i want you

Курапика смотрел в зеркало заднего вида, как город исчезает за горизонтом, как раскинувшиеся бетонные пригороды мелькают в вечерних сумерках такими знакомыми зелеными и белыми огнями. В машине гудело, радио включилось, и легкие Курапики наполнил сладкий воздух ранней весны. Вечер был наполнен неугомонной, бурлящей энергией. Леорио сидел на водительском сиденье, не отрывая взгляда от дороги за круглыми очками. Его рука удобно лежала на кожаной обивке салона, одна на руле, другая на колене, лицо сияло в золотистых лучах заходящего солнца. Зрелище, открывшееся перед ними, было словно из поэмы или с картины, Курапика не мог решить, что подходит больше. Закат был великолепным, настолько завораживающим, что он сфотографировал его на телефон для Аллуки, которая, без сомнения, была бы в восторге от красок. Над головой светло-голубое небо. Дальше, по направлению к Йоркшину, небо темнело. Перед ними горизонт был залит мягкими розовыми и желтыми красками, по которому лениво плыли легкие голубые и белые облака. Кляксы, казалось, растеклись по бескрайнему небу. Машины, стоявшие достаточно далеко, казались просто маленькими черными точками, растворяющимися в вечерней дымке. Уличные фонари еще не зажглись. Курапика повернул голову и посмотрел на деревья. Когда солнце опустилось ниже, и свет начал меркнуть, они помахали прощание своими тонкими ветвями. Было что-то такое знакомое в этом сине-розовом небе и деревьях с просветами солнечного света на листьях. Что-то вроде тоски по дому. Он не мог точно определить, как и почему, но это тяжким грузом легло ему на плечи. Курапика прислонился головой к стеклу и просто смотрел, как мимо проносятся деревья и исчезают в зеркале, а за ними появляется Йоркшин. — Ты в порядке? — спросил Леорио. Курапика сел и повернулся, чтобы посмотреть на него. Солнечный свет окрасил лицо Леорио в розовый цвет и вызвал улыбку на лице Курапики. — Да, в порядке. Просто скучно, наверное, — улыбнулся он. — Закат такой красивый. Никогда не надоест. — Да, ты прав. Сколько нам еще ехать? Леорио кинул быстрый взгляд на телефон с навигатором. — Э-э, тридцать-сорок минут, наверное. Не знаю, смотря как тут с пробками, возможно дольше, — он улыбнулся Курапике. — Это наше первое свидание за долгое время, я так волнуюсь. — Мг-м, — кивнул он. — Прости, что так много работаю, нам стоило бы проводить больше времени вместе, но с моим графиком… — Нет, не извиняйся. Тебе не за что, я понимаю. Я совсем не злюсь и не обижаюсь, — быстро перебил его Курапика. — Я рад, что у нас есть возможность выбраться и провести время в такой красивый вечер. Даже если это город, в котором никто из нас не был. — Эй, все рестораны были уже забронированы, и я не придумал другого места! — воскликнул Леорио. Курапика ухмыльнулся, внутри разлилось тепло. Леорио улыбнулся в ответ. Он снова повернулся в сторону дороги. — Мне кажется это мило, что ты спланировал свидание, — сказал Курапика. Музыка сменилась на более медленную мелодию, более ностальгическую. — Я могу спланировать следующее, если ты не против. Я и так редко этим занимаюсь. — Давай, — пожал плечами Леорио. — Хорошо. Небо стало еще темнее. Курапика молча наблюдал, как машины перед ними светились красным, а желтая дымка там, где солнце опускалось за горизонт, становилась темно-серой и синей. Курапика взял Леорио за свободную руку и нежно сжал ее. Звезды были видны гораздо лучше. Уличные фонари отбрасывали яркий оранжевый свет на зеленые указатели съезда и на лицо Леорио. Леорио трижды сжал ее в ответ — жест любви, которому Курапика научил его и мальчиков, — и стал напевать песню, заполнившую тишину между ними. Вскоре они оказались в городе, не намного меньшем, чем Йоркшин. Красные огни автомобилей, ресторанов и светофоров отбрасывали блики на лобовое стекло. Люди шли в разные стороны, непринужденно смеясь с друзьями в угловых кабинках кафе или готовясь в одиночестве к экзаменам в книжных магазинах. Курапика заметил, как кто-то сидел на балконе своей квартиры, наблюдая сверху за лениво проплывающим мимо транспортом. Курапика наблюдал за парой, которая, держась за руки, как и они с Леорио в машине, и смеялась на тротуаре, ожидая, когда включится светофор. Другая пара в нескольких кварталах от них остановилась, чтобы сфотографировать друг друга, прежде чем отправиться в следующий пункт назначения. Как только они скрылись из виду, Курапика скрестил ноги и поцеловал Леорио тыльную сторону ладони. — В честь чего это? — спросил Леорио, но Курапика знал, что в его вопросе не было никакого сарказма. Зеленые и оранжевые блики блеснули в его глазах, заиграли на щеке. — Просто люблю тебя, — промычал Курапика, заправляя прядь за ухо. Просто любит. Два года отношений, и Курапика все еще, — и всегда будет, — слепо, невероятно сильно влюблен в него. Так сильно, что у него кружилась голова и крутило желудок; по коже пробежал ток. И это было приятно, когда такое теплое и успокаивающее чувство вытесняло ненависть в его сердце. — Я тоже тебя люблю, — ответил он, и Курапика широко