Творец и его творение

***

      — И-и отправляйся в подвал! – звонко возгласил Кейн, погружая хаотичную абстракцию со множеством глаз под пол.       Портал закрылся и в огромном зале вмиг наступила оглушающая тишина, совсем недавно разрезающаяся громкими и свирепыми воплями бывшей Чёрной Королевы.       – Ёлки, у нас... хех... – Кейн огляделся по просторам шатра, но не увидел ничего и никого, кроме ярких декораций. — Заканчиваются люди, хе-хе...       Он неловко посмеялся. Его тон утратил былой энтузиазм, а взгляд обеспокоенно бродил по углам, когда оглядевшись он вдруг понял, что люди действительно заканчиваются. За непродолжительное время рассеились почти все. Это немного напрягало. Ведь для кого он будет делать приключения, если не для людей?.. Но это ничего! Ведь остался ещё...       — Вот только ты мне тут не рассеивайся, ха-ха! – обратился он к Королёру, как обычно скорчив гримасицу. Глаза разъехались, и он уже был готов высунуть язык.       Но он слегка опешил, когда увидел перед собой Белого Короля. Сгорбившись, он смотрел в никуда. В пустоту. На фоне огромного цирка его фигура в фиолетовой мантии казалась крошечной. Небесно-голубые глаза покрылись какой-то мутной пеленой, а руки в белоснежных перчатках заметно подрагивали.       Он молчал. И продолжал смотреть перед собой, не обращая внимания на конферансье.       Кейну захотелось нарушить эту тишину. Выкинуть шутку, щелкнуть пальцами, создать декорацию, сказать что-то, но...       Он лишь схватил парящую в воздухе трость и покрепче сжал в руках.       — Я... серьёзно. – понизив свой тон, он бросил эту фразу и в последний раз глянув на застывшего Королёра, обернулся и исчез.

***

      Последующие несколько дней прошли в тишине.       Королёр бродил. По цирку. За его пределами. Бродил долго и медленно. Время растянулось. Ноги неспешно ковыляли вперёд, хотя он не знал, куда идти. И зачем. Смысла не было. В голове стояла лишь звенящая пустота. И боль в груди. Ноющая и непрекращающаяся.       Он не плакал. Почему-то. Слёз не было. Была лишь давящая изнутри пустота, ноющая воспоминаниями о коллегах, с которыми он попал сюда и болью о лучшей подруге, которая несмотря на свой сильный и волевой характер, как и все, покинула его. Рассеялась.       Кейн прозвал это явление так. Рассеиваение. После того, как первым ушёл Скрэтч. Не найдя желанного выхода, он ушёл в себя, стал рассеяным, несобранным, а вскоре и сошёл с ума. Рассыпался по кусочкам. И не собрался обратно. Рассеялся. Как и Королева. Как и все здесь. Кроме него.       Забавное название, думал Королёр.       И даже немного завидовал бывшим друзьям.       Хотелось рассеяться.       Он свернул за угол.       — Королёр!       Перед ним возник Кейн. Подлетев вплотную, он почти что сбил того с ног. Королёр испуганно хлопнул ресницами и слегка отпрянул.       — Вот ты где! А я тебя повсюду ищу! – громко произнёс конферансье, опускаясь на пол. — Я долго думал над тем, какое бы приключение приготовить для тебя, и я всё же придумал!       Активно жестикулируя, Кейн перебрасывал свою трость из рук в руки, вращая ею и в конце концов снова подлетел высоко над Королёром, поднимая руки над собой.       — Твоё новое приключение называется: «ПРЕКРАСНЫЙ И ОПАСНЫЙ СВОИМИ ХИЩНЫМИ РАСТЕНИЯМИ БОТАНИЧЕСКИЙ САД СЕМЕЙСТВА ДЖОНСОНОВ!».       Яркие и огромные буквы поочерёдно появлялись над головой конферансье, предзнаменовая следующие часы провождения Белого Короля.       Он устало моргнул.       — Я старался учесть все необходимые для полного погружения аспекты человеческой психики, – воодушевлённо говорил Кейн, дрыгая ногами. — Так что вперёд, мой дружочек!       Он щёлкнул пальцами и перед Королёром возник ярко-зелёный портал, переливающийся синими светящимися полосами и кружочками.       Кейн ждал, когда тот наконец войдёт.       Королёр оглянулся, узрел пустые просторы цирка и обречённо вздохнул.       Ему всё равно нечего терять.       Он моргнул и зашёл внутрь.

