Вечность куëтся в прогрессе, что приходит во снах

Мириалия покинула Наредорр на рассвете. Актеиф не вышел провожать. Он стоял у окна в своей спальне, глядя, как пять всадников выезжают за ворота и сворачивают на западную дорогу. Женщина в меховом плаще ехала впереди, держась прямо, не оглядываясь. — Хорошо, что уехали, — сказал Анкей, стоявший за спиной отца. — От неё веет опасностью. — От всех послов веет опасностью, — ответил Актеиф. — Но от этой — сильнее. Он отвернулся от окна и пошёл разбирать бумаги.

***

Дорога на запад тянулась бесконечно. Мириалия ехала молча, погружённая в свои мысли. Её спутники — четверо воинов в потёртых сюрко, с бронзовыми бляхами на поясах — держались чуть поодаль. Они знали: когда госпожа молчит, лучше не заговаривать. Только через час, когда Наредорр скрылся за холмами, Мириалия натянула поводья. — Привал, — сказала она, спрыгивая с лошади. Воины спешились, не задавая вопросов. Один принялся разводить костёр, другой достал припасы, двое отошли в стороны — проверить, нет ли погони. Мириалия села на камень, расстегнула меховой плащ и подставила лицо утреннему солнцу. — Что думаешь? — спросил её старший телохранитель — седой, с лицом, изрезанным шрамами. Его звали Горм. Он служил империи дольше, чем Мириалия жила на свете. — Думаю, — сказала она, не открывая глаз, — что этот царь опаснее, чем кажется. — Он отказался от сделки. Глупец. — Глупец? — Мириалия усмехнулась. — Нет, Горм. Глупец продал бы секрет только завидив нас. А этот... этот знает, что на весах. И знает, что его товар стоит дорого. — Мы могли бы взять силой, — сказал другой воин, молодой, с горящими глазами. — Могли бы, — согласилась Мириалия. — И что бы мы получили? Пепел. Мёртвого царя. И тайну, которая умрёт вместе с ним. — Она открыла глаза, и в их глубине на миг вспыхнуло что-то — золотистое, живое, далеко не обычное. — Нет. Мы подождём. Она подняла руку. На ладони, у основания пальцев, сгустился воздух — нет, не воздух. Свет. Тёплый, золотистый, он струился между пальцами, собирался в крошечную сферу, пульсировал, как сердце. — Ты обещала не использовать силу, — тихо сказал Горм. — Да разве ж это силы? Так, отголосок, — Мириалия сжала ладонь, и свет погас. — Я просто смотрю. Она смотрела на запад — туда, где за горизонтом лежала империя, а ещё дальше — неизвестность бездонных океанов. Гриамкес остался за спиной. Маленькое царство, которое посмело отказать Сенату. — Оставь за ними наблюдение, — приказала Мириалия, вставая с камня. — Двух людей. Самых незаметных. Пусть следят за укреплениями, за войсками, за этим... их новым богом. — Ты веришь, что он существует? — спросил молодой воин. — Верю? — Мириалия вскочила в седло. — Я знаю, что боги существуют. Я видела одного из них. Он был... впечатляющим. Но этот, Космос... — она на миг задумалась. — Я хочу знать, кто он. Друг или враг. А ещё отправь одного в храм. К служителям этого Тимры. Если они объявят поход на Гриамкес — мир забудет имя их бога. Воины сели на коней. Отряд двинулся на запад — к империи, к Аолье, к долгой дороге в девяносто дней. А двое из них уже через час свернули в лес, чтобы вернуться к границам Гриамкеса и ждать.

***

Актеиф не знал о слежке. Но он знал другое: отказ империи не пройдёт даром. Мириалия ушла слишком спокойно. Слишком легко. — Варн, — позвал он капитана. — Удвой дозорных на всех дорогах. И на границах. Если увидите чужаков — не прогоняйте. Проследите, куда они пойдут. — Думаете, империя оставила шпионов? — Я думаю, — Актеиф посмотрел в окно на западную дорогу, где уже не было видно даже пыли от копыт, — что эта женщина не из тех, кто сдаётся после первого отказа. Будем ждать. Он не ошибся. Но ждать пришлось недолго.