«Эскиз в кармане у сердца»

Песня Stray Kids взорвала чарты, возглавив Billboard и закрепив за группой статус королей индустрии. Но не меньшим шоком для фанатов стали новые рекламные кампании Евы. Сначала вышла реклама уходовой косметики: на кадрах Ева с влажной кожей, сияющими серыми глазами и нежной улыбкой касалась лица другого модели-парня. А затем — громкая съемка «одежды для парочек», где высокий красавец-модель обнимал миниатюрную Еву со спины, и их руки переплетались в кадре. Джисон внутри буквально выгорал. Каждый раз, видя эти билборды в Сеуле, он хотел сорвать их голыми руками. Но вместо признания он продолжал свою тактику «атаки». — Ну что, «Фея», — язвительно бросил он в гримерке, когда Ева зашла с графиком. — Видел твою новую «парочку». Парень симпатичный, только вот обнимает тебя как мешок с картошкой. Тэхён-ши, наверное, оценил бы такую близость? Ева, уже привыкшая к его уколам, лишь поправила волосы. — Тэхён-ши прислал мне цветы в знак поддержки моего модельного дебюта, Джисон-ши. А модель на съемках был очень профессионален и не позволял себе... лишних комментариев. В отличие от некоторых. Песня Stray Kids взорвала чарты, возглавив Billboard и закрепив за группой статус королей индустрии. Но не меньшим шоком для фанатов стали новые рекламные кампании Евы. Сначала вышла реклама уходовой косметики: на кадрах Ева с влажной кожей, сияющими серыми глазами и нежной улыбкой касалась лица другого модели-парня. А затем — громкая съемка «одежды для парочек», где высокий красавец-модель обнимал миниатюрную Еву со спины, и их руки переплетались в кадре. Джисон внутри буквально выгорал. Каждый раз, видя эти билборды в Сеуле, он хотел сорвать их голыми руками. Но вместо признания он продолжал свою тактику «атаки». — Ну что, «Фея», — язвительно бросил он в гримерке, когда Ева зашла с графиком. — Видел твою новую «парочку». Парень симпатичный, только вот обнимает тебя как мешок с картошкой. Тэхён-ши, наверное, оценил бы такую близость? Ева, уже привыкшая к его уколам, лишь поправила волосы. — Тэхён-ши прислал мне цветы в знак поддержки моего модельного дебюта, Джисон-ши. А модель на съемках был очень профессионален и не позволял себе... лишних комментариев. В отличие от некоторых. Вечеринка в закрытом клубе Победу в чартах решили отпраздновать узким кругом в VIP-зале. Сначала атмосфера была официальной: Карина произнесла тост, менеджеры обсуждали цифры. Но вскоре старшие менеджеры засобирались домой к семьям и детям. Карина, взглянув на часы, тоже поднялась: — Ребята, празднуйте, вы это заслужили. Чанбин, присмотри за ними. Ева, не задерживайся допоздна, завтра утром отчет по логистике. У меня еще дела в офисе. Когда дверь за Кариной закрылась, в зале остались только Stray Kids и Ева. Градус напряжения мгновенно изменился. Официальный банкет превратился в дружеские посиделки с караоке, закусками и легким алкоголем. Музыка в VIP-зале грохотала, перекрывая смех мемберов, но для Джисона и Евы мир сузился до размеров одного кожаного дивана. Джисон был уже изрядно «подогрет» — несколько порций крепкого виски на голодный желудок превратили его обычную дерзость в гремучую смесь из отчаяния и упрямства. Ева же, обычно контролирующая каждый свой вдох, совершила роковую ошибку: в полумраке она машинально схватила стакан Бан Чана, приняв его за свой яблочный сок. Крепкий коктейль лидера ударил в голову мгновенно, сжигая последние барьеры её «ледяной брони». Взрыв на диване Когда Джисон в очередной раз язвительно упомянул «модельную парочку» и Тэхёна, Ева не просто нахмурилась. Она резко развернулась к нему, и её серые