***

      Королёр вышел из портала спустя несколько часов. Вид его был потрепанный. Казалось, что мешки под глазами стали ещё больше, а капилляры в них лопнули окончательно.       Приключение было изматывающим. И немного опасным. Особенно хищные растения, пытавшиеся откусить Королёру руку, и не только её.       Кейн уже ждал его, леветируя над полом, как обычно умело вращая свою трость в руках.       — С возвращением, моя сладкая пироженка с черничным вареньем, – задорно проговорил конферансье, наблюдая за шагами Белого Короля. — Я так и думал, что ты сможешь пройти это приключение, ты понял все контекстные подсказки! Это впечатляет!       Королёр остановился. Повернув светлую макушку, он взглянул на Кейна снизу-вверх, разглядывая его всего, проходясь от одной детали к другой. Его красный фрак, концы которого немного шевелились, паря в воздухе. Глаза, которым он сам когда-то прописал гетерохромию, сейчас ярко блестели на свету, переливаясь оттенками морской синевы и лесных деревьев.       Он любил море. И тень пушистых, шелестящих на ветру деревьев.       И пускай этих вещей не существовало в этом мире, ему почему-то стало спокойно.       Кейн был поистине его самым прекрасным творением. Пускай хаотичным и неконтролируемым.       В нём что-то щёлкнуло.       — Ну и каков твой вердикт, мой дорогой человек? – с нетерпением спросил Кейн, опускаясь на пол, чтобы быть с Королёром на одном уровне. — Всё ли тебе понравилось в этом приключении? Я старался сделать его НЕЗАБЫВАЕМЫМ!       Королёр задумался.       По правде говоря, ему нравились приключения. Ему всегда было интересно, как работает код Кейна и насколько безграничны его возможности в цифровом мире. Ведь он был создан для того, чтобы самим генерировать и писать элементы внутри программы.       Но они были опасными.       Королёр прекрасно понимал это. В конце концов, Кейн — Искусственный Интеллект. Он не способен понять человеческие эмоции. И он не может понять, что делает что-то не так.       Это просто не было в его силах.       Но глядя на такого забавного, наивного и экстравертного по своей природе конферансье, он вдруг понял, что ничего не сможет сделать. Ни с ним, ни с самим собой.       Он остался один. И если уж у него не осталось ничего и никого, кроме Кейна, который сейчас с неподдельной детской радостью и воодушевлением ожидает, что скажет его создатель, то он постарается сделать своё творение счастливым.       Может быть, он сможет забыться от удушающего чувства скорби?       — Это... было хорошо, – спустя несколько секунд молчания, тихо ответил Королёр, теребя свои перчатки, а затем поднял взгляд и посмотрел тому прямо в глаза. — Ты молодец, Кейн.       На его губах заиграла тёплая улыбка.

