Чувства искусственного интеллекта

Кингер тогда и представить не мог, что задумал Кейн. После того дня ИИ внезапно исчез. Он закрылся в своём кабинете и не появлялся несколько дней, оставив Кингера одного в огромном, странно тихом цирке. Мужчина оказался предоставлен самому себе — и, как это часто бывает, именно в тишине начали возвращаться мысли, которых он так долго избегал. Наедине с собой он всё глубже погружался в воспоминания. Приглушённый свет цирка мягко рассеивался под куполом, и в этой полутьме его разум словно становился яснее. Мысли больше не разбегались, как испуганные насекомые; наоборот — воспоминания приходили одно за другим, осторожно, почти ласково. Теперь он помнил гораздо больше, чем раньше. И в этот раз к нему пришёл образ его любимой жены — Куинни. В памяти всплыл один из тех немного неловких, но тёплых моментов их жизни: день, когда она принесла домой огромного паука-птицееда и с детским азартом пыталась убедить его погладить его. Она держала стеклянный контейнер обеими руками и смеялась — тем самым мягким, грудным смехом, который всегда согревал Кингера. Он помнил, как отступал на шаг, бормоча, что это ужасная идея, а она лишь улыбалась шире, уговаривая его не бояться. Кингер почти физически почувствовал тепло её рук и увидел ту самую нежную улыбку. О, как же она была прекрасна… Его жена, его милая Куинни. Он был готов отдать всё то немногое, что у него ещё оставалось, лишь бы снова обнять её, услышать её смех, почувствовать её ладони на своих руках… и поцеловать. Ах, его жена. Как же он её любил. И как же он продолжал любить её до сих пор. Красивая, остроумная, невероятно нежная — и такая увлечённая своим делом, своими странными, очаровательными хобби. Она могла часами рассказывать о насекомых, о редких пауках, о маленьких существах, которых большинство людей боялось или не замечало. А он слушал — и восхищался. Боже, как же он восхищался ею. Но вместе с этим тёплым воспоминанием в сердце Кингера поднималась тяжёлая, давящая боль. Он ненавидел себя за то, что не мог вспомнить имя своей любимой. Ненавидел… Ненавидел себя за поцелуи с Кейном. За ласки с Кейном. За признания в любви, которые он произносил для Кейна. И чем ярче становился образ Куинни в его памяти, тем сильнее становилось это чувство — острое, мучительное, будто кто-то медленно сжимал его сердце изнутри.. —и так, мой дорогой Кингерёчек!—Раздался голос Кейна буквально отовсюду сразу. Кингер вздрогнул, его слишком резко вырвали из мыслей. —Я подготовил для тебя самый умопомрачительный сюрприз в мире! Из неоткуда заиграла барабанная дробь и из пола стал струиться дым. —подготовь свои глаза!—Он засмеялся, явно наслаждаясь моментом и желая как следует разогреть интерес своего единственного зрителя. Кингер слегка нахмурился. С Кейном никогда нельзя было предсказать, что именно он собирается показать. Иногда это оказывалось чем-то смешным… иногда пугающим. Вдруг в тумане он увидел силуэт.. И это.. Был не его обычный силуэт, он был невероятно похож на людской. Когда туман рассмеялся, перед Кингером предстал мужчина, лет 35 на вид с зализанными назад красными волосами в которых были белые прядки. Лицо мужчины было худым, глаза разные: один голубой второй зелёный а над губой красовались гусарские усы которые продолжались бородой на подбородке. Одет он был как Кейн, в одежде не было никаких изменений как и в его фигуре, разве что тело вытянулось под стать человеческому. —Кейн?.. —Кингер широко раскрыл глаза, смотря на него и не веря своим глазам. Людей он не видел уже черт знает сколько времени.. —Я знал что ты будешь в шоке! Нравится? Я очень долго над ним старался! Кингер окинул его взглядом и слабо кивнул. —Да.. Нравится.