улыбнулся. Ресторан оказался намного больше, чем они ожидали. Это было здание из красного кирпича, из широких окон которого на тротуар лился свет, а к стеклу рядом с нарисованным логотипом были приклеены листовки и различная местная реклама. Снаружи он казался намного меньше, чем был на самом деле. Они сидели в задней кабинке, подальше от живого пианиста, исполнявшего классическое произведение. Пальцы Леорио переплелись с пальцами Курапики, и он наблюдал, как мимо ресторана проезжают машины. — Тут намного лучше, чем я ожидал, — тихо сказал Курапика. — Согласен. А что, ты ожидал другого? — подразнил его Леорио, поднимая стакан воды со льдом к губам. Тот закатил глаза — Очень милое местечко, — задумался он. — Спасибо, Леорио. — Тебе нужен был выходной. Нам обоим. Курапика кивнул. Музыка наполнила воздух, смешиваясь с приглушенной болтовней других пар в ресторане. Леорио стукнул его по лодыжке своим ботинком, вызвав у Курапики смешок, и они стали наблюдать за тихой ночью в золотистом свете уличных фонарей. Когда принесли их блюда, они разняли руки; Курапика поблагодарил официанта, а Леорио возбужденно потер ладони. Курапике потребовалось все его старание, чтобы не расхохотаться при виде выражения его лица. Они ели в относительной тишине. Курапика рассеянно проводил пальцем по заплетенной в косичку пряди в своих волосах, а Леорио рассказывал о том, как прошел день. Курапика на самом деле не слушал, он просто обращал внимание на интонации голоса Леорио. Оплатив счет, они бок о бок вышли из ресторана, соприкасаясь плечами. Проезжали мимо магазинов с разбредающимися по домам покупателями, мимо кафе с мерцающими неоновыми вывесками "Открыто" в темных окнах, мимо квартир с задернутыми шторами, из-за которых на тротуар падали полоски теплого света. Когда они проходили мимо небольшого книжного магазина, из динамика над витриной которого доносилась песня, Леорио остановился посреди тротуара, в пятне яркого оранжевого света, и протянул руку к Курапике. — Могу я пригласить вас на танец? — спросил он. Тот чувствовал, как его собственное дыхание ускоряется, слышал, как кровь шумит у него в ушах. Курапика ухмыльнулся и принял руку. — Да, можете. Но спешу предупредить, я ужасный танцор, — ответил он. — Да, я в курсе, — Леорио ответил, придвигаясь к нему поближе. — Мой мозг и ноги помнят каждый раз, когда ты наступал на меня на кухне, танцуя под какую-то песню, которая застряла у тебя в голове. Похоже, тебе нужно взять пару уроков. Курапика запрокинул голову и рассмеялся, положив руку на спину Леорио. — Мне очень стыдно, правда. Тогда научи меня, — на лице Леорио появилась улыбка, которую Курапика слишком хорошо знает, и он почувствовал, как будто растворяется в земле под собой. Леорио подпевал песне, одной рукой обнимая Курапику за талию, а другой — за другую руку. Листья над ними зашелестели на ветру, когда Леорио взял ведущую роль в танце. Они довольно быстро нашли ритм, Курапика старался следить за движениями, улыбаясь, когда Леорио бормотал слова песни себе под нос. Они вдвоем покачивались под оранжевым сиянием и нежным взглядом выглядывающих звезд, а город постепенно погружался в ночь. Единственными немногочисленными зрителями и свидетелями их танца были деревья, уличные фонари и звезды, а также кошка, свернувшаяся калачиком на подоконнике квартиры над ними. Мир затихал, но они совсем не хотели спать. Курапика повторял движения Леорио, или, по крайней мере, старался, потому что на большинстве поворотов он спотыкался, и они оба разражались смехом. Но потом они приходили в себя и продолжали танец. А потом песня закончилась. Курапике эти минуты казались вечностью, а в один момент — долей секунды. Мгновение, которое запечатлелось в его памяти. Леорио и Курапика отстранились, все еще переплетая пальцы, с улыбками на сияющих лицах. Раздался теплый, непринужденный смех. Переплетая руки, они пошли по тротуару в сторону машины. Их прогулка сопровождалась звуком тихих шагов. В моменте они просто были Леорио и Курапикой. Ничего больше, ничего меньше, и это все, что имело значение. Они были друг у друга. Курапика устроился на пассажирском сиденье, смеясь вместе с Леорио, когда тот сел за руль. Их носы и щеки покраснели от холода, но никто из них не жаловался. Они посидели так с минуту, их смех перешел в хихиканье, а затем, довольно скоро, превратился в легкие улыбки. В воздухе повисла тишина, похожая на отдаляющийся звон колокола, и Курапика вспомнил о первых свиданиях с Леорио, о первых мгновениях наедине. Это было несколько лет назад, но ему казалось, что он снова погрузился в те воспоминания. Между ними снова раздался тихий смех. Как только они снова успокоились, Леорио наклонился и поцеловал его, задержавшись на мгновение, прежде чем отстраниться. — Поехали домой, — прошептал он. Не просто в общее место. Дом. Они встречались два года, но слово “дом” все еще удивляло Курапику. В хорошем смысле, конечно. Курапика кивнул. — Хорошо, — сказал он. И почти всю дорогу домой он наблюдал, как краски ночи сменяют друг друга на лице Леорио.

