Яблоко Эдема

Лимб. Совершенно белый, лишенный всяких теней и красок, он нагонял тоску и печаль, а по ощущениям и масштабам это было невероятно гигантское место без какого-либо наполнения, отпугивающее своей зловещей пустотой. Именно лимб заменил тот странный дьявольский ландшафт с четырьмя дверьми. Молодой юноша лет 18-ти в изящном черном пиджаке, выглаженной белой рубашке и черных брюках, с ангельски-светлыми развевающимися волосами, в вычищенных туфлях, одетый как денди, являлся во снах Саши всё долго и долго. Как-то раз этот парень в костюме подошел к ней ближе, осмотрев вырезанное на её хрупком теле сердце, и промолвил ей: — Как думаешь, могло ли всё случиться иначе… — он вдруг остановился и продолжал глядеть на неё, восхищаясь её красотой,— что, если бы твой брат не встрял тогда между нами и мы были счастливы вместе? Парень остановился, положив ей руку на плечо. — Я любил тебя. — Я тебя тоже, Дим… - Саша пролепетала это, когда её прощающие, подобные изумруду глаза, смотрели в его пленительные голубые зрачки. Ей хотелось заплакать от своих же слов. Лицо Димы вмиг озарилось. Он искренне улыбался, обходил её и всё рассматривал, словно под микроскопом, и тут он её приобнял. — Я.. сожалею, ангел мой, – он жалостливо и в тоже время проницательно посмотрел на неё своим небесно-голубым взглядом, будто бы пытаясь найти ответ. Однако следующие слова он сказал с нескрываемым разочарованием: — Сожалею, что ты предаёшься пороку со своим братцем. Девушка была неподвижна и не могла пошевелиться. — Ну, так и быть, я перестану мучать тебя, моя любовь. Я уже услышал то, что мне было нужно. Прощай навсегда, Сашулька~ - он приставил два пальца к своему виску, как бы отдавая честь, робко развернулся и гордо ушел в бесконечный, пылающий горизонт. От красивого юного парня в изысканном костюме не осталось и следа, он все отчетливее преображался. Осанка его стала сутулой, тело покачивалось, как маятник, из стороны в сторону, а из его руки продолжала хлестать кровь от пулевого ранения; светлые волосы укоротились и поблекли, из его помертвевших лазурных глаз лились непрекращающиеся слезы, сам он всхлипывал, когда бежал в сторону огня. Очаровательное лицо юноши было уродливо изувечено, прекрасные очи его постепенно наливались кровью. Тут неизвестно откуда взявшись, вышел тот самый мальчик восхитительной красоты с рассечённой щекой. Он проходил мимо и с тревогой посмотрел на бегущего, явно не здорового парня. Тот, в свою очередь, окинул его жалостливым взглядом и отрывисто шептал: «Про-с-ти» и продолжал бежать, не останавливаясь. Мальчик, завидев Сашу, весело помахал ей своей маленькой ручкой и, робко улыбнувшись на прощание, исчез. Каждый шаг болью отдавался в раздробленной кисти, и парень прижимал её к груди, как ребёнок прижимает сломанную игрушку. Слёзы катились по изуродованному лицу, оставляя мокрые дорожки на запёкшейся крови. Он не вытирал их — провисавшая рука безвольно болталась вдоль тела, пальцы дрожали, не в силах сжаться в кулак. — Про-сти… про-сти меня… — сожалеюще всхлипывал он. Пламя на горизонте росло, отсвечивая на его побледневший лик, на его мокрые щёки, на его глаза, которые уже едва ли видели. — Я любил тебя, — неслышно проговаривал он, и голос его сорвался на детский, тонкий плач. — Я просто не умел… я не знал, как… Он всё бежал, почти теряя сознание, и всхлипы разрывали ему грудь, вырывались наружу вместе с кровью, которая всё ещё сочилась из раны на руке. Он не оборачивался. В прозрачном огне лимба ему вдруг почудились его умершие родители, но они улыбались так мягко, так заботливо, словно они были в самом расцвете сил. Он, как ребенок, тянулся к ним в порыве отчаяния и, наконец, безжалостные языки пламени стали подниматься выше, охватывая его ноги, поясницу, плечи. Он не закричал. Он только глубоко выдохнул — последний раз, с облегчением, почти беззвучно. — Прощай, Дим... - понурив голову, мягко сказала волейболистка. Проекция Димы окончательно растворилась, освобождая Сашу от губительного влияния его злодейств, груза травмы, и пережитых ею ужасов на веки вечные. Белизна лимба окончательно сомкнулась над ним. И вмиг всё сделалось бесшумно... Больше Саше ничего подобного не снилось.