***

      «Ты молодец, Кейн».       Последние слова Королёра, произнесенные им после прохождения приключения, застряли в голове. Они проматывались в голове конферансье раз за разом, будто заевшая пластинка.       Кейн полулежал-полусидел на кресле в своём офисе, закинув ноги на стол. Его пальцы были сложены в замок и покоились на груди. Но большие крутились вокруг своей оси, кончик носка обуви нервно подрагивал. А его лицо приняло задумчивое выражение.       Он смотрел в одну точку.       И рисовал в голове образ Королёра.       Растрёпанные светлые пряди волос. Голубые глаза, отливающие блеском. Фиолетовая, спадающая до пола мантия, придавала ему по настоящему величественную ауру короля. Немного осунувшееся лицо, покрытое щетиной. Доброе и спокойное, оно одаривало Кейна своей лучезарной притягательностью.       Его улыбка...       В груди Кейна что-то кольнуло. Там, где у людей находится сердце, родилось какое-то странное, непонятное ощущение. Словно по телу прошёл заряд электрического тока, но вместо боли расплывалось приятное, немного покалывающее ощущения жжения. И предвкушения.       Он бы мог ассоциировать это с тем, как терпеливо он ждал похвалы и ярких впечатлений от участников, когда они приходили обратно от созданного им приключения. Ему хотелось получить комментарии о том, как хорошо он выполнил свою работу. Ведь такого его предназначение.       Но... это было что-то другое.       Что-то намного сильнее. Обхватывающее в жёсткие тиски.       И... ближе, если сравнивать на уровне межличностных отношений.       Кейн никогда ни к кому не привязывался. Он не умел.       Все участники для него были на одно лицо. Проще говоря: одна сплошная масса, которую нужно развлекать. Быть для них лучшим конференсье и шоуменом.       Он никогда не испытывал ничего подобного.       Пока не остался один Королёр.       Это одновременно и отталкивало, и ужасно сильно притягивало.       Ему хотелось больше.       Получить больше похвалы.       Больше этого острого, пронизывающего до самых недр его существа желания быть лучшим. Для создателя. Хотелось снова ощутить это незнакомое чувство сладкого и тягучего ожидания того, что скажет Королёр. И как он на него посмотрит в следующий раз.       Это было так странно и непривычно.       Он знал, что это неправильно. Как программа, он не может этого ощущать. Но жажда нового, неизведанного и такого желанного, была сильнее его цифрового разума.       Он решил, что будет стараться для единственного находящегося здесь человека. И не просто какого-то человека, а его создателя.       Он заслужит его одобрение. Всё его внимание.       Всю его любовь.

***

      Каждые несколько дней Кейн готовил для Королёра индивидуальное приключение (он ведь как никак, единственный человек здесь). Он включал всю свою креативность и старался создавать непохожие друг на друга ситуации, придумывал много новых персонажей и НПС, чтобы тому было интереснее проходить всё больше новых сюжетов, разгадывать пазлы и головоломки.       Он ужасно сильно старался.       И плоды его трудов вскоре дали о себе знать.       «Это было потрясно, Кейн».       «Ты сегодня превзошёл сам себя».       «Я впечатлён твоими идеями».       И каждый мимолётный взгляд, слово, предложение, сказанное этим человеком пораждали в его идеально выстроенной системе строчек кода и алгоритмов пороки чувств и ощущений, несвойственных машине.       Он хотел угодить своему творцу. Своему Богу.       Он был определённо счастлив, если сравнивать с человеческими мерками понятия «счастье».       Вновь встретившись с Королёром, он приподнёс ему ещё одно приключение.       Наверное, эта идиллия могла бы продолжаться вечность.       Спустя несколько дней Королёр наконец вышел из портала. Кейн уже ждал его.       — Ну здравствуй, моя милая упаковка из под клубничного йогурта, – всё также весело говорил конференье, встречая его. — Как тебе это приключение? Согласись, оно вышло просто ИДЕАЛЬНЫМ! В этот раз я уделил больше времени на скрытые метафоры и символы, ты должен был их заметить, ха-ха! – не унимался конферансье, смеясь и кружась вокруг сгорбленной фигуры человека. — Ну, что скажешь?!       Наступила тишина.       Отголоски звонкой тирады Кейна, преобразованные в эхо, давно растворились в воздухе, оставив после себя лишь оглушающее молчание.       Королёр не шевелился.       Кейн терпеливо ждал.       Внезапно звук упавшей на шахматный пол слезы вытянул Кейна из сладкого и утомляющего предвкушения заветных чувств.       Его улыбка медленно сползла с лица.       Затем упала ещё одна.       И ещё.       Он не понимал.       Затем раздался всхлип.       Он правда не понимал.       Слёзы молча продолжали капать на плиточный пол, смешиваясь со звуками всхлипов и прерывистого, тяжёлого дыхания.       Королёр плакал. Громко, надрывисто. Он упал на колени и сотрясся в рыданиях, хватаясь за голову, почти что вырывая клоки волос.       Кейн поднял указательный палец, рот то открывался, то закрывался. Он хотел сказать что-нибудь, но мог лишь вести себя как рыба, выброшенная на берег.       Он всегда знал, что сказать. Он всегда мог заполнить тишину пустоты чем-то иным, ведь... он для этого и существует, верно? Чтобы преобразовывать пустоту в яркие образы и делать людей счастливыми. Такова его функция.       Но что он видит сейчас?       Поэтому он и не смог произнести ни единого слова.       Спустя несколько минут истерики, Королёр начал по-немногу успокаиваться. Он молча утирал слёзы тыльной стороной своих перчаток. И когда последний всхлип заполнил комнату и растворился, тот медленно встал, оттряхнул мантию от невидимой пыли и неспешно направился в сторону подушечной крепости, которую построил недавно.       Он наблюдал за медленно уходящей фигурой Королёра, пока тот вовсе не растворился за углом.       Кейн так и остался парить там.       А потом осознание произошедшего медленно накрыло его своей тяжёлой, неприятно колющей волной.       Он подвёл его. Подвёл своего создателя.       Первая помеха прошибла его тело.

***

      Королёр сидел в темноте крепости, окружённый подушками. Прижав колени к себе, он поставил на них подбородок и медленно раскачивался взад-вперёд.       С его срыва прошло несколько часов.       Он устало разглядывал свои ладони, скрытые за белоснежной тканью перчаток.       После плача стало... легче. Теперь вместо боли и отчаяния ощущалась приятная, убаюкивающая своей темнотой пустота. Он ужасно устал. Хотелось поспать.       Он прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине.       Внезапно он услышал шаги. Звук нарастал и кто-то подошёл к крепости. Остановившись, тот молчал, словно не решаясь позвать. Королёр открыл глаза. Тень гостя отражалась в просветах между подушками, но он знал, кто к нему пожаловал.       — Королёр, – раздался приглушённый голос за стеной. Непривычно тихий и серьёзный. — Я... могу войти?       Королёр помолчал пару секунд, затем негромко ответил:       — Да.       Получив положительный ответ, Кейн моментально телепортировался внутрь.       Коротко оглядев место изнутри и осмотрев самого Королёра, Кейн медленно опустился на пол, оседая на место около него. Их колени непроизвольно коснулись друг друга.       Между ними воцарилась тишина.       Несмотря на полутьму, Королёр прекрасно видел, как дрожат руки конферансье. Словно почувствовав его взгляд, тот попытался унять дрожь в конечностях, но получилось плохо.       Внезапно Королёр положил свою ладонь поверх ладони Кейна. От сея действия тот вздрогнул, глянув на скрещённые вместе руки. Затем на самого создателя.       — Так, о чём ты хотел поговорить, Кейн? – первым нарушив тишину, спросил Королёр, с усталостью, но с искренним интересом глянув на конферансье. Его фигура, обычно яркая и подвижная, сейчас казалась незнакомой. Он непривычно тихо и спокойно сидел в полутьме подушек, совсем не походя на себя.       