***

От холодного воздуха по коже Курапики пробежали мурашки. Он видел, как легкие облачка воздуха слетают с его губ. Задний свет за его спиной был выключен, и он остался в холодной, умиротворяющей темноте сумерек. Дорога домой была заполнена тихими, усталыми разговорами об ужине и их планах на завтра. Леорио собирался рано утром пойти на работу, а Курапика планировал поработать в саду, если будет хорошая погода. Когда они вернулись домой, сразу вошли в дом, Курапика снял пальто, а Леорио направился прямиком в ванную. Курапика стоял на балконе, скрестив руки на груди, и смотрел, как тихо покачиваются верхушки деревьев. Курапика хотел поцеловать Леорио на каждом светофоре. Из-за того, что Леорио так много работал и часто был слишком уставшим, он почти не выходил на улицу. Курапика и сам не знал, что скучал по неспешным поездкам по шоссе, залитому ярким светом уличных знаков и ослепляющим светом светофоров. Теплая ладонь легла на его плечо, а затем пальцы скользнули вниз по его руке, и ладонь легла на его собственную. На губах Курапики появилась улыбка. — Курапика-а, — успокаивающе тихо прошептал он. — Леорио, — прошептал Курапика в ответ. — Сегодняшний вечер был чудесным, спасибо тебе. Это было… — его голос затих. Он взглянул на ночное небо, а затем снова опустил взгляд на двор. Трава и деревья были залиты голубым светом. Он подумал о Леорио на водительском сиденье, о розовато-золотых лучах заходящего солнца на его лице. Он думал о Леорио в ресторане, о Леорио у книжного магазина, о Леорио в машине, о том, как он наклоняется, чтобы поцеловать его, о том, как Леорио берет его за руку и ведет танцевать на тротуаре; о том, как он наполняет ночь своим смехом, а голову Курапики — своей улыбкой и обаянием. — Это было замечательно. Правда. Леорио поцеловал его в щеку, его губы изогнулись в легкой улыбку. — Я рад, что тебе понравилось Да, — тихо прошептал он, как будто больше для себя, — да, я рад, что тебе было хорошо. Свет блеснул в его глазах, и Курапика почувствовал, как у него внутри все сжалось, когда он увидел, как он смотрит на него. Леорио смотрел на Курапику так, словно повесил луну и звезды над их головами; с такой любовью и нежностью, что у Курапики защемило сердце. — Чего ты так на меня смотришь? — с смешком спросил Курапика. — Ты красивый, — тихо ответил он, его голос теплый, тягучий как мед ,и к черту весь мир . Он протянул руку и заправил прядь светлых волос Курапики за ухо — за то, в котором была красная серьга с драгоценным камнем, которая нравилась Леорио и покачивалась всякий раз, когда он поворачивал голову, — и приложил ладонь к его щеке. — Ты такой красивый. Я тебя обожаю, Курапика, за каждую мелочь в тебе. Уголок губ Курапики изогнулся в слабой, игривой улыбке. Он и знать не хочет, насколько ярким бы выглядело его красное лицо под нормальным светом. — Ты сегодня особенно романтичный, — пробормотал он. — На тебя на наш танец повлиял, да? — Да неужели, я-то? И нет, вообще-то, это твое завораживающее лицо меня пленило на весь вечер. Курапика посмотрел на него. — Ой, ну хватит тебе, — фыркнул он, сопротивляясь желанию смахнуть руку со своей щеки.— Ты такой сопливый, Леорио. Леорио закатил глаза и пододвинулся поближе, обхватил Курапику руками. — Ну и ладно. Курапика опустил голову ему на грудь, его руки обхватили руки Леорио. — Спасибо, — прошептал он. — За что? Ты же уже поблагодарил за свидание, — Леорио усмехнулся. Курапика пожал плечами и посмотрел на него, упираясь подбородком в грудь. — За все, наверное. Леорио растаял и поцеловал его в лоб. Курапика не соврал и сказал от всего сердца. Все, что Леорио ему дал: время, терпение, любовь, помимо остального — именно то, чего он не забудет так просто. Потому что любит. Они любили друг друга. И ни на что другое бы не променяли.