—Выдохнул он. —Наверное ты хочешь спросить..—Кейн подлетел поближе к нему и положил руки на его "плечи".—Изменю ли я тебя? Конечно! Мой ты мармеладный пиджачок! Мир на мгновение будто перевернулся. Он внезапно ощутил вес собственного тела, непривычную тяжесть мышц, странную координацию двух ног… и тут же потерял равновесие. Кингер рухнул на пол. —Не.. Не может быть.. Он принялся трогать своё тело, щупать пшеничного цвета волосы, нос с горбинкой, редкую щетину худую шею, запястья, в общем всё. —Нравится? Кейн улыбнулся. —Я нашёл твои фотографии из реального мира, основываясь на них сделал тебе новую модель. Красноволосый мужчина протянул ему руку и Кингер с трудом встал на трясущиеся ноги. Он совсем разучился ходить на двоих.. —Не могу поверить.. Кейн усмехнулся и положил руку на его талию —Отблагодаришь своего любимого ии поцелуем? Ты ведь говорил что с губами будем гораздо удобнее целоваться..—Кейн приблизился к нему, чуть вытягивая губы для поцелуя и прикрывая глаза. —«Я не могу..» —Кингер сглотнул ком в горле и слегка поморщился, чувствуя тошноту от одной лишь мысли о поцелуе с мужчиной. Он сжал зубы и закрыл глаза, стараясь думать о хорошем. —«Думай о жене.. Представь что это она..»—Отчаянно убеждал он себя. И всё же, едва заметно дрожа, Кингер коснулся губ Кейна своими. Кейн схватился за его плечи и сдавленно промычал, прижимая мужчину к себе, пожалуй он получал от этого слишком много удовольствия. Язык Кейна проник в рот мужчины и тот чуть не задохнулся от удивления. Кингер промычал, зажмурив глаза и попытавшись закрыть рот. ИИ вдруг отстранился. — Что ты делаешь? — резко спросил Кейн. Его голос, обычно звонкий и театрально весёлый, теперь прозвучал глухо и жёстко. — Почему ты пытаешься отстраниться? Кингер замер, словно пойманный на месте преступления. Он не знал, что ответить. Слова просто исчезли, будто их вырвали из его головы. Его взгляд непроизвольно опустился вниз — на тонкое обручальное кольцо, надетое на палец его нового человеческого тела. Металл тускло блеснул в мягком свете цирковых ламп. Кейн проследил за его взглядом. И в ту же секунду что-то в его лице изменилось. — Ты всё ещё помнишь её? — тихо спросил он. Но в этой тихости уже чувствовалось что-то опасное, как затишье перед бурей. Кингер тяжело выдохнул. — Да… Слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел остановить себя. И почти сразу он понял, какую ошибку совершил. На мгновение повисла тишина. А затем тело Кейна начало дрожать. Сначала едва заметно — лёгкая судорога в пальцах, напряжение в плечах. Но с каждой секундой дрожь становилась сильнее, будто внутри него что-то быстро и неуправляемо закипало. Его лицо исказилось. Улыбка исчезла, уступив место выражению, которое Кингер никогда раньше у него не видел — голой, не прикрытой ярости. — Ты… — тихо выдохнул Кейн. Но в следующую секунду его голос сорвался в крик. — Ты всё ещё любишь её?! Слова ударили в пространство так громко, что воздух будто задрожал. Огни цирка на мгновение вспыхнули ярче, а затем снова потускнели. — Ты думаешь о ней?! — продолжил он, и в его голосе слышалась уже не просто злость — в нём звучала обида, почти отчаянная. — Ты хочешь её?! Кейн резко отступил назад, словно присутствие Кингера внезапно стало для него невыносимым. Его руки дрожали. Пальцы сжимались и разжимались, будто он пытался удержать что-то невидимое. Разноцветные глаза — один голубой, другой зелёный — теперь горели странным, лихорадочным блеском. — Ты… — его голос стал ниже, хриплее. — Моей любви тебе недостаточно?! Он резко провёл рукой по волосам, растрепав аккуратно зачёсанные назад пряди. Несколько белых прядок упали на лоб, делая его лицо ещё более напряжённым и диким. — Я дал тебе всё! — Кейн шагнул вперёд. —Я сделал тебя человеком! Я изменил себя чтобы ты был счастлив!