшего работника. — Да иди уже отсюда, оправдываться мне тут ещё будешь. Если старый Риорд твой отец, то я не хочу ничего общего иметь с тобой. И скатертью дорога! Катерина поблагодарила бывшего работодателя и, не чуя под собой ног от счастья, вернулась к столику, где её ждал Риорд. Тот с громким стуком ладоней о деревянный стол поднялся со своего места. Рыцарь был слегка захмелевший, но держался на ногах твёрдо. Он повёл принцессу к себе домой. Жилище Риорда оказалось на краю обрыва, рядом с поляной и густым лесом. К счастью, шли они не пешком: у рыцаря была красивая гнедая кобыла. Всю дорогу Катерина засыпала его вопросами — о доме, о лошадях, о Вандорисе, — так что Риорду пришлось половину пути держать ладонь на её губах. — Тише ты! Всех ворон распугаешь! — ворчал он. Принцесса выглядела злой и обиженной, словно мелкий голодный дракончик, у которого отобрали лакомство. — Вот мой домишко. Скромный, мелкий, явно не для прекрасной принцессы. Но что имеем, то имеем. Выбирай любую комнату на втором этаже, кроме тех, рядом с которыми лежат тряпки-коврики. Поняла? — Да, сир! — выпалила Катерина. — И с этого дня для тебя я не «сир», не «лорд», не «милорд» и не «господин». Я твой отец, по просьбе Беса. Тебя теперь величать Катерина Вейн. Ты — дочь Риорда Вейна. Катерина вновь активно закивала и, не дожидаясь дальнейших наставлений, убежала наверх. Риорд покачал головой — явно неодобрительно, но девушка этого уже не заметила. Она выбрала самую светлую комнату с видом на обрыв и соседнюю башню небольшого поместья. Катерина не знала, но ранее Вейны были не просто крестьянами, а великим домом Вандориса. Однако со временем они растеряли земли и вассалов, а вместе с ними и былое величие. Поэтому Риордан не был чистокровным вандорисским Вейном — его отец был из Вестероса, а мать из Вандориса. Первые дни в новом доме стали для Катерины настоящим испытанием. После роскоши дворца и даже скромной таверны быт в доме Вейна казался ей суровым и непривычным. Здесь не было армии слуг, готовых исполнить любой каприз. Ей самой пришлось учиться заправлять постель, следить за чистотой платья и даже помогать на кухне. Три служанки дома — Марта, Лия и Грета — встретили новую «дочь хозяина» настороженно. Они были старше Катерины, знали все тонкости хозяйства и не спешили принимать в свой круг столичную выскочку. Особенно язвительной была Лия: она то и дело хмыкала, когда Катерина путала названия трав или неумело мыла полы. Однако принцесса быстро поняла: здесь её титул ничего не значит. Чтобы заслужить уважение, нужно было работать наравне со всеми. Она вставала с первыми лучами солнца, помогала Марте доить козу (чем вызвала у той искреннее удивление), училась у Греты готовить простую похлёбку и даже нашла общий язык с конюхом Томом — молчаливым парнем её возраста. Том был единственным, кто не смотрел на неё свысока. Он показал ей конюшню, научил различать сёдла и позволил чистить гнедую кобылу. Постепенно лед между ней и служанками начал таять. Однажды вечером Лия принесла ей тёплую шаль — ночи у обрыва были холодными. — А ты ничего… для принцессы-то, — буркнула она под нос. Катерина лишь улыбнулась в ответ. Она всё ещё скучала по Визерионе и дому, но здесь, в этой простой комнате с видом на бескрайний лес, она впервые почувствовала себя по-настоящему свободной. Она была не Эйрионой Таргариен, а Катериной Вейн — девушкой без прошлого и с туманным будущим. И это ощущение ей нравилось куда больше золотой клетки дворца.