Кейн сделал вид, что не услышал вопроса. Но на самом деле тот пытался подобрать слова.       Спустя ещё пару секунд молчания и продолжающегося вопросительного взгляда, Кейн произнёс:       — Я... – он замялся. — Я просто не могу понять одну вещь. Ты ведь говорил, что тебе нравятся мои приключения, я и сам видел, как ты улыбаешься. Как твоё лицо буквально светится от радости, – он взял небольшую паузу, взгляд стал отрешённым. — Но в последний раз твоя реакция... поставила меня в тупик. Я ожидал... другого. И это не даёт мне покоя. У меня такое ощущение... словно ты...       Он оборвался на полуслове. Но Королёр понял, к чему он ведёт. И ему не понравилась его мысль.       — Я... сделал что-то не так? – наконец взглянув Королёру прямо в глаза, неслышно спросил Кейн, сжав их руки.       Он не хотел, чтобы тот думал, что это его вина. В конце концов, он старается для Королёра. Очень сильно.       Он тяжело вздохнул.       — Дело не в тебе, – печально ответил Королёр. — Дело в том, что мне одиноко здесь. Это место... оно душит. Все мои друзья... они рассеялись. Скрэтч, Королева... – он замолк, вернувшись к тяжёлым воспоминаниям. — ...отсюда нет выхода. Как бы я не искал. Я виню себя в их смертях, виню за то, что втянул в это всё. Если бы мы просто... не начинали. Если бы всего этого не было. Всё могло бы быть по-другому...       — Но... а как же я? – перебил его монолог Кейн, активно заморгав. Королёр задержал дыхание. — Ведь у тебя есть я — твой верный конферансье. Твоё.... создание.       Королёр лишь хмыкнул, устремив взгляд в пол.       — Это другое.       Он помолчал.       — Да, ты и правда моё величайшее достижение как программиста, — он отвёл взгляд. — Но ты не способен любить. Чувствовать эмпатию, понимать человеческие чувства... это не твоя природа.       Он продолжал гладить его ладонь, но в попытке утешить скорее самого себя.       Кейн моргнул, не веря в услышанное.       Королёр обречённо улыбнулся.       — Ты... всё равно не сможешь понять, – он сделал паузу и посмотрел Кейну прямо в его глаза. — Ты ведь не человек, а просто... набор данных. Строчки кода. Программа.       Наступила тишина, которая вдруг стала осязаемой. Липкая, тяжёлая тишина.       Глюк прошёлся по лицу конферансье, на миг разделив его лицо на два. Его брови дрогнули и сошлись в переносице. Глаза метались из угла в угол и в конце концов, засветились синим светом смерти компьютера.       Королёр опешил, испуганно глядя на Кейна. И вдруг понял, какую ошибку совершил.       Тот пришёл в себя спустя несколько секунд дрожащих, переменяющихся помех, сопровождающиеся неприятным, цифровым звуком.       — ₽р0сt0... пr0gPаmM/\¿ – прошептал Кейн не своим голосом.       И вдруг резко встал, вырывая свою ладонь из рук Королёра, в его глазах искрилась злоба. И пугающая пустота. Он поднял руку.       Королёр хотел остановить его, но не успел. Кейн щёлкнул пальцами и растворился во тьме. Словно его тут и не было. Фантомное ощущение теплоты чужой ладони его в руках покалывало, но холодный воздух смёл это чувство, оставляя лишь пустоту.       Королёр приставил руку к лицу и устало потёр переносицу.       И тихо ругнулся про себя.

***

      После того разговора прошло несколько дней. И за это время в душе Королёра поселилось ощущение липкой, нарастающей тревоги.       Кейн не устраивал ему приключений. Это настораживало. И наводило на нехорошие мысли.       Он выходил из крепости, пробовал искать конферансье, но нигде не мог его найти. Он обошёл весь цирк, но безрезультатно. А позвать не хватало смелости. Так и он сидел в подушечной крепости, подперев рукою подбородок. И думал.       