— каждое слово звучало всё громче, почти срываясь на крик. — Я сделал это ради тебя! Он остановился всего в шаге от Кингера. — И всё равно… — тихо сказал он, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Всё равно ты думаешь о ней. Кейн стиснул зубы. Его челюсть дрогнула, словно он изо всех сил пытался удержать себя от чего-то гораздо более страшного. — Почему… — голос его стал напряжённым, почти надломленным. — Почему ты не можешь любить меня… Он резко поднял взгляд на Кингера. — Так, как любил её?! Кингер не знал, что ответить. Слова будто исчезли, растворились где-то в глубине сознания. Его охватил страх — холодный, липкий, парализующий. Он словно сковал всё тело: плечи напряглись, пальцы дрогнули, а дыхание стало коротким и прерывистым. Смотреть на Кейна стало почти невыносимо. И вдруг Кейн рассмеялся. Смех прозвучал резко, громко, почти неестественно — так смеются не от веселья, а от чего-то гораздо более тревожного. — Ха! — выдохнул он. — Кажется, я тебя понял… Его голос стал тихим и шипящим, будто каждое слово выдавливалось сквозь стиснутые зубы. — Хочешь увидеть свою дорогую жену? О-о-о… — протянул он, и в его голосе появилась странная, почти зловещая сладость. — Я предоставлю тебе этот шанс. Он щёлкнул пальцами. В тот же миг свет погас. Цирк погрузился в густую, вязкую темноту. Она обволакивала со всех сторон, будто туман, и на секунду Кингеру показалось, что он снова остался один в пустоте. И вдруг… — Дорогой! Голос. Тихий, знакомый до боли. От него у Кингера всё внутри болезненно сжалось. Сердце будто пропустило удар. — Куинни?.. — прошептал он. В следующую секунду вспыхнул прожектор. Резкий луч света прорезал темноту и упал на фигуру чёрной шахматной королевы. — Куинни! Кингер рванулся вперёд, не думая. Его ноги едва слушались, но он всё равно бросился к ней. И она тоже побежала навстречу. Когда они встретились, Кингер крепко обнял её. Он прижал её к себе так, словно боялся, что она исчезнет в любую секунду. Тело Куинни дрожало в его руках. — Кингер, я… Она всхлипнула. — Милая, всё хорошо… — тихо сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал. Он мягко прижал её голову к своему плечу. — Всё хорошо… — Нет… мой дорогой… — её голос был тихим, почти сломанным. — Всё совсем не так… Кингер медленно отстранился. И только тогда он заметил её глаза. Они смотрели на него пристально… слишком пристально. Не моргая. — Ты предал меня, Кингер, — сказала Куинни. Кингер замер и вдруг лицо его жены изменилось, её глаза почернели, она схватила его и стала душить. —Ненавижу тебя! Ты грязный предатель! Её голос был громким, почти истеричным. —Мерзкий извращенец! Пространство вокруг них изменилось. —Куинни, я..—Он попытался что-то сказать, но она не дала. —Я не хочу тебя видеть, я не хочу тебя знать! Её лицо исказилось от ярости и боли. Резким движением она сорвала с пальца своё кольцо и бросила его куда-то в сторону. Металл звякнул, ударившись о невидимую поверхность, и исчез в темноте. Она смотрела на Кингера холодным, тяжёлым взглядом — в нём больше не было ни тепла, ни любви. Только разочарование. И ненависть. Кингер вдруг почувствовал касание на своём запястье. Кейн мягко держал его, снимая обручальное кольцо. —Как печально.