***

Дни шли, и Катерина оставалась такой же красивой и аристократичной. Слишком аристократичной для Риорда. Её изящные манеры, прямая осанка и взгляд, в котором читалась порода, бросались в глаза любому, кто видел их вместе. Это было опасно. Поэтому рыцарь принял единственно верное, хоть и разоряющее его кошелёк решение: сходить к знакомой колдунье Наре, чтобы та изменила внешность Катерине. Для ведьм Вандориса изменение внешности не было проблемой. В этом государстве магия была частью быта, и множество заклинаний основывались именно на внешних признаках человека. А Нара, по слухам — дочь Бога и Вары, жены одного из древних Ромариенов, — была одной из сильнейших ведьм своего поколения. К счастью, Риорд хорошо её знал, как и она его. Он откинул полог шатра, пропуская Катерину вперёд. Внутри пахло сушёными травами, дымом и чем-то сладковато-пряным. — Нара, любезная, окажи милость, измени внешность этой леди. Полностью, — без предисловий начал Риорд. — Давно не видела твоё лицо, Риорд. Разорился? — насмешливо протянула ведьма, не отрываясь от перебирания склянок на полке. Недорыцарь злобно зафырчал, словно кот, которому наступили на хвост, и вышел из шатра, оставив «дочь» на стуле с удобной подушкой. — Принцесса… Я тронута твоим доверием, — голос Нары стал мягче. Она подошла ближе и внимательно осмотрела девушку. — Итак, полностью меняем внешность? Лицо, волосы, глаза, телосложение? Катерина собралась с мыслями. Ей было страшно, но решимость пересиливала страх. — Благодарю… Миледи. Прошу, измените всё, кроме волос. Я… хочу оставить частичку памяти о родных. Настоящих родных. Нара благословенно кивнула и начала приготовления. Процедура длилась ровно час. За это время Риорд успел побывать в кабаке, провести время с шлюхой и вновь походить вокруг шатра колдуньи, борясь с головной болью и нетерпением. Наконец, полог шатра откинулся, и на свет вышла совершенно другая девушка. Риорд кивнул, покачиваясь от выпитого вина и усталости. Он критически осмотрел результат. —тНу прям… Не узнать. А чью внешность ты… позаимствовала? — последнее предложение адресовалось Наре. Ведьма усмехнулась, вытирая руки о передник: — Твоей прапрапрабабки. Ну знаешь, гены и ещё что-то там… Чтобы вы хоть немного похожими были. Риорд поперхнулся воздухом и уставился на Катерину. Теперь перед ним стояла девушка с его собственными фамильными чертами: чуть более грубоватыми скулами, прямым носом и упрямым подбородком. Только волосы остались прежними — тёмными и волнистыми, как у её отца, принца Джона. — Чтоб меня дракон сожрал… — только и смог вымолвить он. Теперь их легенда выглядела гораздо правдоподобнее. Катерина Вейн действительно стала похожа на дочь обедневшего рыцаря из Вестероса. И лишь в глубине её глаз иногда проскальзывал тот самый огонёк Таргариенов, который не могла скрыть никакая магия.

***

Дни текли, словно расплавленное золото, унося с собой годы, а Риорд, казалось, и вовсе растворился в бездонной пучине вина. Границы между явью и грезами для него давно стёрлись, и он стал убеждён, что Катерина — его родная дочь. Он проявлял заботу, но эта забота была перемешана с резкими выпадами и наказаниями. Катерина, словно робкая птичка, часто ускользала из дома на заре, чтобы вернуться лишь тогда, когда отец погрузится в беспробудный сон. В этих своих блужданиях она обрела утешение в лице Милеи, соседской девочки, дочери официантки и рыбака, которая была старше Катерины. Их дружба расцветала среди пышной зелени полян, напоминая нежный цветок, пробивающийся сквозь трещины старой стены. И вот, в один из таких обычных дней, когда солнце ласкало землю золотыми лучами, Ката и Милея возвращались на свою поляну. Вдруг Катерина замерла, её взгляд привлёк странный, манящий силуэт в небольшой башне, что возвышалась напротив её комнаты. — Ката, кто там? — прошептала Милея, её голос дрожал от страха, и она инстинктивно прильнула к плечу подруги, словно ища в ней защиты. Ката, с лёгким недоумением, лишь пожала плечами. Сердце её ёкнуло от предвкушения приключения. Она решительно направилась к башне, решив поймать «воришку». Девочка ловко