Яблоко Эдема

Наверху послышался отчетливый шум. Вдруг запертую на несколько замков дверь в подвал с глухим грохотом выбили тараном, и вовнутрь комнаты вбежало несколько человек в темно-синей форме, с поднятыми пистолетами. — РУКИ ЗА ГОЛОВУ, ЖИВО! Дима обомлел и замер от такой неожиданности. Дима со смущением натянул шорты и медленно обернулся на возглас. Он не мог подобрать нужных слов, ведь на него уже наставили дула огнестрельных оружий сотрудники правопорядка. — О, господа, почему без стука? Разве можно вот так бесцеремонно врываться в дверь частного участка? – Дима старался говорить с напускной уверенностью, несмотря на то, что он сам трясся от страха. Страха того, что не только может лишиться своей возлюбленной здесь и сейчас, а главное – своей жизни. Это был вопрос его выживания. Холодный разум старательно перебирал варианты, как ему выкарабкаться из этой сложной ситуации. Даже в такой стрессовой обстановке, балансируя на грани жизни и смерти, он неистово верил в свою непогрешимость и в свой незаурядный ум. «Что же мне делать? Обмануть? Подкупить? Взять в заложники пленников и поторговаться? Нет, я бы не стал подвергать любовь всей моей жизни опасности, хоть и червя-Артема было ни сколь не жаль. Нет! Надо со всей прыти броситься к столу, схватить оружие, а потом… быть застреленным с нескольких направлений, - нет, это не то!» – мозговой штурм несостоявшегося убийцы и не думал утихать. — Выворачивай карманы, ты идешь с нами! – утвердительным баритоном произнес оперативник, скрытый во тьме. Дима, немного подумав, плавно вынул нож из шорт и откинул в сторону, насмешливо подняв обе руки, как бы говоря: «Я сделал всё, как вы и сказали!». Люди в форме начали подходить всё ближе к Диме, он быстро озирнулся на своих пленников и всё еще не мог понять одного. Как его вообще нашли? Он обыскал вещи Артёма, вывернул все его карманы, полностью раздел, как же так? Тем не менее, парень понимал, что, скорее всего ему конец. Однако оставалась одна возможность.. Один из подошедших оперативников убрал пистолет и потянулся за наручниками; это была его ошибка, как новичка. Загнанный в угол Дима стремительно вытянул из заднего кармана шорт острый мини-нож и вонзил его в сонную артерию мужчины, другой рукой отчаянно выбив пистолет. Несмотря на своё  худощавое телосложение, Дима мог дать отпор даже тем, кто был физически выносливее и сильнее него. Он научился на своей ошибке десятилетней давности. В мгновение ока, провернув лезвие и окропя нож и форму сотрудника в крови, он воспользовался своим щитом. Дима жалко прятался за спиной своего импровизированного щита и начал молниеносно двигаться к выходу, пока не послышался оглушительный выстрел. — Это было последнее предупреждение! Дима почувствовал жгучую боль: пуля попала ему в колено, но прошлась по касательной. Тело парня, казалось, горело и источало жуткую энергию – хищник был готов бороться за своё выживание, охота только начиналась. Однако видимость была почти нулевая, ориентироваться можно было только на звук и тусклый свет лампы возле двери. Выпустив из рук мёртвого мужчину, Дима что есть сил бросился к выходу, надеявшись всех поубивать, но в него снова выстрелили, на этот раз в кисть руки, заставив психопата упасть на пол. Запасной нож отскочил и отлетел в угол комнаты, лишив Димы последний шанс на внезапную атаку. От выстрела всё его тело развернуло, и, упав, он судорожно схватился за правую руку. Густая, тёмно-красная кровь хлынула из пулевого ранения и медленно лилась на пол. Дима пытался приподняться, но казалось, он был намертво прикован к земле. Простреленная рука висела плетью, неподъёмным, мёртвым грузом. Малейшее движение, даже вдох, отзывалось в ней новой судорогой. — Бляя-я-ть!! С-с-сука! Выродки, я вам не отдам мою Сашу!! – Дима истерично кричал и глухо стонал от невыносимой агонии, яростно смотря на оперативников, которые уже приближались к нему с наручниками. Один из мужчин прижал его к полу, заставив простреленную руку ещё сильнее содрогаться в пульсациях. На неё наскоро наложили бинт. — Медика! — крикнул кто-то из группы захвата, обернувшись к входу. — Здесь трое раненых! Сквозь спины бойцов просочился неприметный мужчина худого телосложения в бронежилете с красным крестом на рукаве. Он опустился на колено рядом с Артёмом, быстро оценивая повреждение. Артём зашипел сквозь зубы, когда медик, аккуратно работая пинцетом, извлёк застрявший дротик. — Жить будешь, — коротко бросил медик, накладывая тугую повязку. — Но в травмпункт заглянуть надо. Мало ли, заноза осталась. Артём кивнул, не в силах говорить. Его