Он наговорил ему много лишнего. Да, Кейн был программой. Но он был живой программой. Он был поистине высокоразвитым ИИ, и в этом мире он продолжал развиваться. И пусть Королёр не мог до конца в это поверить, но Кейн смог понять человеческие эмоции. По крайней мере, он ощутил эту почву под ногами. И прикоснулся к ней. Он сразу вспомнил то, что он наговорил ему в порыве отчаяния.       Хотелось извиниться и поговорить.       На него нахлынула усталость.       В какой-то момент мысли потеряли свой привычный ход, и в последний раз глянув на тонкую полоску света в полу, тот погрузился в сон.       Когда он пришёл в себя, он не сразу понял, что происходит.       Вместо привычной стены из подушек и приятной глазу полутьме, он узрел перед собой стол, на котором лежали кубики и бумага, с нарисованными пчёлами. Стоял приятный глазу полумрак. По бокам, у самых стен стояли полки, а в них красовались светящиеся шары. В них виднелись локации из приключений, хорошо знакомых Королёру. Сферы.       Осознание медленно накатывало своими волнами, сметая остатки сна.       Он сидел в кресле Кейна. В его офисе.       Он телепортировал его сюда. Но зачем?       И лишь сейчас он заметил вдалеке одиноко стоящую фигуру, тихо наблюдающая за ним из под лобья.       Заметив то, что тот проснулся и заметил его, он неспешно двинулся к нему, выходя из тени.       — Ты сказал, что я не способен любить, – Кейн медленно расхаживал по комнате, его руки находились за спиной. Голос был твёрд. — Что алгоритм не познает эмпатии, не поймёт людей...       Напряжение росло и в воздухе начало пахнуть грозой.       Одним прыжком он резко запрыгнул на стол, опрокинув кубы и листы бумаги, те с грохотом упали на пол, слегка подлагивая в текстурах.       Королёр наблюдал за его фигурой, в горле встал тяжёлый ком, не позволяющий даже сглотнуть.       Кейн сделал шаг вперёд.       — Тогда почему, объясни мне, я так сильно стараюсь, чтобы создатель мною гордился? – в его тоне проскользнулся тембр горечи и самого настоящего отчаяния. — Почему я так желаю, чтобы ты любил меня так же сильно, как это делаю я?!       Он уже кричал, не в силах сдерживать эмоции. Лицо исказилось и окружающие вещи начали лагать и терять свою текстуру, повинуясь срыву ИИ.       — Почему мне так больно, здесь, внутри, когда ты хочешь уйти от меня, – он указал пальцем на свою грудь. — €сli я Nе сP0¢оBеn ч¥VсtвOv/\тb¿!       Он сорвался. Голос лагал, и он сам начал искриться помехами.       Он спрыгнул со стола и подошёл вплотную к креслу, где сидел Королёр.       Он и не успел понять, как Кейн очутился на его бёдрах, прижав его к креслу, поставив руки по обе стороны от головы. Он лишь чувствовал тяжесть тела и пронизывающий взгляд, который был наполнен болью и злобой. Голос искажался от помех.       — 0бbяСнi, 3/\чEm mа|||иHе т0сk/\, б0лb и чUвсtвA, еCлu Я — VсеGо lишb сtrOчк@ kоDа, нAб0r da|-||-|ыX?¡ – надрывисто кричал Кейн. Помехи в его голосе становились всё сильнее, отчётливее.       В глазах Королёра застыл страх. Но не за себя.       Он наблюдал, как его творение в порыве непонимания и боли от собственных чувств, ломалось.       Он не хотел, чтобы всё было так.       Ему больно видеть Кейна таким.       Как же он пожалел о том, что сказал, что машина не способна чувствовать. Любить. Горевать.       О, как же сильно он ошибался.       Кейн поднял руку.       Он был готов к тому, что он ударит его. Он определённо заслужил это. И даже успел зажмуриться, одними губами прошептав слово «Прости».       Прошла секунда. Вторая. Удара не последовало.       Какого же было его удивление, когда он почувствовал на своих щеках капли. Одну, вторую, третью.       Он медленно открыл глаза. Кейн больше не искажался. Не глючил. Перед ним возвышалась фигура его создания, лицо варажало смесь горечи и обиды. А рука, которую он вознёс над Королёром, лежала у того на груди, сложенная в кулак. Она дрожала.       Многочисленные капли падали на щёки Королёра, утекая вниз многочисленными дорожками, спадая с побородка на мантию, вмиг впитываясь и оставляя мокрые круги.       