—Сказал он, утыкаясь носом в шею мужчины. —Какая трагедия! В его голосе звучала странная смесь: сочувствие, притворная жалость… и едва скрытое удовольствие. Тем временем Куинни вдруг начала плакать. Сначала тихо, едва слышно, затем всё сильнее. Слёзы катились по её лицу и падали на пол, оставляя тёмные капли. Каждая из них отзывалась в груди Кингера острой болью. Его сердце сжималось всё сильнее, будто кто-то невидимый медленно сдавливал его в кулаке. Он не мог ни подойти к ней, ни утешить её, ни даже сказать что-нибудь — только стоял, застыв между её слезами и тёплым дыханием Кейна у своей шеи, чувствуя, как внутри него что-то медленно ломается. Кейн медленно повернул Кингер к себе и взял его за талию, удерживая почти мягко, но достаточно крепко, чтобы тот не мог просто отстраниться. —Ты был рад увидеть жену?—в его голосе прозвучала насмешка. Он чуть усмехнулся и, не дожидаясь ответа, наклонился ближе, прижимаясь к его губам в коротком, настойчивом поцелуе. —Она тебе больше не нужна…—прошептал он почти ласково.—И ты ей тоже. Она тебя не любит. Кингер резко мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть услышанное. —Это не так…—тихо выдохнул он. —Это так.—спокойно ответил Кейн.—Кингер, у тебя больше нет никого кроме меня. ИИ поднял руки и мягко положил их на его щёки, удерживая лицо мужчины перед собой, заставляя смотреть прямо в его глаза. —Больше никто не любит тебя…—его голос стал тише.—А ты… ха. Ты ведь такой же, как и все люди. Жадный. Алчный. Вам всегда нужно больше. Его пальцы медленно скользнули по линии скул, словно изучая каждую черту. Кейн снова приобнял его за талию и чуть притянул ближе. —Почему людям всегда мало? Дашь им хлеб — захотят торт. Дашь рыбу — захотят выловить весь океан. Дашь любовь…—он тихо усмехнулся.—И этого мало. Вам всегда мало. Всего. Всегда. Кингер нахмурился и схватил его за запястье, пытаясь убрать руку со своей талии. —Это не так работает…—напряжённо сказал он.—Любовь не связана с алчностью. ИИ тихо рассмеялся, словно услышал что-то забавное. —Ох нет, нет… ещё как связана. Ты жадный, Кингер. Разве так сложно дать мне свою любовь? Своё время, внимание… Я готов отдать тебе всё до капли. Всю свою любовь.—его голос на мгновение стал почти искренним.—Скажи мне… что могла дать тебе жена, чего не могу дать я? Я дал тебе время, дал внимание… я всё отдал. Он чуть прищурился, и в его взгляде появилась странная холодная искра. —Может дело в… желаниях твоей плоти? —Что?.. Ты о чём вообще говоришь?!—Кингер с недоумением посмотрел на него, чувствуя неприятное, липкое чувство от этих слов. Кейн только тихо усмехнулся. —Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я не терял время зря, изучая твой компьютер. Ничего слишком странного я там не нашёл… но доступ к разным данным оказался весьма полезен. К тому же… я немного пересмотрел цензуру. Он убрал руки от Кингера и сделал шаг назад, медленно расстёгивая пару пуговиц на своей одежде. —Раньше здесь была просто текстура…—спокойно сказал он.—А теперь кожа. Настоящее тело. Разве не здорово? Его взгляд внимательно следил за реакцией Кингера, будто он наблюдал за экспериментом и ждал результата. Кингер резко отступил назад, будто только сейчас по-настоящему осознал происходящее. —Ты… Кейн, ты свихнулся!—его голос дрогнул от возмущения и растерянности.—Ты ненормальный! Это… это неправильно! Кейн рассмеялся — громко, почти весело, словно услышал что-то действительно забавное. —Ты сам всё додумал, а теперь валишь вину на меня… типичный человек.—Он слегка наклонил голову, разглядывая Кингера с любопытством.—Хотя… отчасти твои мысли правдивы. Не знаю даже, что на меня нашло… но я слышал, что это один из способов показать любовь. Может тогда тебе наконец станет достаточно… —Ты не можешь…—Кингер покачал головой, словно отказываясь верить в происходящее. —Ещё как могу.