взгляд был прикован к Саше, которую в это время освобождали от наручников. После того, как медик помог Артему подняться, мужчина тут же переключился на неё, но она отшатнулась, когда он протянул руку к её груди. — Не надо… потом, — прохрипела она, и он не стал настаивать, только накинул ей на плечи куртку. Медик поспешно подбежал к Диме и двум полицейским, державшим его. Он обработал рану возле ноги и быстро осмотрел его правую кисть — пуля прошла навылет, раздробив кость, пальцы неестественно свисали. Медик наложил тугую повязку, перетянул жгутом выше ранения. Остекленевшие лазурные глаза Димы с пониманием взирали на мужчину. — Всем отойти, — скомандовал старший группы, ближе подходя к лежащему Диме. — Выводите ублюдка. И наконец, Диму за шкирку подняли с пола – он выглядел униженным и забитым мальчишкой, отчаянно пытавшимся брыкаться, бить ногами и руками и громко орать на весь подвал; крик его эхом отдавался в ушах пленников. Заплаканное, побитое лицо безумца говорило само за себя, но он не знал главного: как же все-таки его вычислили? Сашу и Артёма освободили и выдали одежду, процесс был быстрый: кусачки перерезали давящие оковы. Оперативники сопроводили пару на верхний этаж дома, где их ждал.. отец. Евгений Н-в — человек, на чьих плечах держался дом, но в чьём сердце всегда жила непростая дисгармония. Среднего роста, с преждевременной сединой на висках, тяжелыми, но в тоже время бесконечно добрыми искренними карими глазами, он обладал той истинно суровой, сдержанной красотой мужчины, который привык отвечать за свои слова и поступки. За его внешней жёсткостью скрывалась глубокая, почти болезненная любовь к своим детям, которую он не умел выражать словами, но доказывал делами. После смерти жены Евгений замкнулся, но не впал в отчаяние. Он стал ещё сосредоточеннее, ещё глубже ушёл в работу, но при этом ни разу не дал детям почувствовать себя сиротами при живом отце. Его величайшей ошибкой, будучи полицейским, стало то, что он не успел. Не успел заметить, как Дима превратился из закомплексованного мальчишки в хладнокровного убийцу без всяких сожалений. Не успел предотвратить первый удар ножом в живот Артёма — в тот вечер его не было дома. А когда, вернувшись из командировки, он узнал, что сын в реанимации, а дочь находится на грани нервного срыва, в нём что-то сломалось. Но он не дал себе права сломаться. Именно тогда он пустил в ход все свои силы, поднял все отчёты, сам вошел в команду расследования, а затем и в группу захвата, чтобы вычислить Диму. Всё ради того, чтобы справедливость восторжествовала. Он крепко стиснул их обоих в объятьях и, казалось, он был готов зарыдать, залив слезами этот злосчастный дом. Семья воссоединилась, а за их спинами вели сумасшедшего, который будет гнить в тюрьме очень долго. Потрясенные, они еще долго обнимались и не могли подобрать нужных слов.  Дима продолжал визгливо верещать, однако завидев лицо Евгения, он больше насупился, поник головой и перестал сопротивляться. — Т-т-ты?! Я должен был.. Я жалею.. что не убил.. тебя и б-ратт-а – слова доносились отрывочно и походили на истерический нервоз, парень все еще харкался кровью и говорил сам с собой. В конце концов, он всё понял, когда его посадили на заднее сидение в полицейскую машину. Надломленный, окровавленный юноша уставился в одну точку. Его бледные помертвевшие глаза замерли. Внезапно Дима вспомнил Ленку, которая была костью в его горле. Он вспомнил, как он скрытно наблюдал за её встречей с Артёмом, после выписки парня из больницы. Но он же обо всём позаботился, разве нет? «Хах, всё-таки успела, шельма» - бурей пронеслось у Димы в голове. Все обломала глупая нерасторопность и несвоевременность! Осознав свой прокол, уголки губ Димы начали кривиться. Его глаза все больше смягчались и расплывались, губы его исказились в дрожащей ненормальной улыбке и наконец, он разразился таким отчаянно-сожалеющим смехом, что его было слышно даже за пределами закрытых окон полицейского автомобиля. Тело Димы содрогалось от зудящей пулевой раны и от осознания своего окончательного поражения. Воссоединившаяся семья в ужасе смотрела на теневой силуэт смеющегося монстра в человеческом обличии. В ту ночь Саше приснился сон, где она открывает третью дверь – там её ждало спасение. Она плакала во время сна, снова увидев образ ушедшей на тот свет мамы. Её выражение лица было всё таким же мягким и теплым, а ярко-лучезарная улыбка придавала ей образ вечной молодости; её душа была ангельски чиста. В том сне мама мягко гладила плачущую Сашу по её голове, приговаривая: «Всё хорошо, солнышко…»