карабкалась по старой, скрипучей лестнице, каждый скрип которой казался предостережением. Незваный гость, однако, не торопился показаться, лишь прятался за грудой старых коробок и сундуков, словно эхо забытых времён. — Эй! Вылезай, воришка! — её голос, звонкий и требовательный, эхом разнёсся по пустому пространству. Незнакомец молчал несколько долгих, тягучих минут. Катерина уж было подумала, что он нем, или что его язык был украден. Но затем, наконец, он подал голос, тихий и неуверенный, словно шёпот ветра: — Я не… вор… Ката с облегчением выдохнула, её плечи расслабились. Она осторожно спустилась с башни и направилась внутрь дома. В гостиной, к её удивлению, сидел Риорд, пока ещё не тронутый всепоглощающим вином. — Дочь моя соизволила не сбегать сегодня? — его голос был полон сарказма, но в нём мелькнуло что-то похожее на интерес. — Ну, с чем пожаловала? — На чердаке воришка, отец! — выпалила Катерина, её голос звенел от решимости. Риорд тяжко вздохнул, словно неся на себе всю тяжесть мира. Он медленно, нехотя, поднялся с дивана и направился к башне. Пока отец пропадал наверху, Катерина, закутавшись в дешёвую, но теплую шаль, разговаривала с Милеей. — Как думаешь, Риорд сильно его накажет? — её голос был полон тревоги. — Я предпочитаю об этом не думать, — мрачно ответила Ката, её взгляд был устремлён в пустоту. Риорд спустился через несколько минут, а за ним, словно тень, следовал грязный, неухоженный мальчишка. — Катрин, теперь у тебя есть новый… друг, — сказал Риорд, его глаза сверкнули новым, непонятным для девочки выражением. — Этот парень будет жить у нас, работать на нас и станет твоим компаньоном. Поняла? Ката лишь кивнула, а Милея, стоя за её спиной, дрожала от страха. Необъяснимый, всепоглощающий страх перед мужчинами, а особенно перед Риордом, сковывал её. С того дня Катерина, Милея и новый друг стали неразлучны. В один солнечный день, сидя на поляне втроём, Ката спросила своего нового друга: — Мы даже не знаем твоего имени. Как тебя зовут? Но мальчик промолчал, словно его язык был связан невидимыми узами. Милея, склонившись к уху подруги, прошептала: — Кажется, он безымянный. Может, дашь ему имя? Ката улыбнулась, в её глазах зажглись искорки любопытства. Она повернулась к другу, и её голос зазвенел торжественно: — Тебя будут звать Джон! Мальчик кивнул, и дети, забыв обо всем, продолжили свои веселые игры. До самого вечера они носились по поляне, под присмотром Марты, которая, казалось, была единственной опорой в этом хаотичном мире. Вечером она позвала их домой. На кухне, к их удивлению, сидел Риорд, ожидая их. — Почему так поздно? Завтра твои тринадцатые именины, — Риорд обратился к Катерине. Девочка лишь кивнула, не решаясь поднять голову. — Так что? Будешь молчать весь вечер? Проси подарок, пока я в хорошем настроении. Ката собралась с мыслями, её сердце забилось быстрее. — Я хочу… хочу, чтобы Джона помыли! — Во-первых, кто такой Джон? — Риорд скептически поднял бровь. — Во-вторых, мы сами-то моемся с большими проблемами из-за отсутствия горячей воды, а ты хочешь помыть кого-то? — устало произнес он. — Джон — это он! — ответила Ката, указывая пальцем на друга, стоявшего чуть впереди неё. —тАа… ты дала ему имя, — протянул Риорд, делая большой глоток вина. — Он просто помощник Тома. Слуга. Зачем ему мыться? — Отец, прошу! Это моё единственное желание… — её голос дрогнул. Риорд недовольно промычал что-то себе под нос. Он продолжал пить вино, казалось, совершенно равнодушный к её просьбе. — Ты назвала его Джоном из-за о… брата? — Риорд почти произнес «отца», но вовремя остановился. — Да, отец, — Ката прекрасно поняла намёк. — Ладно! Пусть помоется. Боже, женщины невыносимы, — наконец сдался он. На следующий день Джон, отмытый и в чистой одежде, постучал в комнату Каты. — Джон! Проходи, — радостно воскликнула девочка, её глаза засияли. Когда он вошел, Катерина ахнула. — Ты чистый! И… твои волосы… ты как Таргариен. — Нет. Не Таргариен. Не Ромариен. Я не знаю своих родителей, но они из Эссоса. — Ого, интересно. Хочешь почитать со мной? — Да, — ответил он без колебаний, его взгляд приковался к ней.