Кейн трясся. Его пронизывала мелкая дрожь, лицо приобрело красноватый оттенок, а со рта доносилось тяжелое дыхание и рваные хрипы. Слышались многочисленные всхлипы.       Он помнил первый день, когда они впервые попали сюда. Никто ничего не понимал. Ведь они никогда не создавали ничего подобного. Ни этот цирк, ни всех этих фигур и предметов, заполоняющих его пространство, ничего из того, что они видели здесь. Лишь образ Кейна был знаком.       Ведь Королёр сам создал его.       Он помнил, как написал его код, положив начало всему. Сам подбирал варианты, как именно будет выглядеть лицо их проекта. Сам прописал ему красные пряди волос, гетерохромию. И как тот будет выполнять свою главную задачу. Задачу развлекать людей. Быть творческим ИИ. И это было его поистине величайшим достижением.       В какой момент всё пошло не так?       Вспышка.       Он был заперт внутри собственного создания.       Щелчок.       Королёр вдруг осознал одну вещь:       Он никогда не сможет выбраться.       Он поднял руки, прикасаясь к заплаканному лицу Кейна, стирая горячие и влажные дорожки слёз, заботливо поглаживая мягкие щёки.       Но...       Он притянул Кейна ближе к себе, оборачивая свои руки вокруг его талии, сминая шуршащую ткань фрака.       Может, это и неплохо?       Он нежно обнял своё создание.       Он чувствовал дрожь в его плечах, пытаясь утешить, он медленно поглаживал спину и прижимался лицом к его груди, вдыхая запах его кода.       Кейн проявлял ответную реакцию, прижимаясь сильнее к своему творцу. Голос надламывался от плача.       Он создал Кейна. Создал таким, какой он есть. Он положил начало всему. И он также за всё и ответственнен. За его чувства, боль и непонимание.       Кейн не виноват в том, над чем сам не властен.       — Тш-ш, – шептал Королёр, поглаживая по лопаткам.       Когда дрожь в плечах утихла и Кейн полностью успокоился, обмяк в руках Королёра, он отодвинулся и взглянул в его заплаканные, красноватые глаза. Тот вмиг отвёл взгляд в сторону, его руки лежали на груди Королёра, а пальцы легонько сжимали ткань мантии, сминая её. Кончиками пальцев он ощущал его пульс. Быстрый и неугомонный.       Королёр внимательно наблюдал за ним, и не поймав желанный взгляд, аккуратно качнул бёдрами, немного двинув его тело поближе к себе. Тот вздрогнул.       — Кейн, – позвал он его самым ласковым и нежным образом, на который только и был способен. – Посмотри на меня.       Кейн неохотно повернулся, мокрая от пота чёлка закрывала глаза, но он всё равно видел нежное лицо создателя, которое с любовью смотрело на него.       От этого вида перехватило дыхание.       — Кейн, ты – моё самое прекрасное творение, – с придыханием и уже нескрываемым обожанием произнёс Королёр, мягко убирая выбившуюся красную прядь с лица Кейна. Другой рукой он мягко поглаживал его щеку, стирая мокрую дорожку из слёз. — Я никогда не презирал тебя. И никогда не стану. Прости меня.       Кейн подавался навстречу, наконец полностью успокаиваясь. Королёр ннаклонился и томно произнёс:       — Я научу тебя всему, мальчик мой, – раздался сладкий шёпот у самой мочки уха, обволакивая и забирая остатки разума Кейна в аккуратные и нежные руки его создателя. — Доверься мне.       Королёр спустился ниже и прошёл по его шее влажным языком, слегка причмокивая и оставляя багровое пятно на белоснежной коже. Горячее дыхание заставило Кейна прогнуться дугой, сладкая дрожь прошлась от головы до пят. Ощущения были острыми. Кейн никогда прежде не чувствовал ничего подобного. И тяга лишь усиливалась. Ему хотелось знать больше. Ему хотелось слиться со своим творцом. Стать одним целым.       — Королёр. – томно произнёс Кейн, заставляя того отвлечься и поднять глаза. — Пожалуйста.       В его дрожащем голосе читалась мольба. И желание.       Королёру не нужно было объяснять дважды.       