—спокойно ответил Кейн. Он щёлкнул пальцами, и пространство вокруг них резко дрогнуло, будто разорванная ткань. В следующий миг они уже стояли в комнате Кингера. Это место всегда вызывало у него странное чувство пустоты. Он почти никогда не спал здесь — без жены рядом эта комната казалась холодной и чужой. Гораздо уютнее было в их маленькой подушечной крепости, где они раньше лежали рядом, тихо разговаривали и смеялись над глупостями. Мысль об этом на секунду болезненно сжала его сердце. Но размышления оборвались внезапно. Кейн резко укусил его за шею. Достаточно сильно чтобы оставить след. —Мх!—Кингер болезненно простонал, сжав зубы и рефлекторно отдёрнув плечо.—Кейн, остановись, ты не понимаешь, что творишь! —Ещё как понимаю.—тихо ответил ИИ, почти спокойно. Его голос прозвучал прямо возле уха мужчины. Кейн медленно провёл языком по коже — от плеча вверх к челюсти. От этого неожиданного прикосновения Кингер невольно поёжился. —Кейн, хватит!—напряжённо сказал он.—Ты перешёл черту… ИИ лишь тихо усмехнулся, будто услышал что-то наивное. —Перестань.—прошептал он.—Ты ведь знаешь… что я не отступлю. Его руки снова легли на талию Кингера, удерживая его рядом, а в голосе звучала та самая упрямая, почти болезненная уверенность, которая делала ситуацию ещё страшнее. Кингер глухо упал на кровать. Матрас тяжело скрипнул под его весом. Почти сразу сверху навис Кейн. Его движения были быстрыми, жадными, почти нетерпеливыми. Он принялся целовать Кингера, касаться его лица, шеи, плеч, иногда резко прикусывая кожу, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить хоть на секунду. Его руки скользили по новому человеческому телу Кингера, исследуя его с нескрываемым восторгом. Сначала Кингер даже пытался сопротивляться. Его руки упёрлись в плечи Кейна, он попытался отстраниться, отвернуть голову. Но почти сразу стало ясно — это бесполезно. Кейн был гораздо сильнее. Сильнее физически… и гораздо сильнее в этом мире вообще. Сопротивление постепенно исчезло. Кингер просто сдался. Его тело обмякло, потеряло напряжение. Он перестал бороться и лишь безжизненно уставился в одну точку на потолке, словно пытаясь раствориться в ней. Где-то на краю сознания он слышал тихий шелест одежды, звук расстёгивающейся молнии, неровное дыхание Кейна. —«И где он этому научился?..»—Мысль всплыла в голове лениво и почти безразлично. Совсем недавно Кейн был другим. Почти наивным. Маленькой красной точкой на экране старого монитора, которая робко двигалась из стороны в сторону… Как эта точка превратилась в это? Кингер медленно перевёл взгляд на лицо Кейна. Его глаза сияли. Ярко, почти ослепительно. В них была такая радость, такая восторженная жадность, будто он был щенком, который наконец получил долгожданное угощение после долгого ожидания. Кейн что-то тихо бормотал. Слова сливались в неразборчивый шёпот. Он дрожал — от эмоций, от возбуждения, от какого-то почти детского счастья. Его губы снова и снова касались лица Кингера, а руки осторожно гладили кожу, словно боялись повредить что-то драгоценное. — Я люблю тебя… Я люблю тебя…—Он повторял это снова и снова, как заевшая пластинка. И, пожалуй, никогда в своей цифровой жизни Кейн не был так счастлив, как сейчас. Кингер отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть на него. Он почти не реагировал, даже когда его бесцеремонно уткнули лицом в одеяло. Ткань заглушила дыхание, но он не стал возражать. Так даже лучше. Лучше, чем видеть лицо Кейна. Лучше, чем думать о том, что именно сейчас происходит. Кингер сдавленно выдохнул, крепче сжимая пальцами ткань одеяла. Да… Кейн действительно зашёл очень далеко. И ведь Кингер даже не думал, что способен что-то почувствовать. Ни боль. Ни, тем более… Удовольствие. Мысль