ДЖОН

Целый день Джон носился с Катериной, словно преданный вассал, готовый исполнить любой её каприз. Он качал её на самодельных качелях, терпеливо читал ей вслух, отвечал на бесконечные детские вопросы. Ничто из этого мальчик не любил по-настоящему, но делал всё это ради неё, ради её счастливых глаз, ради её смеха, который казался ему музыкой. — Джон, а у тебя есть фамилия? — спросила Ката, валяясь на траве, её тёмные волосы разметались вокруг, словно чёрный нимб. — Даже если есть, я её не знаю, — ответил он, его голос был полон той же меланхолии, что и у Риорда. — Жаль. А вот моя фамилия — Вейн, — произнесла она с гордостью, словно это было самое ценное сокровище. — Да, знаю, — тихо сказал Джон, его сердце сжалось от неизвестности. Ката счастливо улыбнулась ему. Она приподнялась на локтях, её глаза сияли. — Я хочу веник. Сделаешь? — Я не… не знаю как, Кати, — признался Джон, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Да ладно тебе! Там ничего сложного, — она подбодрила его, её вера в него была заразительна. Джон недовольно фыркнул, но всё же встал с травы и пошёл искать цветы. Он нашёл их, но так и не смог сплести венок, который бы удовлетворил придирчивый вкус Катерины. Он корчился, пыхтел, но венок никак не хотел принимать нужную форму. И тут, когда он уже почти отчаялся, он услышал сзади голос, от которого холодок пробежал по его спине, словно зимний ветер: — Принц, вы уже долго играете в прятки. Это была Вара, сильнейшая ведьма Вандориса. Её семья, как говорили, угасла более ста лет назад, но сама она, казалось, была бессмертной, сохраняя вечную молодость и силу. Она была женой принца Бейнора Ромариена и матерью его сына, Эйгора. — Вара, я не хочу домой. Я хочу остаться с Катериной, — произнёс принц, его голос был полон решимости. — Катерина? Хм… Пожалуй, ты не единственный скрываешь свою личность. Она — принцесса Эйриона Таргариен. Глаза принца Хейлона расширились от шока. Именно побег кузины, принцессы Эйрионы, так вдохновил его, что он тоже решил сбежать, приняв имя Джона. — Ты врёшь! Эйриона выглядела по-другому, я видел её в детстве! — воскликнул он, его голос дрожал. — Её внешность изменила Нара, так что… не удивляйся, — спокойно ответила Вара, её глаза, казалось, видели насквозь. — Мне плевать. Я больше не принц, я Джон, — твёрдо сказал он. — И это мне передать королю Дейрону? — Вара подняла бровь, её взгляд был полон вызова. — Передай, что я ненавижу его и не вернусь, — слова Джона были полны горечи и обиды. — Как скажешь, Джон, — Вара произнесла это с лёгкой улыбкой, словно знала что-то, чего не знал он. На прощание Вара наколдовала ему венок, и, неохотно, Джон понёс его Катерине. — Почему так долго?! — воскликнула Ката, когда увидела его. Джон лишь про себя покачал головой. Какая же она принцесса с такими манерами, подумал он. — Прости. Долго разбирался. Ката всё же искренне улыбнулась и надела венок. Джон аккуратно протянул ей ромашку, и она с милейшей улыбкой взяла её. — Обещай, Джон, что не оставишь меня и всегда будешь готов… отомстить. — Обещаю.

КАТЕРИНА

Прошли годы. Катерина вышла из дома, и время словно преобразило её. Её формы округлились, детские черты лица сгладились, уступив место женской грации, а рост стал выше. Милея, на год старше, наблюдала за ней с оттенком зависти. За Катериной, словно тень, вывалился Риорд. — Ката! Дура, тебе уже пятнадцать! Старой девой останешься! Я как лучше стараюсь! — крикнул он, его голос был хриплым от вина. — Без мужа, поверь, мне в сто раз лучше! — с улыбкой ответила девушка, в её голосе звучала дерзость молодости. Риорд махнул на неё рукой и приказал Тому седлать кобылу. Катерина, почти вприпрыжку, направилась к башне. Она подошла к лестнице и крикнула: — Джон! Ты встал? Не получив ответа, Ката, не теряя надежды, стала лезть по лестнице в его «комнату». — Джон? — спросила она снова, когда не обнаружила парня в постели. Ката не сдалась и стала ходить по маленькой комнате, её шаги отдавались эхом. Пока она стояла спиной к зашторенному окну, Джон вышел из своего укрытия. Свет дневного неба, пробиваясь сквозь щели, упал на спину Каты, освещая её фигуру, словно она была воплощением богини, низвергнувшейся с небес. Ката ахнула, когда Джон, с тихим «бу», схватил её за талию. — Боги! Джон, я ненавижу тебя! — воскликнула она, но в её глазах не было ненависти, лишь удивление и озорство. Парень позволил себе лёгкую улыбку. Джон вырос высоким, сильным мужчиной. Его аристократичное лицо обросло белой густой