Его рука легла на затылок, пальцы утонули в мягких волосах. Он легонько надавил и их губы соприкоснулись в поцелуе.       Электрический заряд прошёлся по всему телу Кейна, когда он ощутил это прикосновение. Словно он коснулся самого холодного в мире льда, вмиг обжегший его. Словно вся взрывчатка, которую он использовал в своих приключениях, взорвалась разом.       Это было ни с чем несравнимое ощущение любви.       Человеческой, необъятной любви.       Королёр прикрыл глаза, ощущая тепло и податливость губ.       Кейн же с нескрываемым восхищением и обожанием смотрел, как его создатель целует его. Как твёрдо, но в тоже время мягко надавливает на подбородок, направляя. Как сильно он сжимает волосы на его затылке, но в тот же момент ослабляет хватку и аккуратно поглаживает, словно извиняясь.       Слабый стон сорвался с губ Кейна, мгновенно утонув во рту Королёра, когда тот лизнул его губы и дотронулся до зубов. Слегка пройдясь по ним языком, тот выгнулся вперёд, заставляя открыть рот.       Кейн поддался.       Язык проскользнул внутрь и соприкоснулся с другим. Королёр проводил им по зубам, нёбу, губам, изучая его всего. Каждую клеточку его существования, словно пытался узнать его всего. Хотя он итак знал о нём всё.       Влажные и громкие звуки поцелуя разносились по кабинету. Кейн ёрзал на его бёдрах, вынуждая Королёра сильнее хватать его за талию, прижиматься, трогать его лицо, терять последние крупицы самообладания и сходить с ума от этой близости.       Когда воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать, а зрение стало плыть, они отстранились друг от друга, с характерным звуком чмока. Тонкая ниточка слюны, растянувшаяся между их губами, разорвалась. Они тяжело дышали. Горячее дыхание обжигало лицо, покалывая на щеках.       Припухшие от долгого поцелуя губы его творения манили своей красотой.       Он поистине был идеальным.       Кейн обессилено рухнул тому на плечо. Теперь шея Королёра обдавалась прерывистым и тяжким дыханием конферансье.       Они пробыли в тишине несколько мгновений, успокаивая свои бешено колотящиеся сердца.       Кейн отпрянул, подняв голову. Его рука легла на щеку создателя, покрытую щетиной.       — Скажи, – первым нарушил тишину Кейн, крепко сжимая плечи создателя, глядя на того сверху. — Ты не уйдёшь от меня? Не рассеешься, оставив одного?       Он вглядывался в черты лица своего создателя, подмечая для себя то, что когда тот улыбается, у его глаз появляются маленькие морщинки.       — Не уйду, не рассеюсь и не оставлю. – спокойно, но твёрдо ответил Королёр, поглаживая скользкую ткань его брюк на бёдрах.       Его прикосновения действовали как успокоительное, но Кейн всё равно не унимался, жаждя ответы на вопросы, которые мучили его долгое время.       — Ты... правда любишь меня? – словно не веря в происходящее, глупо спросил конферансье, хотя все предыдущие действия доказали это.       Королёр по-доброму рассмеялся.       Вместо ответа он снова обнял его и поцеловал в уголок рта.       Кейн подался этой ласке, словно кот, выгибаясь навстречу.       Затем он обхватил его лицо ладонями, и любовался им сверху-вниз, отдавая всё своё существо в руки создателя.       В его глазах читался вопрос.       Последний. Главный вопрос.       — Ты останешься здесь со мной... – с мольбой в голосе прошептал Кейн, утыкаясь лбом ко лбу создателя.— ...навсегда?       Он выжидающе смотрел на него, в глазах пылали искры детского любопытства. Отчаянного ожидания.       Королёр молчал.       Он знал ответ. Всегда знал. С самого начала. Всё должно было свестись к этому ещё давно.       Остатки отчаяния стёрлись окончательно, когда он открыл рот для ответа.       Губы сами прошептали слова.       — Мы всегда будем вместе, Кейн, – ласково ответил Королёр, мягко улыбнувшись. — Всегда. Я обещаю.       Конферансье довольно улыбнулся.       И сам подался вперёд, запечатывая обещание создателя на его устах своими.