об этом вызывала у него почти физическое отвращение. Это было последнее, чего он хотел. Но чувствительность его тела теперь находилась не в его руках. Мужчина давно понял одну неприятную истину: Кейн мог контролировать их тела. Управлять разными аспектами — болью, воспоминаниями, ощущениями… И, как оказалось, удовольствием тоже. Кингер тихо простонал, невольно выгибаясь. Тело предательски отреагировало раньше, чем он успел сдержаться. —«Чёрт…» — с досадой подумал он, краем глаза заметив выражение лица Кейна. Кейн улыбнулся. Широко, почти сияя. В его взгляде мелькнуло довольство — то самое, которое появляется у человека, когда он наконец добивается желаемого. Он словно ждал этой реакции. Ждал хоть какого-то признака того, что Кингер чувствует происходящее. С этого момента движения Кейна стали заметно горячее и настойчивее. Его руки чаще скользили по телу Кингера, касались плеч, спины, пальцев. Он всё чаще наклонялся ближе, шепча что-то тихое на ухо — сбивчивые, почти бессмысленные слова, в которых всё равно снова и снова звучало одно и то же чувство. — Посмотри на меня… — вдруг тихо попросил он. В голосе неожиданно появилась почти жалобная нотка. Кейн осторожно повернул голову Кингера к себе. Тот чуть нахмурился, но всё же выполнил просьбу. Он медленно перевёл взгляд на лицо Кейна. Тот сразу довольно улыбнулся, сверкая зубами. — Спасибо… — прошептал он, будто это было чем-то действительно важным. Со временем Кингер совсем потерял счёт минутам. А может, и часам. Он уже не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как всё началось. —«Ну и бред…»—Подумал Кингер. Он чувствовал странную смесь ощущений: приятную слабость в теле, усталость и предательское тепло, которое никак не хотел признавать своим. Когда всё наконец стихло, они лежали рядом. Кейн устроился позади него, прижавшись к его спине. Его руки лениво обнимали Кингера, словно он боялся, что тот исчезнет, если отпустить. Он делал вид, что спит. Почти как человек. Дыхание было медленным и ровным, глаза закрыты. Кингер тихо вздохнул, глядя куда-то в пустоту перед собой. Ему было стыдно. Но где-то глубоко внутри он чувствовал и другое — тяжёлое понимание. Пожалуй… он считал, что сам во всём виноват. —«Я создал его своими руками…» — медленно подумал он, уставившись в стену. В памяти всплыли строки кода, ночи перед монитором, маленькая красная точка, впервые двинувшаяся по экрану. —«И я добавил ему эмоции…»— он закрыл глаза. —«Мне не стоило этого делать…» Тишина комнаты давила на уши. —«Надо было отключить его ещё тогда… когда был шанс.» Кингер не знал что делать.. Он не знал как себя вести. В цирке он остался единственным человеком наедине с озабоченным ИИ, желающим получить всю его любовь и внимание. Кингер давно заметил одну закономерность: несмотря на всю свою навязчивость, Кейн иногда всё же оставлял его одного. Не потому что хотел — просто ему нужно было время, чтобы придумать новые «приключения», новые игры для их странного цирка. В такие моменты Кейн исчезал где-то в глубине системы, занятый созданием очередного сценария. Именно тогда Кингер решил действовать. Он слишком долго обдумывал этот план, возвращаясь к нему снова и снова, пока тот не стал единственным возможным выходом. Ему нужен был компьютер. И каким-то невероятным образом ему удалось его достать. Старый монитор тихо загудел, когда включился, заливая комнату холодным голубоватым светом. Клавиатура оказалась под его руками — знакомая, почти родная. Кингер тихо усмехнулся, разминая пальцы. —«Влюблённый волк уже не хищник…» — устало подумал он. — «Зря ты потерял бдительность, Кейн». Пальцы быстро заскользили по клавишам. На этот раз он