бородой, а длинные белые волосы практически касались плеч. Голос Джона тоже «сломался» и приобрёл более взрослый тон. Хоть он и был всего на год старше Каты, по сравнению с ней, он выглядел на все двадцать пять. — Пошли в город, Джон? — с «просящей» улыбкой спросила девушка. — Ладно. Но не отходи от меня далеко, Кати, — его голос был серьёзным, в нём звучала забота. Она закатила глаза, но, улыбнувшись, кивнула. Милея, увидев их, выходящих из дома в сторону города, выбежала им навстречу, словно испуганный щенок. — Ребята! Можно с вами? — Нет, Милея. Ты будешь мешать, — высокомерно сказала Катерина, её тон был непривычно холодным. — Ну пожалуйста, Ката! Сегодня в гости приезжает мой дядюшка, будет некрасиво не встретить его, он же заблудится… — У тебя есть дядя? — удивилась Ката, никогда не слышавшая об этом. —тДа, так ещё и при золоте! Он женился на знатной леди, но она умерла в родах. Ребёнок тоже не выжил, так что всё её богатство перешло к мужу — моему дяде. — Надо же, какая увлекательная новость, — произнёс Джон, в его голосе сквозил лёгкий, едва уловимый сарказм, который, однако, проскользнул мимо Милеи. — Да, я тоже удивилась! — воскликнула она, не заметив тонкого подтекста. — Так что, можно с вами? — Милея, ты уже полпути прошла с нами, щебеча без умолку, — Катерина лукаво улыбнулась, — разве ж мы прогоним тебя обратно? Тем более… я бы и сама хотела увидеть этого дядюшку. Наивная Милея, словно щенок, не уловила и тени расчёта в словах подруги, радуясь лишь возможности продлить их совместную прогулку. Вся оставшаяся дорога до города была наполнена неумолкаемым щебетом Милеи, которая делилась новостями и сплетнями, не всегда понятными Джону и Кате. Когда Милея отошла чуть в сторону, чтобы рассмотреть диковинный цветок, Катерина наклонилась к Джону, её голос стал тише, почти заговорщическим: — Как думаешь, её дядя красив? — Красив он или нет, я не знаю, — Джон пожал плечами, его взгляд был прагматичен, — но богат, уж точно. Катерина легонько толкнула его в плечо, смех рассыпался по воздуху, словно хрустальные колокольчики. Когда их путь привёл на шумный городской рынок, Милея вдруг остановилась, её лицо омрачилось. — Боюсь, мне пора к гавани. Встретимся завтра? — грустно спросила она, её глаза были полны сожаления. — Да! — резко ответила Катерина, её собственные глаза горели нетерпением. Ей не терпелось увидеть таинственного, богатого дядюшку подруги. Простившись с Милеей, Катерина и Джон двинулись сквозь пёструю толпу рынка. Купить они ничего не могли, ибо почти все монеты Риорда бесследно исчезли в винных бочках. Но Ката, некогда избалованная принцесса, хоть и забыла о своём прошлом, сохранила в себе эти черты. Когда её взгляд упал на искусно выполненное ожерелье, она не смогла оторваться, гипнотизируя его взглядом, пока Джон, отвлечённый необходимостью, рассматривал овощной отдел, ведь на еду у него монеты всегда находились. — Девчонка, нет денег – проваливай и не распугивай покупателей! — практически прорычал пожилой, дородный торговец, его голос был грубым и нетерпеливым. Этот резкий окрик заставил Джона оторваться от своих забот. Он подошёл к Кате, в его глазах читалась молчаливая защита. — Чего ты хочешь? — спросил он, его голос был ровным, но решительным. — А?.. Да я… Просто смотрела, — Катерина смутилась, опуская взгляд, — нам не по карману ничего из этих украшений. — Я, кажется, не спрашивал про цену, — повторил Джон, его взгляд был прямым и пронзительным. — Что ты хочешь? Катерина, ещё больше смутившись, несмело указала на ожерелье. Джон без колебаний протянул торговцу пару сверкающих серебряных монет, которых с лихвой хватило. Торговец, ошеломлённый такой щедростью от невзрачного, на первый взгляд, юноши, лишь растерянно кивнул. Ката, счастливая обладательница нового сокровища, но и полная недоумения, посмотрела на Джона. — Откуда у тебя серебро? — спросила она, её брови слегка нахмурились. — Заработал, — лаконично ответил он. — Ага, и отдал их на какое-то ожерелье, — хмыкнула девушка, в её голосе звучало лёгкое недовольство. — Ты же мог купить себе новую рубаху. Или даже лошадь! — Мне это не нужно, если ты будешь грустить из-за отсутствия красивого украшения, — его слова были произнесены тихо, но с такой искренностью, что затронули струны её души. Катерина смутилась ещё больше, и остаток дороги домой они прошли в молчании. Это была тишина, наполненная невысказанными чувствами, теплом новой привязанности и предвкушением чего-то большего, что зарождалось между ними.