глаза сверкнули таким яростным огнем, что Хёнджин в другом конце зала поперхнулся напитком. — Да как ты смеешь?! — выкрикнула она, ткнув пальцем ему в грудь. — Ты... ты невыносимый, заносчивый, эгоистичный придурок, Хан Джисон! Мемберы затихли. Феликс медленно отложил микрофон караоке. — Ты думаешь, мне весело выслушивать твои подколки каждый божий день? — Ева наступала, игнорируя то, что её рост всего 160 см. — Ты цепляешь меня из-за Тэхён-ши, который просто был добр ко мне! А сам? Ты видел себя на той съемке с этой... с этой «моделью»? Ева сделала шаг вплотную, почти касаясь его лица. Алкоголь придал ей смелости, о которой она завтра будет жалеть, но сейчас слова лились рекой. — Ты её буквально облапал в кадре! — её голос сорвался на высокую ноту. — Ты прижимал её к себе так, будто у вас не реклама кроссовок, а финал сопливой дорамы! Тебе было так весело, да? Ты так наслаждался её «вдохновением», что забыл, как называть меня по имени? Теперь я для тебя просто «менеджер Ли» или «Фея»? Джисон замер, его глаза расширились. Он ожидал холода, игнора, профессиональной сухости, но не этой обжигающей, живой ревности. — Ева, я... — начал он, но она не дала ему вставить и слова. — Замолчи! — она тряхнула головой, темные волнистые волосы рассыпались по плечам. — Ты издеваешься надо мной из-за каждой моей съемки, хотя я там просто стою рядом с парнем! А сам ведешь себя как последний бабник! Тебе кажется, что это игра? Мне больно, дурак! Слышишь? Мне просто больно смотреть на всё это! Тишина в зале Она замолчала, тяжело дыша, и в VIP-зале воцарилась мертвая тишина. Интонация была понятна без лишних объяснений. Джисон, чей хмель мгновенно выветрился от этого напора, смотрел на неё с нескрываемым потрясением. Он увидел слёзы, которые заблестели в её серых глазах — не те слёзы обиды, что были за декорациями, а слёзы ярости и... отчаянного признания. — Тебе больно? — тихо переспросил он, перехватывая её руку, которой она продолжала бить его в грудь. Бан Чан, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, жестом показал остальным парням: «Уходим». Мемберы один за другим, стараясь не шуметь, потянулись к выходу, оставляя этих двоих в пустом зале под затихающий бит музыки. — Ты ревновала к той модели, — утвердительно сказал Джисон, не выпуская её ладонь. — Так же сильно, как я ревную тебя к каждому столбу в этом городе. К каждому кадру, где тебя касается кто-то другой. Ева попыталась вырвать руку, но силы оставили её. Она всхлипнула и, внезапно сдавшись, уткнулась лбом в его плечо. — Я тебя ненавижу, Хан Джисон, — пробормотала она в его кожаную куртку. — Нет, не ненавидишь, — он аккуратно обнял её, чувствуя, какая она на самом деле маленькая и хрупкая в его руках. — И я не ненавижу. Мы оба просто идиоты, Ева Ли. Идиоты, которые слишком долго играли в эту «холодную войну». Джисон понимал, что оставлять Еву в таком состоянии в клубе или везти в общежитие стаффа, где лишние глаза сразу заметят её заплаканное лицо и запах алкоголя, нельзя. Он аккуратно вывел её через служебный ход, придерживая за талию, чтобы она не споткнулась. Его чёрный внедорожник мягко скользнул по ночным улицам Сеула в сторону престижного района. Джисон жил в элитном закрытом ЖК, где приватность была возведена в абсолют: высокие заборы, биометрический контроль и охрана, которая знала каждого жильца в лицо. Пентхаус над городом Машина заехала в подземный паркинг через отдельный бокс. Ева, чей гнев сменился тихой апатией, молча позволила вести себя к лифту. Зеркальные стены кабины отражали их: взъерошенный, сосредоточенный Джисон и маленькая, бледная