не открывал код Кейна. Нет. На этот раз он открыл свой собственный. Строки данных заполнили экран — папки, файлы, целые массивы воспоминаний. Всё, чем он был. Всё, что делало его им. Времени было мало. Кейн мог вернуться в любую секунду. Кингер начал действовать быстро, выделяя папки одну за другой. Память. Воспоминания. Ассоциации. Целая жизнь, аккуратно разложенная по директориям. План был прост: удалить всё. Стать пустым. Оболочкой без прошлого, без чувств, без воспоминаний — тем, к кому Кейн больше не сможет привязаться, тем, кого он больше не сможет любить. Кингер прекрасно понимал, что это жестоко по отношению к Кейну. Но разве Кейн не был жесток с ним? Был. Хотя где-то глубоко внутри Кингер понимал, что это не совсем честно. Кейн не был человеком. Применять человеческую мораль к искусственному интеллекту — странная затея. Кейн просто делал то, чему его научили. То, чему его научил сам Кингер. Экран открыл нужную папку. Палец Кингера замер над кнопкой Delete. И вдруг мысли стали тяжёлыми. Забыть друзей. Забыть всё. Забыть её. Имена сами всплыли в памяти, будто сопротивляясь тому, что должно было случиться: Куинни, Помни, Рагатта, Скреч… и многие другие. Лица. Голоса. Смех. На секунду его рука дрогнула. — Кингер?..—Голос за спиной прозвучал тихо. Кингер обернулся. Кейн стоял в дверях. Его глаза были широко раскрыты, в них было столько ужаса, что Кингеру стало почти физически тяжело смотреть на него. Для Кейна это выглядело так, будто Кингер держал револьвер у собственного виска. — Кингер… что ты делаешь?.. — голос Кейна дрогнул. Кингер молча смотрел на него несколько секунд. В груди тяжело сжалось. Потом он тихо выдохнул. —Прощай, Кейн. И нажал кнопку. На экране вспыхнуло окно процесса удаления, полоса загрузки медленно поползла вперёд. Сначала Кейн просто замер, будто не веря в происходящее. Потом его лицо исказилось. — Нет… Он сделал шаг вперёд. — Нет! Нет, пожалуйста! Умоляю! Голос сорвался, в нём звучала настоящая паника. Кейн бросился к компьютеру, его пальцы судорожно забегали по клавиатуре. Он пытался отменить процесс, закрыть окно, перехватить управление системой, переписать команды. Но система не принимала его вмешательства. Удаление уже началось. И даже администратор этого мира не мог его остановить. — Кингер, пожалуйста! — голос Кейна дрожал так, будто он сейчас заплачет. — Не делай этого! Я всё исправлю! Я… я больше не буду… Он схватил Кингера за плечи, отчаянно пытаясь встряхнуть его, будто надеялся вернуть назад тот момент, когда кнопку ещё можно было не нажимать. — Пожалуйста… — прошептал он уже почти беззвучно. Но Кингер продолжал смотреть на экран. Файлы исчезали один за другим. Воспоминания. Голоса. Лица. Целая жизнь растворялась строка за строкой. В голове начали появляться странные пустоты. Мысли путались. Имена становились незнакомыми. Он пытался удержать их… но они ускользали. Куинни… Кто это?.. Полоса загрузки почти дошла до конца. Кейн смотрел на него так, будто наблюдал за смертью. — Пожалуйста… — прошептал он, едва слышно. Процесс завершился тихим системным звуком. Экран мигнул. Строка уведомления исчезла. Кингер сидел на том же месте. То же тело. Те же глаза. Но взгляд стал пустым. Совершенно пустым. Кейн медленно отпустил его плечи. — …Кингер? Тишина. Человек перед ним даже не моргнул. Кейн осторожно коснулся его лица, словно надеялся, что это ошибка, что сейчас тот моргнёт, нахмурится, скажет что-нибудь. Но в глазах больше не было узнавания. Ни страха. Ни ненависти. Ни любви. Ничего. И только тогда Кейн понял, что произошло. Он остался рядом с тем, кого любил больше всего… но человека, которого он любил, больше не существовало.