Ева, чьи серые глаза казались огромными на похудевшем лице. Лифт поднялся на последний этаж. Дверь открылась прямо в просторный холл пентхауса. Панорамные окна в пол открывали вид на светящийся Сеул, но сейчас это не имело значения. Джисон бросил ключи на консоль и развернулся к ней. В квартире было тихо, только приглушённо гудела система климат-контроля. — А теперь, — он мягко, но твёрдо взял её за плечи, заставляя посмотреть на себя, — давай нормально поговорим. Без криков, без камер и без этих твоих «менеджер Ли» и «Джисон-ши». Ева попыталась что-то возразить, но слова застряли в горле. Весь накопленный за эти месяцы лёд окончательно превратился в воду. Резонанс тишины — Я вёл себя как придурок, — прямо сказал Джисон, сокращая расстояние до минимума. — Я изводил тебя, потому что не знал, как справиться с тем, что ты — единственный человек, чей рисунок я храню во внутреннем кармане у сердца. Я бесился от каждого твоего взгляда на Тэхёна, потому что боялся, что для тебя я — просто капризная звезда, которую нужно «менеджерить». Он притянул её к себе. На этот раз Ева не сопротивлялась. Она уткнулась носом в его футболку, чувствуя, как его сердце колотится так же неистово, как и её. Джисон обнял её крепко, словно боялся, что она сейчас растворится в ночном воздухе. Он медленно наклонился и коснулся её губ — сначала осторожно, почти спрашивая разрешения, а затем глубже, вкладывая в этот поцелуй все извинения, всю ревность и всё то восхищение, которое копил с первой встречи в архиве. Это не был поцелуй для камер или рекламы. Это был их настоящий резонанс — чистый и болезненно искренний. Когда поцелуй прервался, Ева едва держалась на ногах. Смесь эмоций и алкоголя окончательно лишила её сил. Джисон подхватил её на руки — она была такой легкой, что он едва чувствовал её вес. Он отнёс её в гостиную и аккуратно уложил на огромный мягкий диван, с которого открывался вид на огни города. — Спи, — прошептал он, накрывая её своим кашемировым пледом. — Завтра мы со всем разберемся. Я поговорю с Кариной, если нужно. Никто тебя больше не обидит. И никакой Пусан тебе не нужен, пока я здесь. Он ещё раз коротко поцеловал её в лоб. Ева что-то пробормотала, уже проваливаясь в глубокий сон, и Джисон ещё долго сидел на полу рядом с диваном, охраняя её покой и глядя, как свет луны отражается в её тёмных волосах. Утро в пентхаусе началось не с резкого будильника, а с мягкого солнечного луча, который пробился сквозь панорамные окна и коснулся лица Евы. Она поморщилась, чувствуя легкую тяжесть в голове — напоминание о вчерашнем коктейле Бан Чана. Ева открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Высокий потолок, минималистичный дизайн в серых тонах и огромный диван, на котором она лежала под невероятно мягким кашемировым пледом. Запах... этот запах мятной жвачки и дорогого парфюма. — Проснулась? — раздался негромкий голос со стороны кухни. Ева резко села, кутаясь в плед. У плиты стоял Джисон. На нем была простая домашняя футболка и спортивные штаны, волосы были растрепаны, а на лице блуждала сонная, но на редкость мирная улыбка. В руках он держал лопатку, которой неумело пытался перевернуть панкейк. — Я... я в твоем доме? — голос Евы слегка охрип. — В моем пентхаусе, — поправил он, подходя к ней с кружкой горячего кофе. — В самом безопасном месте Сеула. Пей, это поможет. Завтрак и правда Ева взяла кружку, чувствуя тепло керамики. Вчерашние воспоминания нахлынули волной: её крики, его признание, поцелуй, от которого до сих пор покалывало губы. Она покраснела до корней волос и спрятала лицо в чашке. — Джисон... то, что я наговорила вчера... — начала она. — Было чистой правдой, — он сел на край журнального столика напротив неё. — Ты была права. Я вел себя как идиот. Но, Ева... то, что я сказал в ответ — тоже правда. Я не хочу быть твоим «братом». И я не хочу, чтобы ты была просто «менеджером Ли». Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь её темных волос за ухо. — Нам придется сложно. Ты модель агентства, я — айдол с миллионной фанбазой. Карина... она нас по головке не погладит, если узнает. Но я больше не могу играть в эту холодную войну. Ева посмотрела на него своими серыми глазами. В них больше не было льда, только тихая решимость. — Мой дедушка всегда говорил, что самое сложное — это не выиграть бой, а удержать позиции. Мы на минном поле, Джисон. Одно неверное фото, один слух — и твоя карьера, и моя работа... всё взлетит на воздух. — Значит, будем самыми осторожными саперами в истории JYP, — он улыбнулся и, перехватив её руку, нежно поцеловал ладонь. — Мы будем скрываться. Никаких прикосновений на людях, никаких взглядов. Но здесь... или в моем пентхаусе, или в твоем скетчбуке — мы будем собой. Первый план Они завтракали почти подгоревшими панкейками, обсуждая, как Еве незаметно вернуться в общежитие. — Скажем, что ты уехала к подруге после клуба, — предложил Джисон. — А я уехал один. Чан за нас горой, он подтвердит, если что. — Чан-ши видел, как ты меня выводил, — Ева слабо улыбнулась. — Но он не выдаст. Он единственный, кто вчера не пил «сок» из своего стакана. — Знаешь, — Джисон отставил пустую кружку и внимательно посмотрел на Еву, — это первый раз, когда я вижу тебя такой... без доспехов. Без этого твоего взгляда «я сейчас прожгу в тебе дыру своим профессионализмом». Ева слегка улыбнулась, кутаясь в его огромный кашемировый плед, который делал её ещё миниатюрнее. — А я первый раз вижу тебя на кухне с лопаткой для блинов. Признаться, на сцене ты выглядишь чуть более уверенно, чем у плиты. Джисон рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в просторной гостиной. — Зато я искренен. Ева, я серьёзно. Мы вступаем на тонкий лёд. Карина, агентство, сталкеры... Нам придётся играть в шпионов 24 на 7. Ты готова к этому? Ева опустила взгляд на свои руки. Она знала, что её жизнь в JYP и так была под микроскопом из-за внезапной модельной карьеры. Теперь всё усложнялось в стократ. — Мой дедушка говорил, что лучшая маскировка — это правда, в которую никто не верит, — тихо ответила она. — Мы продолжим работать так, будто ничего не изменилось. Ты — капризная звезда, я — строгий менеджер. Будем подкалывать друг друга на людях, как и раньше. Никто не заподозрит, что за закрытыми дверями мы... другие. Джисон поднялся, обошёл стол и сел рядом с ней на диван, осторожно забирая пустую чашку из её рук. — «Другие», — эхом повторил он. — Мне нравится это слово. Он притянул её к себе, и Ева доверчиво положила голову ему на плечо. В этом огромном пентхаусе, над просыпающимся Сеулом, они создали свой маленький мир, где не было места ревности к Тэхёну или пышногрудым моделям. — Нам нужно придумать систему знаков, — прошептал Джисон, перебирая её тёмные локоны. — Например, если я надену ту самую кожаную куртку, в которую ты спрятала рисунок — значит, я безумно скучаю по тебе в этот день. — А если я затяну волосы в строгий пучок и надену очки, — подхватила игру Ева, — значит, сегодня вечером я жду тебя здесь или в студии с новым эскизом. Джисон мягко поцеловал её в макушку. — Идёт. А теперь давай собираться. Я высажу тебя за два квартала от общежития, чтобы никто не увидел машину. Шпионские игры начинаются прямо сейчас, «менеджер Ли».